https://monacogrls.rusff.me/ monaco girls ru-ru Wed, 06 May 2026 19:51:23 +0300 MyBB/mybb.ru https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=18184#p18184 <p>хантер</p><div class="code-box"><strong class="legend">Код:</strong><div class="blockcode"><div class="scrollbox" style="height: 35em"><pre>[html]&lt;msg&gt;&lt;msg1&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- АВАТАР ----&gt; &lt;img src=&quot;https://upforme.ru/uploads/001c/47/40/2/64150.png&quot;&gt; &lt;b&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- @ ИМЯ ----&gt; @ тут ник &lt;/b&gt;&lt;i&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- ОНЛАЙН----&gt; Online &lt;/i&gt;&lt;/msg1&gt;&lt;msg2&gt;&lt;span&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- ТУТ ПЕРЕПИСКА ----&gt; &lt;!----------------------------------------------------------------------------- НАЧАЛО БЛОКА С АВОЙ СПРАВА ----&gt;&lt;sms1&gt; &lt;!----------------------------------------------------------------------------- ВРЕМЯ ----&gt; &lt;time&gt;00:00&lt;/time&gt; &lt;txt&gt;соо&lt;/txt&gt; &lt;txt&gt;соо&lt;/txt&gt; &lt;time&gt;00:00&lt;/time&gt; &lt;txt&gt;соо&lt;/txt&gt; &lt;img src=&quot;https://upforme.ru/uploads/001c/47/40/2/64150.png&quot; class=&quot;ava&quot;&gt; &lt;/sms1&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- КОНЕЦ БЛОКА С АВОЙ СПРАВА ----&gt; &lt;/span&gt;&lt;/msg2&gt;&lt;msg3&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- &quot;НАПИСАТЬ СООБЩЕНИЕ&quot;, МЕНЯБЕЛЬНО ПРИ ЖЕЛАНИИ ----&gt; Write a message... &lt;/msg3&gt;&lt;/msg&gt;[/html]</pre></div></div></div> mybb@mybb.ru (монегаск) Wed, 06 May 2026 19:51:23 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=18184#p18184 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=15037#p15037 <p>[indent] там, где ее тела касались его сухие обкусанные губы, разрастается дикое пламя, обжигая все внутри и снаружи. там, где ее тела касались его грубые руки, нежно и ласково, знающе, уверенно и спокойно, оставались вечные следы-отметки, от которых невозможно избавиться никогда. это странно: это ведь всего лишь сон. иллюзия, навещающая каждую ебанную ночь, и она должна исчезать с лучами предрассветного солнца, не напоминать и не тревожить, но это почему-то так не работает, и сегодня мне еще повезло: сегодня я, прячась с носом под тонкое одеяло на односпальной узкой кровати в единственной свободной комнате какого-то захудалого отеля сворачиваюсь в клубок только для того, чтобы испытать настоящий жар, нитками расползающийся из центра живот к голове и ногам; нитками, оплетающими и запутывающими между собой все внутренние органы, все вены и артерии, все нервные окончания — абсолютно все; нитками, сшивающими душевные раны и штопающими раны сердечные. я засыпаю крепко, и такое бывает редко. обычно мои сны тревожные и прерывающиеся: только мое зеркало знает, сколько косметики я использую, чтобы перекрыть синеву под глазами, сколько всего наношу на бледную кожу, чтобы быть похожей на человека, на ту, кем являюсь, а не на дешевую пародию на наркомана, ищущего где бы что употребить так, чтобы было дешево, но вставляло мощно. меня не спасают ни маски, ни матчи, ни уйма зелени в рационе: это вкусно, это полезно, но это не способно справиться с кошмарами, преследующими практически каждую неделю. просыпаться в холодном потому неприятно, но иногда приходится. судя по всему не так часто, как тебе — но оно и понятно, ведь меня не преследует по ночам лишенный тормозов и принципов воин, готовый уничтожать все на своем пути из-за невозможности жить так, как хочется, и невозможности уничтожить того, кого так сильно хочет извести сердце. поэтому я чаще просыпаюсь в слезах — меня-то преследует компаньонка принцессы, изнеженная, излюбленная, избалованная, но совершенно точно несчастная без своего рыцаря. она плачет действительно часто. каждый раз, получая его письма, она не сдерживает слез; каждый раз, отправляя свое, она не сдерживается еще больше; ее переживания сжирают ее изнутри, ее тоска и ее горечь по мужчине, которому она хочет, но не может принадлежать по-настоящему, ее убивает, а вместе с ней еще и меня, так уж, на пару, чтобы одной скучно не было. она, кажется, готова была бы и из жизни уйти, и не важно, самым легким или самым страшным способом, но удерживает ее только ее рыцарь. ее воин. ее защитник. она знает, он любит ее больше всего на свете, потому что она отвечает ему тем же, и только поэтому она все еще не сделала с собой ничего - ровно до тех пор, пока не узнала, что носит под сердцем ребенка. </p> <p> [indent] я не думала, что женщина может настолько сильно не хотеть осознать радость от своего положения. то есть, я представляла, понимала, что не всем нужны дети и не все хотят исполнять свою прямую по патриархальным меркам функцию, но она перепрыгнула все мои ожидания и представления. она и правда ненавидела виктора настолько, что не собиралась сообщать ему эту новость. она понимала, что совершает страшный грех, но даже это ее не останавливало, а еще ее сердце было разбито тем, чьего ребенка она и вынашивала. это было хуже всего. будучи адекватным взрослым человеком, она понимала все последствия, но будучи женщиной не думала ни о чем совершенно, кроме себя и той жалости к себе, которой и упивалась. я не любила эти ночи, но их было много. гораздо больше, чем те, после которых я просыпалась с мокрым бельем и бешено колотящимся сердцем, с желанием таким сильным, что сложно было его игнорировать. однажды я завелась настолько сильно, что растолкала виктора, а потом оседлала его без предварительной подготовки; уткнулась лицом в его плечо, кусала и зацеловывала, двигалась безостановочно, крутила тазом, сжимала собственную грудь, но кончить не получалось: перед глазами плыло размытыми красками чужое лицо, с губ норовило сорваться чужое имя, и даже когда он стащил меня с себя, чтобы кончить не внутрь, я не смогла достичь пика. оргазм был где-то рядом, и я смогла найти его только в душе, когда прижималась спиной к прозрачной стенке и направляла вниз тугую струю воды, раздвигая разнеженные стенки. только там, прячась за этими шумами, я могла позволить себе не молчать, не сдерживаться, стонать имя, не принадлежащее моему парню, представлять того, чьи ласки могли завести настолько сильно, и получала желаемое. спустя один, два, максимум — три раза, до меня дошло, что я на грани; что я могу подставить себя, что могу случайно проебаться перед ним, и больше по ночам к нему не лезла. достичь желаемой разрядки помогали пальцы и игрушки, и так будто приятнее было: так я не чувствовала себя заляпанной посторонними руками; не теми, которые хотела бы ощутить на своей талии, груди или бедрах. возбуждение ее — сансы — всегда было приятным; она часто смущалась, часто пыталась спрятаться, но возбуждение маттео — тяжелое, вязкое, терпкое — оно превращало ее в сплошной оголенный нерв, а вместе с ней и меня. </p> <p> [indent] так что да: сегодня мне действительно повезло. потому что сегодня она не злится и не плачет, но слезы непроизвольно катятся по ее румяным щекам. сегодня она не сжимает подушку зубами, сдерживая рыдания, но сегодня она хнычет безвольно и скулит в мятый лень, чтобы быть тише. сегодня она не запирается в покоях тревожно в надежде, что никто до нее не доберется, но дверь и правда закрыта плотно, вот только дверь не в ее спальню. и она не на своей кровати: ее глазами я вижу разворошенное постельное белье, вижу ее длинные пальцы, сжимающие простынь, вижу светлую стену, вижу высокое изголовье кровати, а еще вижу руки, не принадлежащие ей, которые за это изголовье держатся крепко, хоть оно и ходит ходуном от движения двух потных тел. от предвкушения того, что я увижу, у меня спирает дыхание где-то в глотке, или это санса задыхается от переизбытка чувств и эмоций? — я оборачиваюсь, чтобы рассмотреть, разглядеть подробнее крепкое поджарое тело; я слышу, как его бедра бьются о ее бедра, как он входит так глубоко, как только может, и его тяжелые яйца шлепаются о ее бледную кожу. я слышу, как тяжело он дышит и вижу, как кусает собственные губы, как увидев ее лицо в пол-оборота наклоняется, чтобы поцеловать, и одна рука (вторая продолжает держаться за изголовье) опускается на ее узкую ровную спину, пальцы смыкаются на талии, а потом поднимаются выше, подныривают под ее тело и сжимают в требовательной ласке грудь. он прижимается губами к ее наверняка раскрасневшейся щеке, находит ее рот и толкается языком, а она охотно принимает, отвечает на поцелуй, жмурится крепко и стонет, так откровенно, так жалобно, так низко, что у меня у самой внутри все сжимается. я вижу, как он смотрит на нее, чувствую, как он ее хочет, как он давит на ее поясницу и как она прогибается еще ниже, еще глубже, продолжая его принимать, и есть в этом что-то животное, грязное - то, что мне так нравится в сексе. он оставляет в покое ее губы, а потом спускается поцелуями на плечи, на спинку с выступающими острыми позвонками, на ее оголенную шею, и он двигается все отчаяннее, все сильнее, все быстрее, так, что кровать бьется о стену, и она кончает. она не удерживается на руках и падает лицом в подушку, а он заваливается следом, и ему нужно всего несколько движений, чтобы ее догнать; он не падает сверху, чтобы не придавить, и не торопится выходить. я чувствую, насколько ее распирает от его члена внутри и от вязкой белой спермы, стекающей по внутренним стенкам бедер, и когда он толкается еще раз не опавшим членом, и ее пробивает маленьким разрядом — я просыпаюсь. </p> <p> [indent] за окном все еще глубокая ночь. я щурюсь, пытаюсь рассмотреть время, но не получается. за телефоном тянуться лень. я понимаю, что сейчас не усну: обычно я не сплю в белье или пижаме, но в этом захолустье и правда не нашлось раздельных номеров, и через тумбочку от меня на такой же узкой кровати спишь ты, и светить голой жопой, если вдруг шорты сползут, я не особо хотела. и проблема в том, что эти самые шортики сейчас неприятно липнут к коже. обычно я не возбуждаюсь так легко из-за какого-то сна, будто в пубертате, но с этими двумя не все так просто в принципе, и я — я уже ничему не удивляюсь. я поворачиваю голову: ты все еще спишь, а значит мне никто и ничего не помешает. оргазм обычно хорошо расслабляет, и достигнув его, как и любой нормальный человек я готова вернуться ко сну: надеюсь, что больше мне этой ночью ничего не приснится. холодную ладонь я кладу на живот, а потом пробираюсь ею же под майку; кожа реагирует моментально. мурашки толпами бегут от живот вверх и вниз, и соски твердеют моментально — или они уже были твердыми, когда я проснулась? не важно. я накрываю маленькую грудь ладонью, а сосок сжимаю меж пальцев, чуть сильнее, чем нужно, чтобы коленки сами непроизвольно сошлись под одеялом. пальцами второй руки я касаюсь себя между ног сквозь шорты; игриво прохожусь вдоль клитора, ниже, между влажных складок, к самому входу, но не толкаюсь; дыхание замедляется, становится тяжелым, и я развожу ноги шире, насколько это возможно. непроизвольно я все же не сдерживаю стон: коротко, низко, чуть ли не по кошачьи, стоит только коснуться груди как правильно, как нужно, как нравится больше всего. я облизываю пересохшие губы, пальцы выуживаю из-под майки и смачиваю слюной, посасываю старательно втягивая щеки, будто это и не пальцы вовсе, и возвращаю к груди, чтобы не так сухо было, чтобы складывалось ощущение, будто это не ладонь вокруг соска, а чужой горячий рот. становится так хорошо и так тяжело: желание оседает в самом низу живота, и я поворачиваюсь непроизвольно; не знаю, зачем — убедиться, что ты еще спишь? или чтобы лучше рассмотреть твое лицо, прежде чем представить его у себя между ног? — скрывать не буду, да и не скрывала я это с самого начала — для меня ты пиздец какой привлекательный. твои черты лица, твой голос, твои замашки и повадки, твоя грубость, резкость, дерзость, то, каким опасным ты можешь быть — меня это всегда привлекало в мужчинах, и в тебе это сошлось. ты не жестокий, но у тебя определенно стальная хватка, и ты знаешь, чего хочешь и знаешь, что можешь дать в ответ. а еще ты умеешь сочетать это с заботливостью и ненавязчивой опекой, не боишься желания угодить и это привлекает меня еще больше, хотя, казалось бы, нахера и нахуя? ты ведь не мой, и я не твоя. у тебя девушка в лондоне, у меня парень, который собирается делать мне предложение, но сейчас я представляю не его руки, губы, язык, член (твой я даже не видела, член маттео не в счет), и сейчас я не на него смотрю в полумраке гостиничного номера и не его замечаю не спящим. </p> <p> [indent] блять. я могла бы остановиться. могла бы испугаться, могла бы замереть, но я этого не делаю. я не останавливаюсь. ты уже поймал меня с поличным. ты уже видишь, чем я занимаюсь, и эта возня под одеялом не может вызывать у тебя вопросы, потому что итак очевидно, что именно я делаю. так что я демонстративно откидываю одеяло и позволяю ему упасть на пол. устраивают поудобнее, развожу ноги еще шире и одну опускаю вниз. упираюсь стопой в скомканную ткань и убеждаюсь в том, что тебе все видно по тому, как медленно ползет твой взгляд, как ты задерживаешь дыхание, как разглядываешь, прежде чем вернуться к моему довольному лицу. мне не страшно. я не задираю майку, но сжимаю грудь чуть сильнее, оглаживаю ее ласково, нежно, чередуя осторожность и аккуратность с грубой силой, а потом настойчиво повторяю. пальцы, оглаживающие внизу через препятствие в виде шортиков останавливаются. я приподнимаю бедра, чтобы стащить пижаму вниз, до колен, а потом избавляюсь от них полностью. ночной воздух холодит и я сжимаю губы крепче, плотнее от остроты от ощущений. от того, что я вообще делаю и перед кем. я не отворачиваюсь от тебя, но ты, как хищник, и сам взгляд не отводишь, наблюдаешь пристально, голодно за каждым моим движением. я раздвигаю складки, прохожусь пальцем, надавливаю, толкаюсь одним на пробу: у меня давно не было секса. ну, если месяц можно считать приличным сроком. и я даже не удовлетворяла себя, так что внутри особенно узко и тесно, и я чувствую, как стеночки голодно сжимаются, обхватывают плотно, и запрокидываю голову назад. второй стон я не сдерживаю и не скрываю. все равно ты уже не спишь. я двигаю пальцем нерасторопно, и пока он погружается глубже, большим я давлю на чувствительный клитор. мне бы хотелось, чтобы вокруг него сомкнулись чьи-то губы, но и так сойдет; зритель в лице тебя меня абсолютно устраивает, и я не думаю о последствиях совершенно. наоборот, меня это раззадоривает еще сильнее. когда смазки становится недостаточно, когда мне хочется попробовать себя на вкус, я себе не отказываю, и медленно погружаю палец, который был во мне, в рот. ты видишь, как тоненькая ниточка моих выделений тянется следом и обрывается, а потом видишь, как я смакую собственный вкус, как обсасываю палец будто леденец или головку члена, как втягиваю щеки, как помогаю себе языком — ты даже не представляешь, насколько сильно я завелась и даже не догадываешься, насколько на самом деле сильно мне нужна твоя помощь. я выпускаю палец изо рта с максимальным пошлым чпоком, облизываю губы и возвращаю ладонь вниз, туда, где пульсирует от жажды, и улыбаюсь тебе особенно приветливо. </p> <p> [indent] а ты все смотришь. смотришь, смотришь, смотришь и ждешь, как собака, сидящая на привязи, но готовая сорваться; как цепной пес, ожидающий указаний хозяина, и мне это нравится. то, насколько и ты себя по сути дразнишь, сдерживаешь, проверяешь. скажи, финн, чего в тебе сейчас больше: страха поддаться искушению или страха изменить? чего ты боишься на самом деле? того, что хочешь меня не меньше или того, что хочешь, на самом деле, ее — сансу, которую так упоенно при любой выдающейся возможности трахает маттео? того, что мы с ней разные люди или может того, что мы и правда один и тот же человек, только в разные промежутки времени? лучше не отвечай. лучше присоединись ко мне прямо сейчас и сделай со мной все, чего тебе хочется, потому что я позволю, буду виться ужом рядом с тобой, будто самой послушной и самой непослушной девочкой для тебя одновременно. я погружаю палец вновь, но его так мало, и дразнить себя этой игрой мне уже как будто не так интересно, поэтому я, приподнявшись на локте, обращаюсь к тебе: <strong>— долго еще смотреть будешь?</strong> — ты возвращаешь свой острый взгляд к моему лицу и я вижу, сколько тебе приходится использовать сил, чтобы фокусироваться на мне и не слететь с катушек. ты ведь молодой, привлекательный, здоровый парень. ты не можешь не среагировать на лежащую обнаженной перед тобой девушку, которая в тебе откровенно нуждается, правда ведь? <strong>— я не вижу этого, но я знаю, что у тебя уже стоит. и наверняка стоит крепко. позволишь мне проверить или попросишь меня остановиться, финн?</strong> — я забавляюсь, но откровенно говоря мне не до смеха; сейчас я даю тебе выбор, но по правде говоря я боюсь, что ты выберешь не тот вариант, который я от тебя жду. пожалуй, боюсь как санса, допускающая мысль, что маттео может отвернуться от нее, или боюсь как софи, не способная пока понять, ошибка это или единственное правильное действие во всей сложившейся ситуации. мы ведь так и не получили ответ. профессор нам не помог, как не помогли и статьи в интернете, и научные исследования, и документальные фильмы. я уже не возлагаю надежды на архивы, но не отрицаю необходимости в них покопаться, просто... просто стоит ли оно того и поможет ли оно нам справиться в тем, что ежедневно наваливается тяжким грузом? ведь снов все больше, и кажется, будто чем сильнее мы пытаемся докопаться до истины, тем дальше они нас от нее уводят. эта поездка оказалась бесполезной. ты впустую взял пару дней отгулов, я впустую потратила остаток отпуска, так давай же, красавчик, решимся хоть на что-то приятное? даже если по итогу для нас обоих это окажется ошибкой. я смогу с ней смириться и жить дальше, а ты?</p> mybb@mybb.ru (софи) Mon, 09 Mar 2026 10:37:47 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=15037#p15037 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=14875#p14875 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001c/47/40/137/592662.png" alt="https://upforme.ru/uploads/001c/47/40/137/592662.png" /><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001c/47/40/137/206083.png" alt="https://upforme.ru/uploads/001c/47/40/137/206083.png" /><br /></span></p> mybb@mybb.ru (санса) Mon, 02 Mar 2026 21:59:23 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=14875#p14875 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=12033#p12033 <p>[indent] оказывается, это больно — осознавать, что человек, которого ты любишь; что человек, от которого у тебя нет тайн; что человек, с которым планируешь связать свою жизнь, тебе не доверяет. оказывается это ранит страшнее любого острого слова, жеста, действия; оказывается «недоговаривать», «умалчивать», «скрывать» — это не лучше, чем упрекнуть, это не лучше, чем соврать — это как будто бы даже одно и то же. мне казалось, что двух лет достаточно. что сделанное предложение служит сигналом полной и безоговорочной отдачи, что это знак равенства и значимости в отношениях, но я, видимо, ошиблась, потому что ты так не считал. потому что тебе этого было недостаточно, и ты продолжал хранить свои секреты. и знаешь, я бы, наверное, не расстраивалась так сильно, если бы это были только твои тайны, но ты молчал о том, что касалось нас обоих, решив было, что имеешь полное право распоряжаться этим единолично. <br /> [indent] оказывается, это больно — быть единственной, кто не знал. кто жил так, как будто все в порядке, когда чужая жизнь претерпевала сложности, когда все сыпалось из чужих рук, когда глаза не смыкались даже ночью, когда верила этому простому и привычному «все в порядке», когда в порядке ничего не было. ты и не представляешь, какой дурой я себя ощущала, когда вика невинно поинтересовалась, все ли в норме, а я спросила, почему она спрашивает. она удивилась. хотела было сжать язык за зубами, но было поздно. хотела сменить тему, но я уцепилась за случайно брошенные слова и не позволила ей увильнуть, и ей пришлось, опустив плечи, отвлечься от чашки своего кофе и сжать меж пальцев салфетку. она попросила не переживать и это практически вывело меня из себя: я не могла не переживать, когда речь заходила о тебе и о том, чего я не знала. она промокнула губы той салфеткой, что сминала в пальцах. оставила на ней отпечатки своей губной помады, перевернула телефон экраном вниз, чтобы не отвлекаться (я видела несколько всплывающих уведомлений; видела, что все они от артура — наверное, интересовался тем, когда она освободится, чтобы забрать и подвезти до дома. они еще не успели съехаться, но проводили все время вместе, и общее жилье оставалось лишь вопросом времени). она рассказала мало — столько, сколько знала от своего парня (твоего друга в первую очередь, разумеется), но этого хватило. какая-то досадная ошибка, какой-то проеб в проекте — даже не твоем, а егора, который он оставил перед тем, как умотать в грузию со своей подружкой; одной мелочи хватило, чтобы косяк превратился в настоящую предновогоднюю катастрофу, ведь разрулить ее пытались абсолютно все. и ты, и егор, и артур, и каждый, кто был причастен или не причастен из вашей компании. вика поделилась: в эти со своим бойфи она практически не виделась. он пропадал в офисе, и тоже самое делали остальные парни. и здесь можно порадоваться. оценить масштабы вашей дружбы, преданность друг другу, готовность всегда прийти на выручку, и я бы обязательно это оценила, и вика бы оценила тоже, но тогда она даже не смотрела на меня. она поняла сразу, что взболтнула лишнего. поняла, что я не знаю абсолютно ничего из того, о чем она неторопливо и неуклюже рассказывает, пытаясь подбирать слова, и вероятно чувствует себя за это виноватой. кончики ее ушей краснеют, венка на лбу выступает сильнее, чем обычно, от напряжения, и я накрываю ее ладонь своей, чтобы успокоить. она ведь не причем. она понятия не имела о том, как вести себя со мной; она была уверена, что я в курсе — ведь я должна была быть в курсе, и она растерялась не меньше, чем я. «наверное у тимура была своя причина не говорить. уверена, он бы сделал это рано или поздно. может не хотел, чтобы ты переживала?» — она пыталась тебя оправдать, когда поняла, что я не злюсь на нее, но это было не к месту. я говорю ей об этом. даже умудряюсь выдавить из себя улыбку. она улыбается тоже. осторожно, аккуратно, практически боязно, и повисшую между нами неловкую тишину прерывает звонок ее телефона. она отвечает мгновенно, убавляет громкость в динамиках, но я успеваю услышать голос артура в трубке. вика улыбается шире, и теперь улыбается совершенно иначе: ее лицо светлеет, ее глаза щурятся, она поправляет волосы, словно он может увидеть ее сейчас, а потом кидает на меня еще один робкий взгляд и спрашивает, нужно ли меня подвезти или ты заедешь за мной. я отказываюсь без уточнений. ты должен был заехать после работы, но сейчас я меньше всего хочу оказываться с тобой в ограниченном пространстве. мне нужно время. нужно утрясти полученную информацию, нужно разложить ее по полочками и хотя бы попытаться взять себя в руки, поэтому я дожидаюсь, пока вика сядет в салон новой тачки — артуру удалось сменить машину, наконец, — а потом ловлю такси, даже не открывая приложение яндекса. <br /> [indent] оказывается, это больно — игнорировать твои сообщения и звонки, игнорировать твой голос, когда ты стоишь у чужой двери в чужую квартиру и практически умоляешь вику тебя впустить или позвать меня, а я все слышу, но поделать ничего не могу. я только кручу помолвочное кольцо на безымянном пальце, не решаясь его снять. не совру: сначала, в пылу ярости, смешанной один к одному с обидной, хотелось. хотелось снять, швырнуть в тебя, высказать больше, чем стоило, но не смогла. не было во мне ни ненависти, ни злости, одно лишь только непонимание и вопрос: почему. почему ты поступаешь так со мной? почему не доверяешь мне? почему делишься со всеми, кроме меня, как будто я не пойму, не поддержу, не стану твоим спасением? неужели ты и правда считаешь, что я с тобой ради этих сраных денег? ради подарков, цветов, подачек, путешествий и исполнения моих хотелок? неужели думаешь, будто я с тобой только пока ты способен тянуть меня материально, не позволяя мне работать? не позволяя мне нуждаться хоть в чем-то? неужели я в твоих глазах такая же меркантильная, как мои родители, и неужели веришь, что узнай я о твоих трудностях — тут же собрала бы шмотки и ушла? справедливости ради — я и ушла. но по другой причине. и это немного забавно. я никогда не была обидчивой. не воспринимала чужие оскорбления, когда училась в школе и была той еще задирой, не реагировала на чужие не самые приятные поступки, когда училась в универе, не принимала на свой счет ничего из того, что мне не нравилось или было неприятно, и умудрилась с самого детства отрастить толстую и практически непробиваемую кожу. во многом это была заслуга моих родителей. осуждение, чрезмерная требовательность, жесткий контроль — я с облегчением пташкой выпорхнула из отчего дома с исполнением восемнадцати лет. избавилась от давления матери, от третирования папы, от их попыток за меня решить, как мне жить, кого любить и с кем дружить. я сменила питер на москву без сожалений. новый город, новая обстановка, новые друзья. все чужое, все другое, даже воздух. из старого со мной осталась только лера, любимица своих родителей (ей было не понять меня, мне — ее, но мы сдружились едва ли не в песочнице и сцепились так, что нас невозможно было разнять тогда, невозможно и сейчас). она видела меня во всех моих состояниях. видела очарованной новыми открытиями, видела влюбленной безумно, видела незаинтересованной после расставания, видела отчаянной, видела счастливой, видела абсолютно свободной, видела неунывающей, видела мечтательной, видела разбитой, но никогда — обиженной, словно все то, что могло царапнуть до глубины души, проходило мимо. и этим мы с ней были не похожи: лера подпускала людей быстро и легко. раскидывала руки широко, приглашая в объятия, показывала свое безумно красивое и хрупкое сердце и делала вид, что ей не больно, когда мужчины превращали его в месиво друг после друга, обещая никогда не делать больно. лера не теряла веры и подпускала сначала одного, потом другого; делилась сокровенными мыслями даже с теми, кто мог только лишь постель ее разделить, и ее не смущало то, что ее могут принять за легкомысленную дурочку. ее внешность не сходилась с тем, какой она оказывалась на самом деле, и парни летели на нее, как на огонь, ослепленные дерзкой улыбкой, мягкостью длинных волос и нежностью во взгляде. она ошибалась раз за разом, пытаясь найти такого, который полюбит ее, как тот мальчишка — даже не одноклассник, и у нее не получалось. она не отчаивалась, хотя я на нее месте давно бы уже отпустила руки и, наверное, не пыталась бы построить отношения хоть с кем-то, если бы в моей жизни не появился ты. улыбчивый, до безобразия хорошенький восточный принц. ты повелся на мою красоту, я — на твои слова, на твою щедрость, на то, как быстро и сильно ты запал. ты пригласил потанцевать, но не касался практически руками. не позволял себе лапать грязно, не задевал грудь или задницу, не опускал взгляд ниже моих губ, не притирался пахом и не отпускал сальные шутки или похабные комплименты, и этого было достаточно, чтобы я дала номер, а следующим вечером садилась в твою тачку. ты предложил прокатиться по ночной москве, я согласилась. ты угостил меня кофе из кофемании, я поблагодарила. ты предложил сходить на свидание, я не стала отказывать, а потом сама тебя поцеловала, царапаясь о твою густую щетину. я влюбилась. быстро, сильно, ярко. так, словно этим навыком меня заразила лера. так, словно у меня был один шанс из ста — и так оно, наверное, и было, потому что ты влюбился тоже. а потом все так завертелось, помнишь? свидания, поездки, путешествия, знакомства моих подруг с твоими друзьями, решение съехаться, встречи с родителями — мои не приняли тебя, твои не собирались мириться со мной, но нам было плевать, нам плевать до сих пор, потому что чувства никуда не делись. потому что они только крепчали, потому что разрастались, связывая нас сильнее, и если у кого-то трещало по швам, мы держались друг за друга крепче, боясь это все потерять. до этого момента я думала, что у нас получается. сейчас я понимаю, что проебаться умудрились даже мы. </p> <p> [indent] «тема мне доверяет абсолютно. а я доверяю ему. на этом ведь и строятся отношения» — мне не нравится тема, которую поднимает лера, но в последнее время ей все чаще нравится об этом говорить. она размешивает трубочкой свой коктейль, смотрит через плечо назад, туда, где егор оживленно о чем-то рассказывает ребятам. ты слушаешь его внимательно, подперев кулаком щеку, но, заметив мой взгляд, оборачиваешься и улыбаешься, поднимаешь брови в немом вопросе, а я только качаю головой из стороны в сторону, мол, все в порядке, тигренок, все как обычно. на моем безымянном пальце красуется колечко. тонкий обруч, аккуратный камень. я разглядываю его весь вечер, потому что это лучший подарок на мой день рождения, и о большем я мечтать не могу, но не все разделяют мою радость. лера предполагает, что врут в отношениях все. и если не врешь ты, то врут тебе. я с ней не соглашаюсь, перестаю разглядывать мальчиков и возвращаю все внимание ей. меня ее слова, на самом деле, не удивляют. проблемы с доверием у нее обострились капитально. это сейчас она спокойна, я бы даже сказала, хладнокровна, но истерики, которые она закатывает, и скандалы, которые устраивают, стоят многого. лера ревнует. безумно ревнует. и я не знаю даже, чего в ней больше: любви или этой ревности. ее пальцы едва не дрожат, когда она упоминает чужое женское имя — той, которой сегодня с нами нет, но разделить ее злость у меня не получается. во-первых, егор не выглядит как изменщик. во-вторых, он не был пойман за руку или член. в-третьих, мона как будто бы правда ценит славу и их отношения, чтобы врать ему и трахаться с его лучшим другом за его спиной, но я не спорю. я пыталась разговаривать с подругой, и это оказалось бесполезным. она не готова была слушать и не хотела слышать, и я лишь радовалась, что тогда, в мой день рождения, она не собиралась устраивать шоу. но мой ответ ее не устроил. она не поверила в сказанное и только улыбнулась так, словно между нами была пропасть в десятки лет, и она была удрученная опытом женщиной, в то время как я — юной девчонкой. тогда мы и правда могли бы поспорить, и я бы с пеной у рта доказывала ей свою правоту, но мне это казалось ненужным. это ведь глупо. это ведь так неправильно. у всех бывает по-разному, и если обманывали ее, это ведь еще не значит, что обманывать будут и меня, правда ведь? <br /> [indent] спойлер: нет, не правда. я думала, что сорокаминутной дороги домой мне хватит, чтобы собраться с мыслями. чтобы подумать и решить, что именно я тебе скажу, но я не справилась. всю дорогу я тщательно вбивала одно предложение за другим в заметки, тщетно надеясь, что это поможет упорядочить мысли, но я ошиблась. не помогло нихера, если уж быть откровенной, потому что когда ты открыл дверь своими ключами, в темной прихожей тебя уже ждала я со скрещенными на груди руками. я знала, что уйду тем вечером, что соберу вещи первой необходимости и оставлю тебя, потому что мне не хватило бы сил лечь с тобой в одну постель, не хватило бы сил отпустить эту ситуацию, дать по тормозам и оставить тяжелый разговор до самого утра. я планировала выслушать тебя изначально, хотела дать тебе шанс, но когда увидела тебя и поняла, что вика была права, что ты действительно просто не рассказывал, а не замотался, забегался, забылся, остановиться было сложно. я не хотела ругаться, серьезно. не хотела устраивать скандал, но мой голос дрожал: то ли от злости, то ли от клокочущей в груди обиды — <span style="font-style: italic">вот оно</span>. даже моя толстая кожа не была непробиваемой. даже сквозь мою толстую кожу у тебя был шанс пробраться гораздо глубже, туда, где за мягким жирком, где за мышцами, венами, нервными окончаниями прячется душа. не обидчивая, я вдруг впервые узнала, что это за чувство такое, и мне не понравилось. больше не понравилось только то, что это ты меня с ним познакомил. в глазах нещадно щипало. я задирала подбородок выше, не позволяя слезам собираться в уголках глаз; дышала через рот, чтобы позорно носом не шмыгать, сжимала пальцы в кулаки, чтобы не угодить в ловушку из твоих ладоней. я готова была стать воином и готова бы обороняться от тебя. защищаться перед тобой, потому что сделал мне больно. пожалуй, впервые настолько сильно, ведь ни одна из наших ссор, бывавших ранее, настолько меня не задевала. мы могли ругаться из-за моего характера, из-за моей беременности, из-за свадьбы и того, что ты сделал мне предложение только из-за залета (это было не так, мы оба понимали), но каждая из этих стычек заканчивалась быстро и ярко. слово за слово, упрек за упреком, твои пальцы на моем запястье, моя ладонь, врезающаяся в твое плечо, а потом губами в губы, грудью к груди, и вот уже обнаженные, опаленные, разгоряченные — в душе, в спальне, на диване в гостиной, у кухонного стола, на полу, на подоконнике — быстро, резко, до сорванных из-за стонов и криков глоток, до расцарапанных в кровь плеч, до смешанной слюны между ртами и смешанных выделений меж ногами; не всякий раз ты успевал достать резинки, не всякий раз мне хватало терпения их дожидаться, поэтому я позволяла тебе кончать в мой рот и проглатывала все; позволяла кончать на лицо, на грудь, на живот, на бедра и на задницу, на поясницу — а потом позволяла растирать сперму, размазывать белесые капли по коже так, будто тебе хотелось втереть их, не оставляя ничего на поверхности, чтобы по дикому, по животному пометить; мы умели мириться страстно. умели потом отмывать друг друга, ласкать и нежить, но в этот раз этого бы не произошло. мы не оказались бы без одежды друг напротив друга, потому что ты не разозлил меня, тимур. <span style="font-style: italic">ты меня разочаровал. </span> впервые за эти два года. сильно. до одури больно. мне не важны были причины. не важны были твои аргументы, ведь все итак было понятно. ебанные деньги портили все. ебанные деньги, на которые мне рядом с тобой было плевать. ебанные деньги, из-за которых переживал и трясся только ты. ебанные деньги и страх облажаться. именно это ты и сделал, решив, что молчание — лучший способ коммуникации со мной. решив, что ответ «я в норме» на вопрос о твоем самочувствии будет прокатывать из раза в раз. </p> <p> [indent] вика меня не торопит. но просит прислушаться к тебе, не предлагает уйти. я знаю, она позволит мне остаться еще на одну ночь, если я попрошу, но я так же знаю, что каждый вечер она вынуждает себя отказывать артуру во встрече. он не знает, что я здесь: я не хочу, чтобы твои друзья знали больше, чем им положено — точно так же, как больше не позволял знать мне ты. и пусть вика прячется в кухне и говорит вполголоса, мне все равно неловко. много работы, приболела, приехала сестра, заскочили девочки — у нее много причин остаться дома, и она пробует уверенно каждую, лишая себя радости встречи с любимым. и сегодня ей придется в очередной раз его отшить, если я не соберусь; если не смогу взять себя в руки и возьмусь за решение своих проблем самостоятельно. поэтому я выхожу. обхватываю себя плечами и бездумно злюсь, стоит только поймать твой взгляд, потому что он меняется. ты выглядишь изможденным. не намного лучше, чем я, но смотришь, как побитая собака, так, словно я выгляжу паршиво, а я итак это знаю. ни прошлой, ни позапрошлой ночью мне не удалось сомкнуть глаз. вика ворочалась всю ночь и я ушла в гостиную, думая, что дело в ней. а потом поняла что дело в разрушительных мыслях, не отпускающих меня в сонное царство, и в том, что я безостановочно прикидываю варианты: что, если бы ты рассказал мне сразу? что, если бы не рассказал вообще и я узнала спустя время? все ведь сложилось бы совершенно иначе, но молчание не привело бы тебя ни к чему хорошему однозначно. ты просишь, нет — умоляешь пойти с тобой. я киваю. прячу за уши волосы, разворачиваюсь, чтобы собрать свои вещи в неразобранную до конца сумку, отмахиваюсь на тихое и робкое «даш, хотя бы выслушай его?» от вики. мне не нужны советы, я не маленькая девочка, чтобы не знать, как мне быть, и это не я допустила настолько серьезную ошибку, чтобы сейчас идти на уступки. может быть я вообще захочу вернуться домой только для того, чтобы вернуть тебе кольцо и собрать вещи окончательно? ей не знать. и тебе тоже. я спускаюсь вниз достаточно быстро. мне хватает всего десяти минут, чтобы поверх пижамы натянуть джинсы и худи, чтобы все закинуть в сумку и оставить ее на заднем сиденье твоей машины, а потом забраться вперед. <br /> [indent] ты, к счастью, молчишь всю дорогу. я молчу тоже. но мы не можем играть в молчанку вечно, верно? и даже моя попытка сбежать в квартире не венчается успехом. ты сам кидаешь мои шмотки на диван, а потом сам меня останавливаешь осторожным касанием. не бойся, тем, кусаться я не умею. <strong>— тебе ведь даже не пятнадцать,</strong> — голос звучит сипло, и я прочищаю горло после долгого молчания, а потом говорю, сначала позволив закончить тебе, <strong>— а ты ведешь себя так, словно пацан зеленый, тимур,</strong> — никакого <span style="font-style: italic">тем</span>, никакого <span style="font-style: italic">тигренок</span>. я не пытаюсь вырвать запястье из твоей хватки, но и расстояние между нами не уменьшаю. мне как будто бы все равно. на деле — просто нет сил. ни на новую ссору, ни на новую истерику. <strong>— вот именно. мы говорили о свадьбе. прикинь, я согласилась стать твоей женой. я думала, что ближе меня у тебя никого теперь нет, потому что с тобой для меня это сработало так, но когда ты нуждался...</strong>, — я останавливаюсь, перебиваю себя же, качаю головой из стороны в сторону, <strong>— но ты нуждался даже не во мне. да, я не помогу тебе так, как твои друзья, но разве я не заслуживала знать правду? разве я просила у тебя что-то кроме честности? это блять такая мелочь,</strong> — но такая важная для тех, кто собирается стать семьей. по крайней мере, мне так казалось. это ведь единственное, чего я на самом деле хотела. чтобы между нами не было тайн. чтобы мы доверяли друг другу. чтобы могли стать опорой друг для друга, настоящей поддержкой, и плевать мне всегда было на суммы в твоем кошельке и на твоем банковском счету. плевать было на то, куда можем поедем отдыхать или где будем ужинать. плевать было на количество каратов на кольце и плевать было на то, будет оно золотым или серебряным. на все это мне было плевать, и я думала, что ясно дала это тебе понять, когда выбрала. не за материальное. а за то, какими глазами ты на меня смотришь. как улыбаешься мне. как руками тянешься. твоя душа стоило больше, чем все имущество моих предков и любого завидного жениха, которого они могли бы для меня пожелать. ты стал самой главной ценностью в моей жизни, и мне жаль, если я не смогла тебя убедить в этом за два года наших отношений; если ты до сих пор считаешь, что для меня важнее количество купюр. <strong>— ошибки бывают у всех, никто не застрахован. и мне жаль, что это случилось с тобой, тимур, но к черту свадьбу. думал, что разочаруешь меня отменой рестика или переносом церемонии? ты ошибся. ты разочаровал меня своим недоверием. это обидно. это очень обидно. и знаешь?</strong> — я позволяю тебе урезать расстояние между нами, позволяю тебе переплести наши пальцы, позволяю тебе меня поцеловать; я даже позволяю прижаться сильнее. прикинь? мы так долго этого ждали. мы так нуждались в тепле друг друга, мы строили планы на вечер моего возвращения, а потом лишились всего этого из-за твоей ошибки. из-за твоей неготовности поверить мне тогда, когда я нуждалась в этом сильнее всего. и все же я отвечаю. раскрываю губы шире, открываю рот, впускаю твой язык. не противлюсь твоим горячим касаниям, а потом, когда кислорода становится критически мало и ты выпускаешь меня из своей хватки, я заканчиваю: <strong>— я ничего не буду тебе обещать. потому что не я подорвала твое доверие. не тебе во мне сомневаться,</strong> — и это правда. ты можешь злиться на меня сейчас, можешь обижаться на мои слова, можешь считать это очередной провокацией к новой ссоре, но я все равно сильнее жмусь к твоей груди, потому что несмотря на все разногласия я все же скучала. потому что мне не хватало тепла твоего тела, когда я была дома у родителей. потому что мне не хватало твоей любви и твоей ласки, когда я вернулась к тебе, но все равно засыпала и просыпалась в одиночестве. мне не хватало этого всего, и теперь я собираюсь взять все сполна. <strong>— я тоже люблю тебя. и тоже не могу без тебя спать. и я надеюсь что это никогда не изменится,</strong> — но это зависит только от нас двоих. от наших поступков, от наших решений и от их последствий. я поднимаю руки выше. накрываю ладонями твои плечи, а потом тянусь губами к шее, чтобы поцеловать осторожно, практически невинно, чтобы задеть мочку уха кончиком носом, а потом поцеловать и ее, чтобы еще ближе к тебе, что между нами не осталось никакого расстояния. ни между нашими телами, ни между нашими сердцами.</p> mybb@mybb.ru (дарья) Mon, 01 Dec 2025 19:43:17 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=12033#p12033 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=11660#p11660 <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] те же мысли, те же переживания, те же страхи: лишь стены вокруг изменились. семь лет назад я сидел на лестнице старого подъезда. прокуренные потолки, разрисованные стены, разбитое окно; чьи-то крики на этаже выше и чьи-то шаги под нами. я выкуривал очередную сигарету, не чувствуя морозной прохлады, пока макс, цепляя свою сигарету зубами, черной ручкой на потрескавшейся зеленоватой краске писал такое глупое &#8220;максим каменский жил тут&#8221;. наверное надпись уже давно стерлась или ее уже закрасили; наверное на тех ступеньках уже никто не сидит и, вероятно, больше никто не выкуривает там очередную сигарету, обсуждая один из множества до жути паршивых дней, заканчивая все простым и емким - <span style="font-style: italic">переживем</span>. сейчас подъезд многоэтажки пахнет свежим ремонтом. краской, новой мебелью, чистящим средством, которым каждое божье утро моют полы, поддерживая идеальную чистоту. скорее, это просто привычка, как будто думается легче не внутри квартиры, где стены давят, а на лестничной клетке: я снова сижу на ступеньках, снова выкуриваю сигарету, краем глаза поглядывая на небольшой датчик на потолке - макс сказал они здесь для красоты и нихера не работают. он уже не курит - бросил года четыре назад, сказал что слишком часто делает это из-за постоянной тревожности, поэтому он стоит на пару ступеней ниже, прислоняется к стене спиной и скрещивает руки на груди. под нами хлопает дверь, кто-то что-то кому-то кричит вслед, и грубый голос бьется эхом о стены; тишину вечно разрезает шум лифта и отдаленные отголоски жизни: табак горчит в горле и я выпускаю дым, глазами внимательно рассматривая мыски кроссовок. — я так привык к скандалам леры, что сейчас чувствую себя абсолютно опустошенным от осознания того, что мы с моной даже не поругались. просто поговорили. по переписке. а потом поставили точку. мы не наговорили друг другу всякого, не упрекали, вообще ничего, макс. хотя, знаешь, на нее я бы даже не смог поднять голос. — уголки губ дергаются в подобии ухмылки, я снова затягиваюсь. так глупо, знаешь? я ведь невольно сравниваю. тебя с <span style="font-style: italic">ней</span>. и поражаюсь тому, насколько вы не похожи. тому, насколько ты другая, насколько с тобой все иначе: как просто словить себя на навязчивой мысли что именно поэтому я и запал на тебя так сильно. поэтому пропал в тебе, поэтому утонул, позволил тебе меня потопить; именно поэтому так привязался и именно поэтому мне так сложно тебя отпускать. <span style="font-style: italic">потому что, блять, не хочу.</span> ее я отпустил еще до того, как мы расстались: остались лишь остаточные чувства и что-то неприятное что саднило и царапало меж ребер. привычка, вина, горькое послевкусие ее слов. с тобой все было по-другому: после тебя осталась жгучая и мучительная тоска, болезненная нужда, унизительное желание заскулить на пороге твоей квартиры в просьбах вернуть все. мне плевать было на свою обиду - я проглочу ее вместе со всей желчью; мне все равно было на свои собственные чувства: <span style="font-style: italic">любовь к тебе, неизбежно и неумолимо затмевала все.</span> и тебя я отпустить не могу. я не буду искать тебя на дне стакана, не буду пытаться обмануть рассудок и сердце, я не буду врать сам себе: я не хочу верить что все закончится так легко. что ты больше не скинешь мне ни одного сообщения, что больше не позвонишь, что больше не позовешь к себе. сигарета дотлевает меж пальцев, а я даже не слышу о чем говорит макс, в тщетных попытках меня приободрить. вчера я заставлял себя смеяться, празднуя свой день рождения: сегодня мне приходится проседать под гнетом своих тяжелых мыслей. я ведь пришел к нему сразу же, как ты вышла из сети. сразу после того, как мы оборвали все на череде простых сообщений. мы больше не вместе. и ни один из нас не нашел в себе храбрости сказать это друг другу в глаза. или ты тоже прекрасно понимала что мы не сможем? или на самом деле ты тоже этого не хотела?<span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic"> или на самом деле знала, что оказавшись рядом со мной, бездумно провалишься в мои руки?</span></span> вечно протянутые к тебе, готовые тебя словить, уберечь, защитить, прижать к груди. так, чтобы ты считала удары моего сердца. так, чтобы ты знала что со мной ты в безопасности. твое место ведь рядом со мной, <span style="font-size: 18px"><span style="font-style: italic">ты забыла?</span></span> — когда мы расходились с лерой, она столько всего наговорила, знаешь? что я херовый парень, что я никогда не считался с ее чувствами, что вел себя как козел, что я ходячий ред флаг. и я подумал что она права. блять, макс, хуже всего что она реально была права. хотя на деле я не плохой и, бля, я же не такой каким был с ней. ради моны я бы не катал другую в своей машине, я бы никогда не подрывал наши с ней планы, я бы не давал ни единого повода усомниться в моей верности, понимаешь? я бы никогда не выбирал кого-то кроме нее и, блять, макс, я никогда даже не смог бы даже упрекнуть ее хоть в чем-то, не смог бы накричать, не смог бы перекинуть свою вину на нее. — я мотаю головой, а потом тушу сигарету о ступеньку выше. макс собирается что-то ответить, но нас прерывают двери открывающегося лифта на нашем этаже, поэтому он замолкает и отталкивается от стены, кивком призывая меня вернуться в квартиру. я киваю: мы не закончили этот разговор, он попытался меня отвлечь, чтобы я не погряз в очередной раз в своем отчаянии, в тоске по тебе, в желании сорваться с места и превратить чертовку точку в жирную запятую. я ведь правда не плохой, кошечка. я был бы тебе верным до самого конца; я бы выбирал только тебя, я у твоих ног ластился бы псом и согревал бы тебя во сне каждую ебанную ночь, чтобы ты спала спокойно. я бы развеивал все твои сомнения и все твои страхи изгонял бы как демонов; я бы не дал тебе ни одного повода поверить, будто бы я тебя не люблю: я никогда не смог бы. я ведь люблю тебя так давно, так сильно, так крепко. я бы не сломал тебя изнутри как это сделал <span style="font-style: italic">он</span>: я починил тебя и я бы оберегал твой фарфор, не давая ему расползтись очередными трещинами; я бы целовал твои раны, шрамы, рубцы, чтобы они перестали болеть, в надежде что со временем они исчезнут. я был бы с тобой собой настоящим: знаешь, если бы этот разговор произошел в живую, мы бы не смогли поставить точку. потому что я не позволил бы себе вспылить. потому что не смог бы злиться на тебя и твою злость бы унял своими ладонями. весь остаток того вечера мы провели в пустой болтовне и я не выкурил больше ни одной сигареты. и как бы сильно не старался, я не мог выбросить тебя из головы. <span style="font-style: italic"><span style="font-size: 16px">зачем люди болеют другими людьми? </span><span style="font-size: 18px">зачем я заболел тобой так сильно?</span></span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] из всех тех дней проведенных с тобой - <span style="font-style: italic">тот вечер</span> стал одним из самых важных мне воспоминаний. ты писала что не сумеешь заснуть, ты говорила что ждешь подругу, а потом о том, что она не приедет: где-то на инстинктивном уровне я сказал что могу приехать к тебе, а ты согласилась. ты позволила мне вторгнуться снова в твое пространство и <span style="font-style: italic">снова </span>занять правую сторону в твоей постели. ты позволила мне прижаться к тебе всем телом под тонкой простыней, пока мои ладони гладили твою кожу и собирали меж пальцев все твои мурашки; ты позволила мне греть тебя трепетным шепотом: я говорил как сильно скучал по тебе; я говорил тебе о том, как мне тебя не хватало, как я не мог без тебя, мон, ведь я правда не мог. я снова и снова повторял что мне жаль, что я не хочу тебя отпускать, не хочу терять, не хочу чтобы все заканчивалось; я раз за разом продолжал просить тебя снова быть со мной - ты согласилась с первого раза, а я все повторял и повторял, оставляя поцелуи на твоих плечах, на твоих щеках, на твоих губах, вливая в тебя всю мою тоску, всю нежность, весь трепет. мы не переспали той ночью, не смяли простыни и не легли под утро - <span style="font-style: italic">но возвращаться к тебе в постель после месяца разлуки, оказалось, куда интимнее; куда важнее.</span> я не помню сколько времени мы провели обнимаясь и разговаривая вполголоса: словно боялись что нас кто-то может услышать и разлучить, но когда ты заснула я ощутил самое настоящее спокойствие. потому что нет ничего правильнее чем ты, которая спишь рядом со мной; нет ничего правильнее чем чувствовать твой запах, прикосновения твоей кожи к моей; нет ничего правильнее чем заснуть рядом с тобой и на утро проснуться там же, в твоей кровати, все еще теплой. мы ведь пообещали друг другу: больше не повторится. ты больше не уйдешь, я больше не отпущу. мы больше не позволим всему закончиться <span style="font-style: italic">таким </span>образом; не допустим того, чтобы потерять друг друга, когда на самом деле ни один из нас этого не хочет. я знал что это не стало концом света, планета не перестала крутиться, а жизнь не остановилась: мы продолжали жить и месяц без тебя был прямым тому доказательством. если бы не этот шаг, мы бы забыли друг друга - рано или поздно избавились бы от чувств и продолжили бы жить дальше. вдали, порознь, ведь нас больше ничего не связывало. скажи, родная, сколько бы тебе понадобилось чтобы полюбить другого? иногда мне кажется что я бы не смог тебя разлюбить и вовсе, а иногда, так глупо, я прекрасно понимаю - месяц, два, три, все угасло бы. я бы отпустил, пытаясь жить дальше. я бы заставил себя не существовать, а двигаться вперед. в конце концов, я бы попытался завести новые отношения, в очередной раз убеждая себя в том, что я не плохой, что я не такой, каким меня могла считать любая из моих бывших: какая ирония. все мои отношения заканчивались ссорами, криками, истериками и скандалами. и только отношения с тобой закончились простым разговором. коротким, спокойным, болезненно-жестоким. до тебе все меня проклинали: а что чувствовала ты, мона? что думала обо мне ты, когда плакала перед сном или перечитывала наши переписки? я ведь заходил в наш общий чат так часто и знал, понимал, что это делаю не только я. все до тебя считали что со мной нельзя построить ничего настоящего и ценного: а ты? думала также? поэтому позволила засомневаться? поэтому позволила тревогам изглодать твои кости и поселиться внутри тебя скопом из страхов? поэтому поверила словно я мог разменять тебя на <span style="font-style: italic">нее</span>? ведь когда-то я так открыто отдавал предпочтение тебе: <span style="font-style: italic"><span style="font-size: 16px">выбирал, каждый ебаный раз выбирал только тебя одну.</span></span> выбирал не свою девушку, выбирал не свои отношения, выбирал не ту, кого трахал по вечерам. выбирал не стабильность, выбирал не то, к чему привык, выбирал не то, к чему когда-то стремился и чего, когда-то, жаждал так сильно. <span style="font-size: 16px"><span style="font-style: italic">я выбирал тебя. всегда выбирал тебя. </span></span><br /><span style="font-size: 18px"><span style="font-style: italic">и я останусь верен своему выбору. между миром и тобой - всегда ты.</span></span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] <strong>— много парней тебе пришлось сегодня отшить, кошечка?</strong> — я улыбаюсь, оставляю поцелуй за твоим ухом, пока мои ладони на твоем животе, собирают ткань, хаотично очерчивают твои идеальные контуры: дыхание сбивается, мне становится пиздец как жарко, я чувствую как в глотке пересыхает от острого желания. ты красивая. ты просто невероятно красивая, мона. короткое, почти прозрачное платье - провокация; собранные волосы - чтобы у меня был доступ к твоей шее, твоим плечам; кошачий макияж - под стать кличке, которую я выбрал для тебя; от тебя пахнет моими любимыми духами, а каблуки сжирают разницу в росте, чтобы мне было удобнее. мне не нужно спрашивать чтобы понять: все это потому что ты знала что я приеду. знала, что я не смогу удержаться, что ты сорвешь мне крышу и я поддамся. я каждый раз поддаюсь, потому что в этой игре побеждать не хочу. хочу проигрывать каждый ебаный раз перед тобой. ты выпила достаточно коктейлей чтобы избавиться от смущения: ты не прячешь пьяный взгляд, а щеки твои алеют не от стыда - а от высокой температуры в твоем теле; от жара, от лютого голода, от мучительного желания. ты даже не представляешь как горячо ты выглядишь в моих глазах: когда дышишь тяжело, когда прикрываешь глаза, прижимаясь ко мне плотнее; когда бедрами трешься о мой пах, а я шиплю сквозь зубы, потому что я уже пиздец какой твердый. когда гладишь свою грудь сквозь тонкую ткань платья, когда разводишь ноги сильнее в стороны и пальцами забираешься под нижнее белье. ты смотришь на свое отражение, пока одна моя рука накрывает твою ладонь, пока я надавливаю, веду, а вторая ладонь уже в самом низу. мне не составляет никакого труда заметить, понять, ощутить насколько ты влажная, насколько ты горячая и возбужденная сейчас: блять, как ты действуешь на меня. моему члену тесно в широких штанах и мне пиздец как хочется развернуть тебя резко, задрать подол сраного платья и войти в тебя рывком, быстро, моментально: ты ведь достаточно мокрая для этого. и, богом клянусь, если бы ты продолжила тереться задницей и мой член, я бы именно так и поступил, но я совру, если скажу что хочу закончить поскорее: я хочу растянуть удовольствие. мне плевать если нас кто-то услышит; мне плевать если кто-то поймет что мы трахаемся; мне плевать если кто-то будет стучать в запертую дверь - я не хочу чтобы все заканчивалось слишком быстро, поэтому я продолжаю медлить, тянуть, позволяя рукам все дальше исследовать твое тело. твои изгибы, такие родные и знакомые; твои всхлипы и стоны - такие нужные мне, <span style="font-style: italic">я так люблю слышать как ты хочешь меня.</span> ты говоришь что не хочешь раздеваться и я коротко киваю: скорее на автомате, по ощущениям мыслить разумно я не способен, даже если сейчас во мне нет ни капли алкоголя. текила ощущается на кончике твоего языка, когда я снова впиваюсь губами в твой рот; когда целую голодно, грубо, жестко - только пьянящего привкуса недостаточно для того, чтобы крышу снесло. <span style="font-style: italic"><span style="font-size: 14px">я пьян тобой. и это дохуя хуже чем любой самый крепкий алкоголь.</span></span> ты расставляешь ноги шире: наблюдать за этим со стороны становится невозможно. когда ты вводишь в себя пальчик, когда дыхание снова сбивается, когда твоя кожа под моими губами ощущается еще горячее. я задираю твое платье выше, оголяю твою задницу и собираю складками под грудью, а потом требовательно разворачиваю тебя к себе лицом: <strong>— никогда не делал этого в клубе. не боишься что я войду во вкус и это будет не в последний раз?</strong> — я улыбаюсь, а потом ты кладешь палец поверх моей губы. тот самый палец, который побывал только что в тебе и я с огромным удовольствием хватаю его ртом, облизываю, прохожусь языком, чувствую твой вкус, позволяя своей ухмылке не исчезать с самодовольного лица все это время, пока я смотрю прямиком в твои глаза. ты издаешь стон и этого достаточно. достаточно, чтобы я понял что терпеть больше не могу. очередным рывком я приподнимаю тебя, усаживаю на край столешницы, прижимаюсь к тебе плотнее и снова целую. кусаюсь, царапаю зубами, пока одной рукой пытаюсь расстегнуть пуговицу и ширинку - но ты жестом просишь избавиться и от футболки. и я играю по твоим правилам сегодня: я не поддаюсь на провокации, но я так падок на твои прихоти. через секунду твои губы на моих ключицах, на моих плечах, на моей груди и теперь уже я не сдерживаюсь, дышу тяжело, почти сквозь зубы, изо рта вырывается сдавленный стон, когда я наконец-то приспускаю штаны вместо с трусами, высвобождая член, который ноет, пульсирует от желания, требует тебя. я не перестаю тебя целовать, пока ты нащупываешь в кармане штанов презики - я умом понимал что этим все закончится, поэтому прихватил их из бардачка. без них нам обоим нравится больше, но сегодня я не хочу контролировать процесс. я углубляю поцелуй в тот момент, когда ты натягиваешь резинку на мой член, а потом говоришь, шепчешь, кричишь - в ушах вакуум, я нихера не слышу, я горю ебанным желанием. перед глазами темнеет, я в абсолютном расфокусе, когда слепо тычусь губами; когда целую, облизываю, когда шепчу тебе что-то невнятное, одной рукой продолжая тебя придерживать, а второй надрачиваю сам себе, пристраиваясь, направляя сам себя. я одним только движением стягиваю с тебя твои трусики - они падают куда-то на пол; головкой прохожусь по твоей промежности, вверх вниз, намеренно касаясь клитора, а потом ты кусаешь мою губу в очередном поцелуе и в этот же момент я вхожу в тебя. полностью. потому что ты правда принимаешь меня с легкостью. теплые, горячие стенки сжимаются вокруг моего члена; я чувствую как удовольствие растекается вдоль моего тела, когда я задерживаюсь на мгновение, а потом выхожу. чтобы снова войти. и так несколько раз, не меняя мучительно-медленный ритм. выхожу полностью и заново вхожу до самого конца. твоя ладонь на моем затылке, сжимает волосы крепко, путается; вторая ладонь на моем плече, ты ногтями впиваешься в мою кожу, но я не чувствую ничего кроме пиздец какого острого возбуждения. и я ускоряюсь. настраиваюсь на ритм, но толчки остаются резкими, быстрыми, требовательными. <span style="font-style: italic"><strong>— блять, мона.</strong></span> — говорить до невозможного тяжело. моя ладонь оказывается за твоей спиной. не только для того, чтобы быть ближе, но и чтобы ты не билась лопатками о стену каждый раз, когда я грубо вхожу в тебя. я наклоняюсь ближе, целую в шею, кусаю, облизываю, продолжая двигаться в тебе так, словно если остановлюсь - не смогу больше существовать. </span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] кто-то долбится в дверь и эти удары пиздец как меня бесят. ты не пытаешься быть тихой и это мне просто охуеть как сильно нравятся. ты стонешь, ты облизываешь губы и стоит мне заметить это, я снова наклоняюсь и целую, увлажняя, делясь с тобой моей слюной. ты держишься за меня как за последний оплот безопасности, а я продолжаю двигаться в тебе: <strong>— планирую выебать тебя так, чтобы ты не могла держаться на ногах сегодня.</strong> — я говорю тебе тихо, почти шепчу на ухо, а ты в ответ лишь скулишь, натягиваешь еще сильнее мои волосы, царапаешься, глотаешь воздух ртом. удары в дверь возобновляются и они отвлекают меня от тебя, поэтому я поджимаю губы: <strong>— занято, блять.</strong> — кричу громче положенного, пытаясь за тональностью своего голоса спрятать твои всхлипы и стоны. <strong>— и будет занято еще долго.</strong> — я потом улыбаюсь и снова устремляю свое внимание на тебя. наклоняюсь, языком прохожусь по твоим губам, а потом снова целую: я до онемения люблю твои губы. я так предательски не могу устоять. свободная рука проходится по твоему плоскому, оголенному животу; спускается ниже, пока большим пальцем не нащупываю клитор, надавливаю, ласкаю, пытаясь усилить твои ощущения от каждого последующего толчка. ты и представить не можешь насколько мне сейчас хорошо; насколько огромное мое желанием; как внутри все горит от нужды не останавливаться, продолжать двигаться: твои глаза темнеют от удовольствия и это возбуждает еще сильнее. <strong>— ты даже представить себе не можешь как мне хорошо сейчас.</strong> — голос снова звучит тихо, хрипло, грузно; я ощущаю что мне достаточно еще несколько толчков, что я близко, но в таком случае это будет слишком быстро, а я, извини, не готов так быстро расставаться с этим мгновением; с этим удовольствием; с этим видом, который открывается передо мной. я замедляюсь и ты понимаешь к чему я веду: твои ладони сжимаются крепче на моей шее, когда я приподнимаю тебя. ты теряешь опору и мне приходится тебя удерживать, но нам обоим пиздец как нравится делать это не весу и я прислоняю тебя к холодной стене: ты вздрагиваешь от перепада температур, но я не позволяю тебе вдоволь ощутить это, потому что в тот же миг я снова вхожу к тебя. входить до конца с этого ракурса сложно, приходится буквально насаживать тебя на меня, поэтому ты держишься крепче, помогая мне. до жути жаль, что платье все еще скрывает твою грудь и я не могу прижаться к ней губами или языком: я облизываю вдоль ключиц. снова вхожу, выхожу. целую чуть выше. вхожу, выхожу. кусаю тонкую кожу под шеей. вхожу до самого конца, выбиваю из тебя дрожащий стон, чувствую как ты становишься еще более влажной и твои выделения стекают каплями вниз по бедрам. блять, как же это горячо.<strong> — хочу чтобы ты сказала, когда будешь близко. потому что мне тяжело держаться, мон. </strong>— слова даются с трудом: я знаю что после того как кончу, возбуждение никуда не денется. я прикрываю глаза, когда снова вхожу в тебя; кусаю губы, откидываю голову назад: <strong>— нет, блять, не могу.</strong> — ты понимаешь что я кончил в тот момент, когда оказываюсь внутри тебя и останавливаюсь; держу тебя так сильно, что наверняка останутся синяки и отметины; не позволяю тебе даже дернутся, пока дыхание не приходит в норму; пока удовольствие накатившее на меня разом не отпускает хотя бы ненадолго. я перевожу дыхание, оставляю короткий поцелуй на твоем плече, а потом выше на шее и только потом выхожу из тебя, отпуская тебя на землю. ты продолжаешь держаться за меня: как же горячо выглядят твои ножки в этих босоножках на высоком каблуке, пока тонкие дорожки твоей влаги стекают вниз. я избавляюсь от резинки, сразу же выбрасываю использованный презик в мусорное ведро, я потом оказываюсь почти что на коленях перед тобой. слизываю ту самую дорожку, веду языком выше по бедру, почти дохожу до твоего влагалища, оставляя короткий поцелуй на внутренней стороне. мне было недостаточно. очевидно, мне было недостаточно, потому что - так ожидаемо, возбуждение никуда не делось. у раковины осталось еще несколько упаковок, поэтому я, все еще придерживая тебя, встаю чтобы зацепить один. одной рукой надрываю, а потом вынужденно отпускаю тебя чтобы повторить действия и сразу же вернуть свое внимание на тебя: <strong>— я же сказал что будет сложно стоять,</strong> — улыбаюсь, наклоняюсь ближе, <strong>— иди ко мне. мы еще не закончили.</strong> — я говорю тихо, а потом наклоняюсь к тебе и целую. чувственно, жадно, голодно и глубоко. языком по твоим деснам, по твоим зубам; кусаюсь, раззадориваю, мычу тебе в рот, пока моя ладонь ласкает тебя между ног, пока пальцами глажу, натираю, надавливаю: ты все еще такая мокрая и это срывает мне крышу. просто пиздец, мне кажется что остановиться я просто не смогу, даже если потребуется. <strong>— теперь твоя очередь, кошечка. расскажешь как хочешь чтобы мы это сделали?</strong> — губы расходятся в улыбке, я снова поддаюсь вперед и подхватываю тебя, позволяю тебе снова держаться за меня, находить во мне опору, пока губами помечаю твою кожу, вдыхаю твой запах, так пиздец сильно хочу избавить тебя от этой ткани. одной рукой ты придерживаешься, цепляешься за мой затылок, а второй скользишь ниже сама, проводишь ноготками по моему возбужденному члену, а потом обхватываешь ладонью. ведешь от основания к головке, надавливаешь, ласкаешь неторопливо, подставляясь под мои ласки, позволяешь мне отдышаться, а потом снова пристраиваешь его к своему мокрому и горячему входу. один рывок. я снова внутри тебя. и снова удовольствие, которое пронизывает каждую клеточку меня. острое желание. безбожное обожание. в моих глазах ты идеал. в моих глазах ты совершенство. в моем подсознании я люблю тебя пиздец как сильно и мое острое желание, моя витальная потребность, моя невозможность остановиться - самое прямое тому доказательство. я начинаю двигаться и ты снова срываешься на стон. а перед глазами снова все расплывается. <span style="font-style: italic"><span style="font-size: 14px">блять, как же ты на меня действуешь.</span></span></span></p> mybb@mybb.ru (егор) Tue, 25 Nov 2025 01:48:29 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=11660#p11660 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=10724#p10724 <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] — о, егор, ты уже освободился? — слава всего в три шага преодолевает расстояние между нами, урезает его максимально и кладет свою руку на мое плечо, пока я вопросительно вскидываю брови кверху в немом вопросе. — слушай, мону позвали на какой-то девичник или на какую-то беспонтовую вечеринку, не ебу, не важно. это за городом, двадцать километров от москвы. такси она хер найдет на такое расстояние от города, отвезешь? буду должен. — я поджимаю губы в тонкую линию, тяжело выдыхаю, поправляю лямку рюкзака на спине и прячу руки в карманах тонкого бомбера. — а ты чего не отвезешь? ты же вроде вообще не работаешь сегодня. — он нервно втягивает голову в плечи, а потом старается улыбнуться как можно непринужденнее. телефон звенит парой тройкой уведомлений. определенно инста, значит не по работе. он реагирует моментально, хмурится, отвечает, намеренно избегает смотреть на меня и ждет, пока мой вопрос рассосется в пустоте - я ошибочно предполагал что чатится он с тобой. — у меня дела, нужно поехать в другую часть города, физически не успею и мону отвезти, и на свою встречу успеть. — я хмурю брови. хочется спросить о какой нахер встрече он говорит в пять вечера, но я вынуждаю себя удержать внутри все остатки желчи, нетерпеливо дожидаясь пока слава снова переведет свое внимание на меня. — ты очень выручишь, егор. я уже пообещал моне что разберусь с этим. — наверняка ты ждала не такого решения этой проблемы. наверняка, ты надеялась что тебя отвезет <span style="font-style: italic">твой парень</span>; что наконец-то ты будешь сидеть на пассажирском сидении не моей, а его тачки; что он будет ладонью ласково поглаживать твою ножку, от коленки выше по бедру, пока вы будете болтать о какой-то ерунде; что будешь любоваться профилем <span style="font-style: italic">твоего любимого человека</span>, а он переплетет ваши пальцы, поцелует тыльную сторону твоей ладони; пожелает тебе хорошо провести время, обязательно будет написывать тебе каждый час и пообещает что заберет тебя, а ты будешь с нетерпением ждать, <span style="font-style: italic">ведь ты любишь его.</span> но заместо этого, слава <span style="font-style: italic">снова </span>приходит ко мне. скажи, насколько крепкое твое разочарование? как глубоко оно пускает корни, как сильно ощущается эта резь под костями, как сильно это мерзкое послевкусие травит кончик твоего языка и по твоей глотке грозится выбраться наружу? скажи, разве тебе не больно? — блять, слав. я вообще-то к лере еду. пораньше вышел потому что ей обещал. двадцать километров туда, двадцать обратно, плюс пока доеду до моны и пока выберусь из города, а потом снова по городу - я даже за час не управлюсь. — он виновато пожимает плечами, снова кладет ладонь на мое плечо и сжимает его покрепче, а потом с огромным трудом держится чтобы снова не залипнуть на экран телефона - снова череда сообщений. целых семь штук, кажется. — ладно. но это реально <span style="font-style: italic">в последний раз</span>. и завтра утром я за ней не поеду. слав, я херю отношения с лерой, она обижается пиздец, когда я не сдерживаю свои обещания. — ведь это не впервые, когда мне приходится писать ей сообщение о том, что я задержусь. и не впервые, когда в ответ получаю колкое - <span style="font-style: italic">тогда вообще не приезжай.</span> — обещаю, егор. <span style="font-style: italic">это правда в последний раз.</span><br />нихуя это был не последний раз и мы оба с тобой это знаем. я правда забрал тебя тем вечером, ты уселась, как всегда, на заднее сидение, почти не разговаривала со мной, все время смотрела в экран телефона и то листала ленту, то переписывалась с кем-то, едва ли мое присутствие привлекало твое внимание. впрочем, мне тоже было не до болтовни. каждый раз, когда мы тормозили в какой-то пробке, я кидал очередное сообщение лере: она открывала чат, читала, но не отвечала ни на одно. игнорировала открыто, прекрасно зная кого я сейчас куда-то веду. ты скромно поблагодарила, когда я остановился у точки назначения, извинилась за неудобства и торопливо выскользнула из салона машины. богом клянусь, ты выдохнула с облегчением только после того, как сделала несколько шагов подальше от тачки, которая сразу же отъезжала. по дороге домой я набирал леру снова и снова и снова, а она не отвечала. тем вечером я пришел к ней, подолбился минут пятнадцать в дверь, а потом свалил, чтобы не привлекать внимание соседей и не оказаться в ментовке. я так часто думал о том: почему я вообще это делаю? неужели мне настолько важна дружба с ним, что я на алтарь этих двадцати лет готов поставить все остальное? свои отношения, свою личную жизнь, свои интересы, желания, цели? хуйня какая-то. я никогда не находился ответом, всегда копался внутри самого себя, пытаясь оправдаться, найти хотя бы одну причину, почему я каждый ебаный раз поступаю именно так. это был и подавно не последний раз. ведь следующим утром тоже я приехал и забрал тебя. и продолжал заезжать за тобой, забирать и отвозить каждый раз, когда слава был занят чем-то. каждый раз когда просил - я отвечал согласием. устало вздыхал, а потом вбивал старый адрес в навигатор, огибал пробки, снова чувствовал как запах твоих духов заполняет душный салон автомобиля, ты хлопала дверью и также молча ехала со мной до очередной точки своего назначения. иногда позволяла себе поболтать со мной, иногда рассказывала что-то, иногда извинялась за славу и говорила на отстраненные темы, смеялась, шутила, спрашивала обо мне и говорила о себе - и эти поездки я любил больше всего. блять, какая ирония, да? пытаясь найти ответ на такой очевидный вопрос; пытаясь понять причины моих настолько иррациональных решений - я никогда не позволял себе понять что всегда, мать твою, <span style="font-style: italic"><span style="font-size: 16px">всегда причина была в одной только тебе.</span></span> и на самом деле лера была пиздец как права.</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] лера была права. в каждом из своих домыслов, в каждой болезненной мысли, в каждом слове, в каждом укоре и в каждом порицании, в каждом крике, в каждой истерике. <span style="font-size: 16px"><span style="font-style: italic">лера была права в каждом своем ебанном упреке.</span></span> где-то подсознательно я блокировал это все: я не собирался смотреть в сторону другой, пока признавался ей в своих чувствах - справедливости ради, все реже и реже. я не хотел изменять, не хотел толкать на измену тебя: мы бы оба возненавидели себя за это и я прекрасно это понимаю. я не хотел обрастать симпатией к другой и я не знаю как так вышло, что я отпустил щиты и дал пробоину; моя секундная слабость стала моим злейшим врагом. а ты была такой красивой каждый божий раз. так мило улыбалась, так заразительно смеялась, так тепло касалась - каждый раз случайно, небрежно, ненамеренно. все что рождалось внутри, я на инстинктивном уровне запирал в небольшую коробочку - читай, верно хранил ее под сердцем, оберегал и охранял, чтобы не потерять, не сломать, не уничтожить. я не пропускал эти эмоции через себя, но, так глупо, позволял им накапливаться, позволял им слоями накладываться один поверх другого: что случится когда места внутри больше не будет? когда станет тесно, мало, недостаточно? потому что каждый раз, когда слава просил меня забрать тебя или отвезти куда-то - я соглашался ради эфемерной возможности просто тебя увидеть. <span style="font-style: italic">ведь ты девушка моего лучшего друга и я хорошо к тебе отношусь.</span> сколько листов внутри затравленного мозга исписано этой ложью, а потом перечеркнуто - какое липкое и мерзкое вранье. а глотать его, с каждым разом, становилось все сложнее и сложнее. мне казалось что однажды я, точно плешивый кот, выхаркаю из себя весь этот ком из эмоций и обязательно удивлюсь тому, насколько он большой. что там было? привязанность, симпатия, бескрайняя нежность и такой голод, который ничего не сможет утолить - только твои касания. а ты, блять, так редко позволяла себе унимать дистанцию между нами. боялась что твою крышу сорвет также как мою? или никогда не видела во мне ничего, кроме как сраного друга на побегушках у славы? впрочем, какая разница? я тоже предпочитал не видеть то, что так отчетливо всплывало на поверхность: мне было проще убедить себя в том, что это проявление вежливости, учтивости, отзывчивости; что я хороший друг - а не тот, кто так отчаянно запал на тебя. потому что я осознал свои чувства раньше, чем впервые поцеловал; раньше, чем словил себя на мысли что думаю о тебе, даже когда тебя нет рядом; раньше, чем начал периодически листать твой профиль в инсте, залипая на фотки и раньше, чем начал лайкать все твои истории. однажды лера хлопнула дверью так сильно, что казалось будто бы вот-вот стены поплывут трещинами. очередная ссора, очередной скандал, она снова ушла из моей квартиры - каким же херовым парнем я был, раз за полтора года наших отношений даже не подумал о том, чтобы съехаться? и я не мог выкинуть это все из головы. пробовал ее слова на вкус, пытался облапать их наспех, чтобы понять как много в них лжи и фальши - тем вечером я понял, насколько она, на самом деле, права. я действительно думал о тебе, мечтал о тебе, грезил; я действительно искал любую возможность снова тебя увидеть, услышать, просто оказаться с тобой наедине в этом маленьком пространстве ограниченном салоном моей тачки. иллюзия интимности, близости, моего безжалостного рвения к тебе. как жалко, ведь ты все еще была в отношениях с другим; ты все еще любила - или делала вид что любишь его; ты жила с ним в одной квартире и просыпалась под его боком. а я, каждый ебанный раз, засыпая в одиночестве, размыкал глаза по утрам с трудом - слишком боялся что дымка развеется и твой образ, клеймом оставленный под веками, рассеется за считанные секунды. лера не была права в своих предположениях: мы не спали вместе, не целовались и не сближались, держали друг друга на расстоянии - разве что расстояние оказалось мизерным до безобразия. зато во всем остальном она не ошиблась. в том, что я не дышу ровно к тебе; в том, что мечтаю о тебе; в том, что мои чувства к ней угасли, потому что непослушное, неугомонное и предательское сердце породило нечто иное. крепче, сильнее, важнее. разве я мог когда-то по-настоящему любить <span style="font-style: italic">ее</span>, если чувства к <span style="font-style: italic">тебе </span>затмили все в одночасье? зажали в ладонях, разломили, размолотили и порошком пустили меж пальцев. пылью, прахом, смердящей гарью и грузным пеплом того, что некогда было важно. как я мог ее любить, если мне потребовалось всего ничего, чтобы понять, что я влюблен в тебя. ты в каждой мысли, в каждой клеточке, в каждом вдохе и выдохе. ты в каждом слове, в каждом ударе непослушного сердца, в каждом чувстве что заполняет изнутри. <span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">ты была везде - лера была пиздец как права, когда говорила мне об этом.</span></span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent]меня тошнило от того, что я почти ничего не чувствовал <span style="font-style: italic">тем вечером</span>. внутри было так пусто, что я почти ощущал как эхо ее всхлипов бьется о белые стены полой комнаты внутри меня. не было никакого страха, никакого разочарования; мое сердце не было разбито, лишь связки сорваны; не было никакой боли, никакого отчаяния. лишь усталость. такая грузная, такая тяжелая усталость, которая давила по моим плечам. я так устал искать отговорки поступкам, которые не совершал; устал злиться, устал сомневаться, устал оправдываться раз за разом, пытаясь исправить то, что починке уже давным давно не подлежит. я просто торчал на балконе, докуривал очередную по счету сигарету, краем уха слыша как она плачет и торопливо собирает свои вещи, разбросанные по квартире. ее любимая кружка, запасная уходовая косметика, зубная паста, немного домашней одежды, незаконченная картина по номерам, запасной зарядник, стопка книжек и прочая мелочь, которую она не собиралась оставлять, потому что намеревалась полностью стереть меня из своей жизни. а потом и себя из моей. на улице было холодно, я уже перестал чувствовать свои пальцы от морозного ветра, но продолжал торчать на балконе. сигарета тлела, я тушил ее о край старой пепельницы, а потом закуривал следующую. внутри не было ничего, только горький вкус табака и дым, который не покидал уже легкие. она больше не кричала, не говорила, не упрекала: в какой-то момент на кухонный стол с громким звуком упали ее ключи, а потом - она даже не мешкала, - дверь захлопнулась и она ушла. <span style="font-style: italic">навсегда</span>. я проторчал на балконе еще минут сорок - даже не отпустил свой взгляд, чтобы заметить как она выходит из подъезда и садится в такси, - а потом, когда тело окончательно замерзло, я вернулся, прокуренный к херам собачьим, в квартиру. зацепился за телефон и первым же делом полез в контакты. &#8220;лерочка с сердечком&#8221; превратилась в бесчувственное &#8220;лера&#8221;. пустое, уже ненужное, забытое. потом зашел в мессенджеры и - она опередила, - почти все чаты были уже удалены, а я подчистил лишь то, что осталось. удалил фотки из инстаграма с ней, а потом все интимные фотки из своего телефона - оставил лишь совместные, пресным воспоминанием. отписаться не хватило сил. а потом зашел в общий чат с парнями и сухо констатировал факт. она ушла, мы расстались. хуевее всего было то, что я словил себя на такой паршивой мысли - я ощутил облегчение. будто бы мне больше не нужно притворяться что люблю ее - блять, а ведь когда-то любил. больше не нужно искать в себе изъяны, выслушивать вечные упреки, каждый вечер свою усталость множить надвое, преследуемый очередной громкой ссорой, от которой мне так хотелось убежать, скрыться, спрятаться. тщетно. пару месяцев назад, я знаю, я бы обязательно сорвался с места, я бы побежал за ней, я бы не отпустил, не позволил бы всему закончиться вот так - на оборванном разговоре, на горьком упреке, на жгучем раздражении, которое спалило дотла все живое, что было внутри. но сейчас - сейчас все будто бы не имело никакого смысла. никакого значения. <span style="font-style: italic"><span style="font-size: 14px">часть меня хотела чтобы она ушла.</span></span> и за эту мысль я тоже ненавидел себя так сильно. однажды рожденная в голове - она никуда не исчезала и послевкусие было настолько мерзким, что даже четыре сигареты не смогли перебить его. я не помню что писали парни в чате, не помню о чем говорил с темой, когда он позвонил чтобы поинтересоваться в порядке ли я. был ли я в порядке? не знаю. чувствовал ли я себя подавлено или сломлено? нет. хотел бы я что-то изменить? нет. определенно нет. позже он все-таки приехал, принес пару бутылок пива и проторчал со мной весь вечер на кухне - забавно. боялся что я сделаю что-то неразумное и глупое? единственным что я хотел - написать тебе. сказать что я больше не с ней. что хочу тебя увидеть. господи, какой странный позыв, какое глупое рвение, я ведь правда хотел чтобы ты оказалась рядом. надеялся что слава снова позвонит и позовет, но тем вечером ты была с ним. и от этого мне стало паршивее, чем от самого факта моего разрыва. через пару дней ты села на переднее сидение и я рассказал тебе о том, что лера ушла. не знаю зачем. просто подумал что это может быть важно. правда лишь в том, что это было важно только <span style="font-style: italic">для меня.</span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] мне так нравится слышать твои стоны. так нравится как тяжело ты дышишь, так нравится как глотаешь воздух ртом, как пальцами тянешься ко мне, то ли в поисках опоры, то ли пытаясь почувствовать что я все еще рядом, что я тут, что никуда не уйду. мне так нравится когда ты кончаешь благодаря мне, так нравится видеть твое лицо в этот момент, так нравится твой вкус, так нравится как ты сама себе пальцами помогаешь, как подставляешься под мои касания, как выгибаешься в пояснице и одновременно рвешься прижаться покрепче, поплотнее ко мне, чтобы ближе, чтобы кожей ощущать мою кожу. я все еще между твоих ног, все еще скольжу языком, вылизываю, не останавливаюсь в своих движениях, даже после того как ты кончаешь, а я поднимаю глаза к тебе, чтобы вдоволь насладиться этим видом. а потом встаю, потому что губы просят снова коснуться твоих, руки хотят коснуться груди, я хочу снова начать исследовать каждую клеточку тебя по-новой. <strong>— у тебя нездоровая тяга к тому, чтобы закрывать мой рот.</strong> — я улыбаюсь, а потом прилипаю к твоим губам, ощущая твои пальчики на своей груди, ноготками ведешь, царапаешь ниже по животу, а потом ты касаешься края моих штанов. я чувствую как член пульсирует от возбуждения, ему пиздец как тесно и ты это прекрасно понимаешь. я слежу за каждым твоим движениям, пока мои руки тоже то на твоей талии, то выше, почти касаясь груди. ты расстегиваешь пуговку, отпускаешь ширинку, приспускаешь штаны, а следом и трусы, освобождая член и это ощущение заставляет меня прошипеть сквозь зубы: мне кажется я сейчас натянутый провод высокого напряжения и каждая клеточка меня чувствительна до предела. я не уверен что меня хватит надолго, я знаю что мне будет достаточно всего несколько движений чтобы кончить, но мы ведь оба этого не хотим, верно? твоя просьба сдавленным шепотом: я не сдерживаю самодовольной ухмылки, когда избавляюсь от оставшейся своей одежды, а потом слежу за тобой. так по-хищному. ты отодвигаешься чуть назад, сгибаешь ноги в коленях и так послушно раздвигаешь их еще шире - блять, ради такого вида я готов на все. богом клянусь, я бы сделал все, ради возможности видеть это каждый божий вечер. твои все еще влажные волосы непослушно спадают с плеч на твою спину, твои губы опухли - то ли от наших постоянных поцелуев, то ли от громких стонов; твои глаза замылены дымкой и в них горит такое желание, что я чувствую как мой собственный взгляд темнеет, теряет фокус, когда я оказываюсь близко к тебе, пристраиваюсь, а ты ладонью касаешься моего члена. надрачиваешь осторожно, мучительно медленно ведешь от головки до основания пальцами, а потом прислоняешь ко входу и позволяешь мне в тебя войти. ты принимаешь меня с легкостью, и дело не в том, что в тебе уже побывали мои пальцы - ты влажная, безумно горячая, я чувствую как удовольствие пробирает меня до дрожи, когда я делаю первые пару толчков медленно, неторопливо, проникая в тебя до самого конца. когда ты привыкаешь в движениям я наращиваю темп, двигаюсь резче, глубже, быстрее. одна моя рука цепляется за край дивана, вторая придерживает тебя за талию, ради твоего и моего удобства. мои пальцы впиваются крепко, оставляют следы, я не церемонюсь на нежности, потому что перед моими глазами то, как двигается твоя грудь в такт моим толчкам; как ты запрокидываешь голову назад и прикрываешь глаза; гул в ушах заглушают шлепки наших тел, яйца бьются о твои ягодицы каждый раз, когда я проникаю в тебя. все быстрее и быстрее. <strong><span style="font-style: italic">— блять, мона,</span></strong> — я погружаю внутрь тебя каждый свой сантиметр, пока наклоняюсь ближе чтобы мазнуть губами по твоей шее, языком по ключицам, прикусить твою кожу, толкаться снова и снова. <strong>— я долго не выдержу. придется менять позы.</strong> — диван до жути неудобный, потому что слишком узкий, но это не мешает мне выйти из тебя, требовательно развернуть, и прежде чем ты устроишься поудобнее до конца, войти в тебя сзади. мои ладони на твоей пояснице, я наклоняюсь чуть вперед, вначале чуть ладонями сжать твою грудь, поиграть с сосками, дразня тебя намеренно, пока продолжаю придерживаться одного и того же ритма. а потом оставляю поцелуй на твоей спине. еще один, еще один, прежде чем выпрямиться, нырнуть пальцами в твои волосы, вначале медленно и бережно, а потом обмотать их вокруг кулака, сжать, требовательно потянуть, заставляя тебя выгибаться в пояснице еще сильнее. <strong>— ты должна кончить еще раз вместе со мной, знаешь об этом?</strong> — вторая рука с твоей талии скользит ниже, прямиком к твоим складкам, медленным движением я нахожу клитор и усиливаю твои ощущения. потому что мои уже на пределе. потому что мне кажется я схожу с ума, имея возможность все это делать с тобой. потому что я не могу поверить в то, что ты мне все это позволяешь. я чувствую насколько мне становится тяжело сдерживать себя, но я затеял игру, где сегодня основное удовольствие получишь именно ты, поэтому замедляюсь. <strong>— мы сегодня без резинки, но я обещаю что все будет нормально. я не кончу в тебя.</strong> — говорю шепотом, пока мои толчки становятся все менее агрессивными, успокаиваясь - обычно, это ведет к одному, но я не позволяю себе этого, потому что снова заставляю тебя поменять позу. <strong>— я придумал, кошечка. хочу чтобы ты сделала это на мне.</strong> — я выхожу из тебя - блять, каждая клеточка меня нуждается к тебе так отчаянно, - а потом мы меняемся местами. пространство слишком узкое, чтобы я мог удобно устроиться, поэтому я сажусь. ладонью цепляю твою, помогаю тебе устроиться снова на моих коленях и ты, такая послушная девочка, цепляешь мой член пальчиками, направляя и пристраивая его, а потом садишься. я не заставляю тебя что либо делать - мне хватит сил удерживать тебя за талию, помогать тебе приподниматься и усаживаться на меня обратно и, этот угол, только сильнее дразнит меня, потому что твоя грудь прямо перед моим лицом. целую в ложбинку между ними, провожу языком ниже, почти до самого живота, а потом снова выше. целую, облизываю, продолжаю насаживать тебя. и так по кругу. зубами цепляю соски, приподнимаю, кусаю чуть сильнее, насаживаю. блять, блять, блять. твоя ладонь на моем плече сжимается все сильнее, ты шепчешь мое имя, кусаешь губы, дышишь заметно тяжелее и мне не сложно понять что ты на грани, что ты близко, <strong>— пожалуйста, не сдерживайся.</strong> — еще несколько движений, а потом моя ладонь снова между твоих ног, намеренно надавливает по самой чувствительной, выпуклой точке, ласкает, массирует, пока твоя хватка не становится более слабой и я чувствую как ты кончаешь. насаживаясь до конца на мой член. закрываешь глаза, замираешь, пытаешься восстановить дыхание. <strong>— блять, какая ты нереальная, мона.</strong> — <span style="font-style: italic">какая ты горячая когда моя. когда кончаешь из-за меня.</span> я понимаю что сдерживаться мне больше не надо, что я настолько близок - если ты хотя бы раз приподнимаешься и присядешь, я точно кончу. но выходить из тебя не тороплюсь, продолжаю чувствовать твой жар своим членом, когда наклоняюсь чуть вперед и губами цепляю твои. целую так голодно, так жадно, что становится почти больно. почти невыносимо. ты даже не представляешь что делаешь со мной. я кусаю агрессивно, абсолютно безжалостно, впиваюсь в твои губы, толкаюсь языком, а потом отрываюсь, чтобы поцеловать в щеку, оставить влажный след у мочки твоего уха, замереть: <strong>— слезь с меня. мне нужно совсем немного. поможешь ротиком? не хочу кончать на тебя. потому что я хочу чтобы ты сама кончила еще раз, до того, как мы пойдем в душ. </strong> — я отодвигаюсь, с трудом сдерживаю рваный стон, когда ты поднимаешься, а потом ладонью касаешься моего члена. тебе даже не нужно касаться его языком: тебе достаточно пару движений пальцами и обхватить его губами, чтобы я тут же сорвался. я закрываю глаза, почти закатываю их, когда меня накрывает волна; когда в самом низу живота все вибрирует, когда я кончаю прямиком тебе в рот, а ты послушно продолжаешь касаться, наблюдая за мной. мои пальцы в твоих волосах, мне требуется несколько минут чтобы привести дыхание в порядок, а потом я призывно тяну тебя, в просьбе подняться, снова усесться мне на колени, пока я обхватываю тебя и целую. на твоем языке мой вкус - на моем все еще твой и я пиздец как тащусь с этого. от того поцелуй становится еще более пошлым, еще более мокрым, еще более требовательным. <strong>— уберемся с этого дивана? оказывается он пиздец неудобный. а мне этого всего было мало.</strong> — мне всегда тебя мало. мне всегда тебя недостаточно. мне всегда захочется большего, не захочется останавливаться, давить по тормозам, отпускать. ты даже не представляешь как кружишь мне голову, как пьянишь, как подрываешь все внутри меня, как ломаешь, как чинишь. ты не представляешь как сильно ты мне нужна. <span style="font-style: italic">блять, как сильно я тебя люблю.</span> и если ради тебя, ради этого момента, мне пришлось бы заново пройти через все свои неудачи, все свои чувства, все свои потери - я, блять, ничего не поменял бы. ничего не изменил бы. я бы сделал все, чтобы заново прийти к тебе. <span style="font-style: italic"><span style="font-size: 16px">я бы сделал все, чтобы снова найти эту дорогу домой.</span></span></span></p> mybb@mybb.ru (егор) Thu, 06 Nov 2025 01:34:31 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=10724#p10724 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=10608#p10608 <p>[indent] это невозможно — не потянуться к тебе навстречу, стоит только двери с тихим шорохом закрыться за спиной; не обхватить ладонями твои щеки, стоит только тебе обернуться в пол-оборота; не прижаться губами к твоим, растянутым в расслабленной улыбке нетерпеливым поцелуем, потому что я так давно хотела это сделать, веришь? а у нас не получалось. сдача проекта у тебя, подготовка к командировке у меня, бессонные ночи, причиной которых становились, к сожалению, не мы друг для друга и практически полное отсутствие возможности увидеться хотя бы на час. к тому моменту, как ты возвращался в город со съемок, я уже спала; к тому моменту, как ты просыпался, я уже торчала в метро или бежала из него в сторону офиса, безбожно опаздывая; к тому моменту, как завершался мой рабочий день, ты летел с одной локации на другую, решая параллельно вопросы один за другим, и все, что у нас было — переписки, телефонные разговоры и видео-звонки через фейс-тайм, и всего этого — критически мало. мне, конечно, нравилось слышать твой сонный, усталый, бодрый, взбудораженный голос по телефону; нравилось видеть твое измученное, довольное, напряженное, внимательное, счастливое лицо через экран, но я хотела большего. я хотела иметь возможность взять тебя за руку, обнять, прижаться крепче; хотела нырнуть к тебе под бок ночью в постели, чтобы спалось лучше, потому что сейчас вывозила чисто на успокоительных таблетках и легком снотворном; я бы хотела разминать твои плечи темным поздним вечером, чтобы помочь расслабиться, и массировать кожу головы и лица, чтобы лишить следов усталости, я бы хотела тебя целовать всякий раз, когда приспичит, и точно так же на твои поцелуи отвечать, но конец месяца разводил нас по сторонам, не сталкивал и делал все, чтобы количество свободных часов в сутках уменьшалось. иногда я злилась, но не на тебя. иногда капризничала, но не из-за тебя, иногда грустила, но причиной был не ты, а то, что ты делал: заказывал мне готовую еду в офис, если я говорила, что не успеваю пообедать, или продуктов домой, когда писала, что мне лень заходить в перекресток и тратить остатки вечера на очереди у обычных касс или касс самообслуживания; ты заказывал сладости и фрукты, когда я строчила о том, что хочу чего-нибудь вкусненького; ты заказывал цветы, потому что знал, что я обожаю их присутствие дома, и каждый твой букет заменял предыдущий. в моей новой квартире появилось еще несколько ваз, так что теперь я не ограничивалась одним букетом, и все это грело мою душу и томило приятно мое сердце, но тебя мне все равно не хватало, и, избавляя стебли и листья от упаковочной бумаги, я думала только о том, что легко отказалась бы от этого всего ради возможности побыть с тобой рядом, на территории одних квадратных метров, но это пока оставалось невозможным. даже если бы я ночевала у тебя, а ты у меня — мы бы все равно практически не пересекались, и поэтому сегодня я в страхе и напряжении ждала от тебя сообщений. ты сказал, что возможно нам придется перенести наше свидание (слава богу не то, которое в прошлый раз переносилось из-за славы), и я не знала, как правильно реагировать, поэтому просто написала, что все в порядке, если не получится. я ведь и правда понимаю: работа и обязательства перед другими людьми не могут исчезнуть по мановению пальца, особенно когда эта работа кормит и позволяет жить в комфорте в хорошей просторной квартире в центре москвы, ездить на крутой тачке и отдыхать там, где хочется, а не где получается. я надеялась, что у тебя получится освободить один вечер для нас, но готова была ждать столько, сколько придется, если бы не вышло. ну, всякое ведь бывает, верно? телефон молчал долго. я не откладывала свои записи. не отменяла лазер, не отменяла маникюр, педикюр и брови. все равно мне стоило сходить в салон итак, по расписанию, но было бы жутко удобно уложиться сегодня во все это и вечер встретить с тобой, в самой приятной для меня компании. поэтому, когда ты набрал и сказал, что все в силе, я не сдержала радостного визга прямо в трубку, и дело не в крутом ресторане, в котором я еще не была, и не в том, что мы покатаемся по ночной москве после до глубокой ночи, и не в том, что ты встретишь меня с очередным букетом цветов, а в том, что я тебя, наконец, увижу. поэтому нет ничего удивительного в том, что <span style="font-style: italic">я не сдерживаюсь</span>, и нет ничего удивительного в том, что <span style="font-style: italic">не сдерживаешься ты</span>. двери блокируются, двигатель тачки тихо и уверенно урчит, заведенный, и я слышу щелканье включенных авариек, потому что ты припарковался там, где было удобно, а не там, где положено (к счастью во дворе жилого комплекса, в котором я теперь обитаю, с парковочными местами нет такой проблемы, как раньше, но сегодня ты видимо реально решил не тратить время на выбор остановки), и нам бы хорошему выехать из-под шлагбаума и двинуть в путь, чтобы не опоздать ко времени брони, но я не могу, правда не могу остановиться. губы у тебя влажные, будто ты их безостановочно облизывал, пока меня ждал, щеки привычно колючие из-за светлой щетины, дыхание такое же сбившееся, как и у меня. я чувствую твои руки. одну на затылке, другую на бедре, поверх ткани нового платья. мои ладони тоже не без дела: одна на колене, вторая на плече. целоваться так, сидя боком, жутко неудобно, но мне плевать, мне так плевать, потому что я так давно хотела это сделать, потому что я буквально грезила об этом каждый гребанный вечер без тебя. ты кусаешь, цепляешь мою нижнюю губу, и я тихо шиплю, опоминаюсь и отрываюсь от твоего рта. я не позволю нам испортить мой макияж, по крайней мере, <span style="font-style: italic">не сейчас</span>. на твоих губах отпечаталась моя помада, и я провожу аккуратно пальцем, утирая ее остатки вокруг контура, а ты облизываешься вновь, и кончик твоего языка задевает мягкую подушечку, и я, просто, <strong>— ты специально?</strong> — потому что ничего сексуальнее этого произойти просто как будто не могло. ты смеешься тихо, расслабляешься будто окончательно, но хватка на моем бедре крепчает, и я хлопаю тебя по руке осторожно, <strong>— не помни мое платье раньше времени,</strong> — нет смысла смущаться чего-то или недоговаривать: мы оба знаем, чем сегодня все закончится, и в лучшем случае это платье окажется на полу в моей или твоей спальне, а не где-нибудь еще, где его придется искать с утра. ты улыбаешься еще шире, хмыкаешь, но руку все же убираешь, и я усаживаюсь нормально, <strong>— привет,</strong> — здороваюсь, потому что об этом мы как-то оба забыли, и поправляю короткий подол и спереди, и сзади, под задницей, чтобы ничего не помять. ты ждешь, пока я пристегнусь, а потом плавно выруливаешь от тротуара, убавляя громкость радио. слушать музыку не хочется: я уверена, нам обоим есть что друг другу рассказать, и я начинаю первой. ты слушаешь внимательно, поддакиваешь, задаешь вопросы, интересуешься, поддерживаешь диалог, как обычно, а потом мы меняемся ролями, и упоенно слушаю тебя уже я. мне нравится, как ты дословно пересказываешь ситуации, которые тебя зацепили или которые тебе понравились, как меняешь интонацию и голос, и как меняется даже твоя мимика, поэтому, когда ты начинаешь дразниться, я не сдерживаюсь и смеюсь в голос, угадывая людей, о которых ты говоришь, и параллельно ловлю себя на мысли о том, <span style="font-style: italic">как же мне с тобой хорошо.</span> насколько ты, на самом деле, мой человек, если так, конечно, можно сказать. рядом с тобой мне не нужно думать о том, как я выгляжу, о том, что я говорю, о том, что делаю, потому что ты не осуждаешь. для тебя я всегда красива, и не важно, что на мне одето — ультракорокое мини, какой-то балахон или спортивки; не важно, в каком состоянии мои волосы и мое лицо; не важно, есть на мне косметика или нет — ты смотришь всегда одинаково влюбленно, и это так подкупает. это заставляет верить в свою привлекательность еще больше, еще сильнее, да и в целом — планка самоуверенности поднимается все выше, и выше, и выше, и это так здорово — то, как ты не тянешь меня вниз, не пытаешься самоутвердиться на мой счет, а делаешь все для того, чтобы и я любовалась собой так же, как любуешься ты. чтобы уважала себя не меньше, чем уважаешь ты, и чтобы ценила тоже, не меньше, чем ты. хотя с последними двумя пунктами у меня благодаря моей семье проблем никогда и не возникало — даже когда слава пытался это исправить. </p> <p> [indent] ресторан выглядит роскошно. много цветов на входе, много зелени внутри, много дерева, камня и стекла. все такое модное, все такое стильное, все такое антуражное: администратор встречает нас дежурной улыбкой, приглашает в зал и ведет к забронированному столику. я оглядываюсь по сторонам, не стесняясь своего любопытства, и разглядываю предельно внимательно все, что вижу вокруг: и потолки, и люстры, и стены, и перегородки между столами, чтобы никто никому не мешал и никто ни за кем не подглядывал, и окна в пол — снаружи ни черта не разобрать, но внутри, из помещения, видно, как много людей толпится вокруг, как проезжаются вдоль патриков самые крутые тачки, как прогуливаются люди — влюбленные парочки, женатые парочки, девушки, ищущие себе ухажеров на вечер, ночь или на перспективу, и парни, ищущие себе недорогое развлечение; блогеры, снимающие ролики, тиктокеры, снимающие тренды — их всех так много, и она даже не представляют, какими забавными и интересными выглядят вот так, со стороны. ты отодвигаешь мой стул и помогаешь усесться, а сам располагаешься напротив. на столе уже стоят бутылки воды, стаканы и фужеры. мне меню разглядывать смысла нет, я ничего не понимаю и не разбираюсь в замысловатых названиях, но ценники впечатляют, и я об этом говорю. тебя это, как всегда, не волнует, и это <span style="font-style: italic">так</span> сексуально, егор. то, что ты можешь привести меня в любое заведение москвы в любой момент и не переживать о том, как закрыть счет. но еще больше мне нравится то, что мы ходим не только в такие места. мы не брезгуем маком, мы едим в шоколаднице, мы заказываем суши из тануки и когда приспичит греем в микроволновке даже готовую еду из маркета, и это так классно, что ни один из нас не зацикливается на материальном, но принимает все то, что может ему дать другой. я бы и сама могла закрыть счет в этом ресторане, вероятно, но мне приятно, что за меня это, как обычно, сделаешь ты. я не собираюсь прибедняться и скромничать: я готова сожрать целого слона, поэтому выбираю и салат, и горячее, и десерт. мы оба знаем, что сладкое я не осилю в одиночку. мы оба знаем, что доедать его будешь ты, поэтому ничего кроме реально съестного не выбираешь. зато выбираешь из напитков, не избегая алкогольного для меня (я обожаю апероль) и избегая для себя (безалкогольное никто не отменял). официант принимает заказ и обещает подать все по готовности в течение тридцати-сорока минут. этого времени для меня достаточно, чтобы насладиться твоей компанией вдоволь, чтобы наблюдать за тобой, чтобы рассматривать влюбленно, пока ты рассказываешь о своих друзьях. о том, что у артура появилась девушка, о том, что тема хочет сделать предложение даше, но пока не знает, как, о том, что макс опять умотал в какие-то горы ловить дзен, о том, что оттуда он наверняка вернутся с очередной девчонкой, из-за которой новый дзен ему придется ловить уже через месяц или полтора, ведь по-другому он не умеет, и я улыбаюсь, глупо хихикаю, а сама думаю только о том, какой ты красивый. какой очаровательный. как тебе идут отросшие волосы и эта серьга в ноздре — я от нее с ума схожу всегда, когда вижу. о том, что черный тебе безумно идет и невероятно контрастирует с твоими голубыми глазами. о том, что в этом пиджаке твои плечи кажутся еще шире. о том, что от тебя нереально вкусно пахнет, о том, что серебряные кольца на пальцах классно смотрятся. о том, как мне повезло, что ты посмотрел на меня по-новому раньше, чем я на тебя, и что ты запал по-настоящему, а не воспринимал меня как возможную короткую интрижку. я еще не успела даже ничего выпить, но твоя компания меня пьянит, и я чувствую себя такой счастливой наконец, после этих недель в разлуке. ты смотришь на меня, спрашиваешь, все ли в порядке и почему я молчу, а я думаю только о том, что так сильно хочу тебя поцеловать. и, справедливости ради, не только поцеловать, потому что я истосковалась не только по твоей улыбке, по твоему голосу и твоему лицу. я истосковалась еще и по твоему телу и по нашей близости. мой локоть съезжает вдоль скатерти в сторону, задевает салфетку с приборами и те, не встречая преграды, летят вниз. звона нет: ткань съедает звук, и ты порываешься было встать, чтобы поднять, но я не позволяю. <strong>— я сама, все в порядке,</strong> — ты киваешь, а я медленно спускаюсь вниз. моя внимательно сыграла мне на руку. белоснежная скатерть настолько длинная, что свисает до начищенного до блеска деревянного пола. круглый стол скрывает все, что под ним находится, не выдает и так удачно прячет, и я пользуюсь этим, когда по-шпионски лезу дальше. ты зовешь меня по имени, не понимаешь, что происходит, вновь собираешься встать, но я успеваю уменьшить расстояние между нами и оказаться между твоих ног, чтобы с силой надавить на твои колени и не позволить подняться. ты ерзаешь. твоя рука опускается вниз, ты дергаешь белую плотную ткань и заглядываешь вниз, туда, где сижу я. ты зовешь меня по имени еще раз, и твой голос звучит удивленно, не понимающие, и брови так мило сведены на переносице — я улыбаюсь и поглаживаю сквозь штанину предельно осторожно, <strong>— все в порядке, зайчонок,</strong> — повторяюсь, улыбаюсь, <strong>— если ты не хочешь, чтобы все здесь узнали, что под столом кто-то сидит, сядь нормально и отпусти уже эту скатерть,</strong> — я стараюсь говорить максимально тихо, но тебя не устраивает это, ты не любишь не понимать, что происходит, тебе не нравится не владеть ситуацией, а мне сейчас не нравится только твое излишнее любопытство, <strong>— пожалуйста, егор. просто доверься мне, ладно?</strong> — проходит секунда, две, три, и ты, наконец, киваешь. не так уверенно, как мог бы, но выпрямляешься, откидываешься на спинку своего стула, выпускаешь ткань из рук, и я расслабленно выдыхаю. лично для меня самое сложное позади, для тебя все только начинается. я ерзаю, усаживаюсь поудобнее, насколько позволяет сковывающее движение платье, и обращаю все свое внимание на тебя. на вскидку у меня есть около тридцати минут, и это больше, чем достаточно для задуманного. я еще успею вылезти обратно и даже помыть руки, прежде чем официант принесет наш заказ. </p> <p> [indent] мои ладони на твоих коленях движутся вверх, к бедрам, и ты вмиг напрягаешься. я чувствую это, улыбаюсь, но не останавливаюсь. наглаживаю сквозь плотную брючную ткань, наклоняюсь ниже, благо место позволяет, и не медлю. не зная сомнений и стыда, мои пальцы поднимаются дальше и останавливаются только в области паха. мне кажется я слышу, как ты сглатываешь, как чертыхаешься, но все еще не собираешься меня останавливать, и это меня устраивает. левая рука продолжает массировать бедро, пальцы правой накрывают пах. я оглаживаю его ласково, безостановочно, полюбовно. сжимаю, надавливаю, провожу ноготками, очерчиваю; твое дыхание замедляется, ты вмиг собираешься, а потом расслабляешься; я ощущаю под рукой шевеление, чувствую, как ты возбуждаешься, и нет ничего удивительного в том, что тебе нужно так мало: мы давно не виделись, давно не спали вместе и давно не занимались сексом. все, что у тебя было — дрочка, и если у тебя итак никогда не было проблем с эрекцией, то сейчас тем более, когда я до тебя дорвалась. я продолжаю ласкать тебя сквозь ткань до тех пор, пока не замечаю, как ширинка натягивается, как очертания становятся слишком заметным под складками темной одежды, как ты начинаешь ерзать и сползаешь ниже по сиденью и как разводишь ноги шире. я улыбаюсь, облизываюсь предвкушающе и думаю о том, что скоро помады не останется совсем, но даже не из-за еды. сначала из-за моих губ на твоих губах, а теперь — из-за моих губ на твоем члене. я тяну руки выше. расстегиваю ремень, пуговицу и ширинку, вытаскиваю заправленную футболку из-под пояса, стаскиваю штаны чуть ниже, а следом за ними и белье. пальцами левой руки поддерживаю у основания, указательным правой — обвожу головку, задевая ноготком щелочку. ровный, прямой, не загибающийся влево, вправо или вниз, он выглядит так <span style="font-style: italic">аппетитно</span>, что я уверена: мне хватило бы только этого для ужина, и я бы легко обошлась и без салата, и без горячего, и без десерта сегодня. опоясывающие ствол вены будто пульсируют под касаниями, когда я провожу сверху вниз на пробу и возвращаюсь обратно. крохотная капля естественной смазки тем же указательным пальцем размазывается по головке, и я слышу, как ты выдыхаешь сквозь зубы, а может мне только кажется? я не собираюсь заставлять тебя долго ждать, не тогда, когда в моем рту скопилось так много слюны, а между ног — так много зудящего желания. еще чуть-чуть — и трусики станут мокрыми, но это меньше из неудобств. я подползаю ближе, чтобы насадиться ртом. обхватить головку на пробу губами, обвести ее языком, открывая рот шире, толкнуть за щеку, туда, где тепло, мягко, влажно — ты тут же дергаешься, пытаясь войти глубже, но я не позволяю. я прячу волосы за уши, чтобы не мешались и не лезли в рот, отодвигаюсь, чтобы сделать вдох, и насаживаюсь вновь. не сказать, что я фанатка отсосов: в прошлых своих отношениях я редко делала это вот так, потому что сама хотела, и обычно делала в знак благодарности, ну, или в качестве предварительных ласк, но с тобой все иначе, с тобой мне хочется доставить тебе максимальное удовольствие, а минет — лишь одна из возможностей. я старательно беру глубже, пускаю в глотку, расслабляя горло и помогая себе рукой. в уголках глаз собираются слезы, и я благодарна самой себе за то, что использовала только водостойкую косметику. я двигаю головой неторопливо, вверх-вниз, вперед-назад, и чувствую, как надуваются щеки, как прижимается к стволу язык, как тебя вмиг становится так много, и я дурею с этого. я позволяю себе выпустить тебя изо рта полностью и замечаю остатки помады на коже. выглядит грязно, выглядит сексуально — поддерживая член кольцом из пальцев, я слизываю их, провожу языком широко, мокро, жадно; твои ноги напрягаются еще сильнее, ты будто перестаешь дышать, но и я тоже. внутри горячо, внутри все пылает от желания, от старательности молчать и не выдавать нас стонами. уверена, ты тоже держишься с трудом, и это мотивирует меня действовать дальше. сосать упоенно, с наслаждением, без остановки; сосать старательно, голодно и жадно, не выпускать изо рта, использовать пальцы, не забывать про яйца, про твой оголенный пах, про твои бедра. я хочу сделать тебе максимально хорошо, и одна только эта мысль заставляет меня ускориться. я мычу, шиплю, тихо выстанываю, вибрируя горлом, и от этих вибраций ты дрожишь еще сильнее. я не знаю, сколько прошло времени и на сколько нас обоих хватает, я чувствую, как между ног не просто влажно, но уже и липко, и это заставляет меня приподняться, чтобы задрать подол юбки и за тонкие лямки стянуть белье вниз по бедрам. накатившее облегчение заставляет забыть о необходимости быть тихой и я стону вновь, но теперь — чуть громче, и этот звук волной проходит от основания к головке, и тогда ты замираешь, а я с готовностью делаю глубокий вдох, раскрываю рот шире и не собираюсь отодвигаться. секунда, две, три — и ты сдаешься. бледная, вязкая жидкость оседает на языке, на небе, в глотке, когда я глотаю, не задумываясь об этом, когда выдаиваю тебя до полного опустошения, потому что мы не дома, потому что здесь тебе придется одеться вновь и сидеть до конца вечера, а еще потому что мне <span style="font-style: italic">вкусно</span>; а еще потому что под руками нет салфеток или полотенца. я делаю еще несколько поступательных движений головой, провожу языком еще раз, облизываюсь. член не успевает упасть до конца, он все еще призывно пульсирует, но уже — предельное чувствительный. я заправляю его в белье, подтягиваю штаны, вжикаю молнией и застегиваю пуговкой. твоя ладонь опускается ниже, касается щеки, опухших губ, и я обхватываю ими большой палец, кусаю коротко, осторожно, игриво, а потом выпускаю изо рта. мои руки на твоих бедрах, и я пользуюсь секундной заминкой, чтобы затолкать в карман брюк свои трусики — будешь думать об этом остаток вечер? — а потом, наконец, вылезаю из-под стола и усаживаюсь на свое место. я улыбаюсь тебе, пытаюсь выровнять дыхание, облизываю губы — во рту все еще твой вкус, и мне это нравится, но привести себя в порядок не помешало бы, и поэтому, выудив из сумки салфетки, карандаш и помаду, я встаю из-за стола. <strong>— не теряй, зайчонок. скоро буду,</strong> — я подмигиваю тебе, довольная собой, а ты провожаешь меня взглядом, <span style="font-style: italic">тем самым взглядом</span>, о котором я тебе говорила, помнишь? тем, <span style="font-style: italic">что пробирает до самой души</span>.</p> mybb@mybb.ru (мона) Sun, 02 Nov 2025 19:56:31 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=10608#p10608 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=5284#p5284 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://upforme.ru/uploads/001c/47/40/65/724534.png" alt="https://upforme.ru/uploads/001c/47/40/65/724534.png" /></span></p> mybb@mybb.ru (монегаск) Sun, 11 May 2025 15:57:37 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=5284#p5284 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=5261#p5261 <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] приторный и предельно привычный запах ладана, лаванды и кофе - чтобы перебить то, как пахнут лекарства и медицинский спирт; приоткрытое окно на кухне вне зависимости от погоды, через щелку в комнату проникает легкий ветерок и свежесть вечернего дождя; в горле остаточный ментоловый привкус леденцов, которые она так любит. на часах половина десятого. в ее спальне горит свет, дверь прикрыта, мама молится перед сном, перебирает слова на испанском - благодарит за очередной день, в первую очередь просит за меня - внутри что-то ломается, когда она произносит мое имя с такой нежностью и заботой, - а потом молится за себя, говорит что ей еще рано уходить, просит джакобо подождать ее еще немного. от упоминания имени отца под сердцем оседает грузная и ноющая боль, поэтому я возвращаюсь на кухню. я набираю воду в чайник, прочищаю горло, пытаюсь скоординировать и усмирить собственные мысли, отогнать накатившую тревогу, которая под трахеей елозит, в солнечном сплетении царапает, меж лопаток дрожью и холодом, что пробирает до костей. ты называла меня эгоистом, говорила так часто что я думать только о себе и могу, носом тыкала меня в мою же гордость - ты даже не подозревала, принцесса, что только у тебя получалось так задевать меня, елозить в моей грудной клетке, уродовать изнутри нездоровыми шрамами. все просто, оказывается все это пиздец как просто: я цепной пес моих собственных амбиций. я на привязи своих принципов. а вокруг глотки крепко застегнут ошейник из твоих собственных слов, которые не дают покоя, никак не отпустят - и с каждой нашей последующей ссорой, он все сильнее затягиваются вокруг гортани. однажды я задохнусь, сдохну, выпущу из себя последние клубы кислорода, веришь? настолько очевидное отчаяние иногда просачивается песком меж пальцев и падает к ногам; настолько привычное состояние - верить что по утру тебя не будет рядом; что однажды ты <span style="font-style: italic">потеряешь интерес</span>; что устанешь, найдешь кого-то получше, окажешься для меня просто видением, сном в самом начале недели, который больше никогда не сбудется. никаких клятв, никаких обещаний, никаких признаний: мы так боялись говорить друг другу о чувствах, зато никогда не боялись упрекать, винить, задевать настолько, чтобы иглой пройтись сквозь, а следом алой нитью - наша сплетенная кровь. какая разница каким образом она окажется под ногами - сплюнутая наравне с желчью или стекшая по коже из зияющей дыры в груди? на самом деле я просто трушу, до жути боюсь того, что корить себя придется дважды сильнее - потому что ты шипы, а не розы, джилл. потому что когда я перестану упрекать себя за то, что ежедневно проебываюсь по всем фронтам - как сын, как спортсмен, как человек у которого все идет по причинному месту, - а начну себя винить еще и за то, что не могу дать ничего тебе. как долго будет достаточно одной лишь только любви - как паршиво, ведь я никогда не говорил тебе об этом вслух. аккуратно вкраплял в прикосновения, в своих поцелуи, позволял обожанию скользить в своем взгляде, в своей нежности обращенной к тебе, в словах которые звучали лишь жалким оправданием перед твоим отцом - ни я никогда не говорил об этом тебе. в голос, чеканя ровно и уверенно три самых простых слова. я запал на тебя, принцесса. крепко, сильно, глубоко заляпался. настолько, что дышать иногда могу лишь только рядом с тобой. настолько, что порой ты остаешься моей единственной мыслью, моей луной - твоим солнцем был я; настолько, что иногда казалось будто бы смысл в тебе - в тебе одной. банально, правда? а что если не вырвусь? что если придется оставить спорт, продать вначале тачку, потом байк, чтобы продолжить оплачивать ее лечение? что если ничего не выйдет - разве ты готова упасть со мной на самое дно? не боишься запятнать себя и свою честь, принцесса, когда погрязнешь в том, из чего я выбраться не могу? мне сложно дается осознание, чертово понимание что такая как ты - может испытывать что-то к такому как я. блять, я чувствую себя грязным. словно мои руки в копоти, пыли, гнили по локоть; словно мой удел - секс в туалете дешевого бара, не больше этого. я не больше чем легкое и мнимое удовольствие - кто-то выбирает дорожки белого порошка, а ты выбрала меня своим нездоровым, ядовитым развлечением, к которому не планировала привыкать, потому что сможешь остановиться вовремя. после второй, третьей, четвертой затяжки. и я корил себя за эти мысли. пытался выкорчевать их, хотел вывернуть себя наизнанку и выдрать их с корнем, хотел не думать - богом клянусь, - но каждый раз я неизбежно возвращался в эту пустую комнату внутри себя. и в ней же я осторожно сойду с ума - а может сам себя же сведу, потому что не смогу себя же убедить в том, насколько это неправильно. не смогу избавить себя же от чертовых чувств к тебе, которые не ветвями распустились - а железными прутьями, что обогнули сердце, сжимают в своих кованых объятьях в каждом болезненном ударе. я прочищаю горло, слышу ее тихие и неторопливые шаги за своей спиной за секунду до того, как чайник разрежет тишину своим свистом. она всегда пьет мятный чай перед сном - ей так легче засыпать, хотя мне кажется что это просто привычка, которую она переняла от отца. и я ей потакаю, точно так как это делает и она. — ты так давно не приходил ко мне с <span style="font-style: italic">ней</span>. — она говорит тихо, как бы невзначай, садясь за стол ровно в тот момент, когда я ставлю перед ней кружку. следом поджимает губы - меня выдает взгляд или легкая дрожь в руке и она это замечает моментально. впрочем, она всегда замечала любые перемены во мне, читала меня как открытую книгу и довольно часто пользовалась этим. а ты, принцесса? разве рядом с тобой я не такой же? я мог бы соврать. сказать что больше и не приведу тебя, что не хочу тебя видеть, что меня даже не задело, как у тебя не хватило храбрости - или это твоя ответная гордость? - зайти и прочитать мои последние сообщения, ответить, а потом к херам заблокировать и снести чертов чат. заместо этого он все там же. в закрепе, первым и основным. в терпеливом ожидании твоего очередного сообщения. я мог бы пожать плечами, разыграть собственное равнодушие, выдрать из себя то вранье, которое хотел бы сам принять за правду - заместо этого я скрещиваю руки на груди и поясницей упираюсь о столешницу, намеренно не пряча свой взгляд. — все сложно. не знаю, может я и не приеду больше с ней. — может это самое рациональное решение, может так правильнее всего, может лучше отпустить тебя, чем цепляться за то, что никогда не сможет мне принадлежать? пропасть между нами слишком большая - даже с разбега я не дотянусь, упаду так болезненно, что неминуемо переломаю все свои кости, а потом этой же болью буду гореть изнутри. — dios mio, ну ты и дурак, каин. ты ни на одну свою подружку так не смотрел как на нее. поругались и все? твой отец, — я закатываю глаза, отталкиваюсь от столешницы и сажусь на стул рядом с ней, — да, я помню. когда вы ругались, папа торчал у тебя под окнами всю ночь. а потом тебе становилось жалко и ты прощала его. я знаю. но тут все по-другому. я не думаю, что у нас что-то выйдет. — она цокает языком, ставит кружку на стол с громким стуком и смотрит на меня в упор, мотает головой осторожно и я знаю, понимаю что она хочет сказать, поэтому не позволяю, встаю со стула и со спинки хватаю курточку, ловко уворачиваясь от ее попытки стукнуть меня по плечу. — мне нужно ехать. завтра утром гонка, было бы неплохо выспаться. и тебе тоже пора спать. — я натягиваю куртку и закрываю окно. если ночью снова пойдет дождь, вода попадет на кухню. пропускаю ее очередные слова мимо ушей - она переходит на испанский, ругает меня за мой характер и упрекает за то, что я пытаюсь избежать разговора, а я только мотаю головой в ответ. — я поговорю с ней. если приду первым к финишу. — такое глупое обещание. я первым не приду и мы оба это знаем. и я не напишу - ты же не хочешь больше читать мои сообщения. я торопливо хватаю шлем и выскальзываю из дома даже не дослушивая ее монолог, смеюсь ответом на ее слова о том, что я ни капли не похож на отца, а потом желаю ей доброй ночи, прежде чем завести мотор и выехать из небольшого дворика. на самом деле, я бы отдал все чтобы ты была завтра там. я наступил бы своей гордости на глотку и убил бы свой же эгоизм ради возможности снова тебя поцеловать. я бы сделал все ради тебя, джилл. ведь во мне любви к тебе было больше, чем здравого смысла. и ты ведь знаешь как сильно я не люблю давить по тормозам.</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] я ненавидел себя за ту слабость в себе, которую не мог контролировать. за последние пару недель, ощущение беспомощности въелось в кожу, во все клетки, на субатомном уровне вплелась, уже не избавиться ни под каким предлогом, не получится. витальная нужда надеяться на кого-то, пальцами здоровой руки цепляться за края раковины, закрывая глаза до звездочек под веками, вынуждая себя привыкать к боли - удивительно, что человек может приспособиться ко всему, может свыкнуться со всеми условиями и условностями, но резь как была мучительной - так и останется до самого конца. жаром будет гореть, пожаром тлеть и дыры выжигать изнутри, дробить кости, ломать стержни. иногда было настолько мучительно, что я позволяю таким неправильным мыслям поселиться в голове - меня могло не стать. тогда бы не было больно. а потом в памяти всплывает твой образ. слезы на твоих глазах - ты так старательно их прятала, замазала мешки, искусанные губы подкрасила, чтобы я не догадался о твоих переживаниях. наверное я не справился бы. наверное сломался бы окончательно, если увидел как ты плачешь. я ненавидел себя за ту слабость, которая появилась во мне. за дрожь в руках, за неспособность даже чертов душ принять самостоятельно, за то, как отчаянно нуждался в тебе, за то, как беспокойно спал и как, иногда, не спал и вовсе по ночам, в уме считая минуты до наступления рассвета - тогда ты придешь, появишься на пороге палаты и станет легче, проще пережить очередной день с блядской слабостью, которую я презирал. но боже, как же я любил ту слабость, которая есть во мне к тебе. любил как сердце пропускало по удару от каждого твоего прикосновения, как начинало биться чаще от твоего присутствия рядом, как реагировало на тебя мое нутро, тянулось, изнывало, так отчаянно нуждалось. я любил узоры пальцами рисовать на твоем теле под покровом ночи; я любил целовать твои плечи, твои щеки, твою шею, когда мы принимали вместе душ; я любил дышать твоим запахом, любил видеть на тебе мою одежду, любил когда ты читала мне вслух свою книжку, любил когда ты касалась моих щек, так пристально рассматривая мои веснушки и любил, так сильно любил осознавать, что я тебе нужен также сильно, как ты нужна мне. и было что-то предельно важное в твоей заботе. нужное, витальное, осязаемо-крепкое. мне повезло - твой отец покрывал все расходы моего лечения, он оплатил и операции, и лекарства, и услуги врачей. он приходил ко мне однажды, через несколько дней после того, как я пришел в сознание. занял место на кресле, в котором постоянно сидела ты - ты послушно вышла из палаты по его просьбе, даже если часть тебя так хотела воспротивиться этому, да? - запрокинув ногу на ногу и хмуря брови, он открыто заявил что это плохо. я не смогу вернуться, не сумею продолжить сезон - наверняка, врачи докладывали ему обо всех изменениях в моей состоянии. а потом он лишь пожал плечами, отмахиваясь от моих извинений и коротко улыбнулся - в первую очередь он делал это для тебя. не потому что ты просила, а потому что нуждалась. не потому что ты ждала этого от него, а потому что так он заботился о собственной дочери, не позволяя себе испытывать ко мне ненависть и разочарование - за паршивые результаты, за измены его жены, за попытки перекинуть вес своей ответственности на чужие плечи. я знал что ты подслушивала, знал что ты была за дверью и вслушивалась в каждое слово, от того и не спросила как все прошло - ты знала что я сказал ему что ты мне важна, как пообещал что не разобью твое сердце, как поклялся что уберегу тебя от любой боли, а не наоборот. и ты знала, что он пообещал что протолкнет меня в лигу повыше, если я вернусь и покажу хорошие результаты. последний шанс - а внутри что-то сжалось до размеров атома, потому что я пропущу месяцы тренировок, растеряю форму, запомнюсь лишь как главный пострадавший в аварии, о которой все только и говорят. ты мягко улыбнулась когда вернулась в палату. поджала губы, нервно крутила колечки на пальцах, притянула кресло ближе и рассказала о маме - о том, что ей стало хуже; о том, что ее госпитализировали; о том, что ты отвезла ее в другую больницу, что оплатила все, что не могла позволить ничему случиться с ней ради меня. а я не смог воспротивиться. не нашел в себе силы сказать что-то, кроме слов благодарности - ты так старалась, будто бы я правда стоил этого; словно ты действительно любила настолько, что обиду выкорчевала из себя, лишь бы мне дышалось легче. я плохо спал той ночью, не смог даже глаза толком сомкнуть, позволил мыслям как мелким мошкам и тараканам выжирать меня неторопливо изнутри: наверное, мы правда любили друг друга сильнее чем должны; наверное, я правда в тебе нашел чертово доказательство того, что меня можно любить, вопреки всему тому, что царапает, подминает под себя, ломает и забирает все без остатка. и даже в этом ворохе я найду то, что смогу отдать тебе. мое сердце, мою преданность, мое негласное обещание что стану для тебя всем: ровно также, как всем стала ты. забавно, как в попытках перегрызть друг другу глотки, мы задели что-то куда ценнее - я никого не подпускал к себе так близко, как тебя; а ты не перед кем не раскрывалась так, как делаешь это со мной. я хочу, чтоб твой парфюм до самой смерти был на мне; я хочу не переставать тебя касаться, я хочу нуждаться в тебе каждый блядский день и не хочу тебя отпускать. уже не отпущу - ты ведь этого боишься каждый раз, когда смотришь на меня, когда шепчешь что все нормально, когда переплетаешь наши пальцы и позволяешь сжать твою ладонь в своей. боишься что все закончится за пределами этой душной палаты - точно моей личной клетки. боишься, что я перестану в тебе нуждаться. как будто это возможно, принцесса. но, знаешь? я тоже этого боюсь. боюсь что ты уйдешь, что больше не вернешься. боюсь что однажды приеду к финишу и ты не поцелуешь. и речь сейчас идет совсем не о гонках.</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] твои губы накрывают мои, ты поддаешься вперед, выполняешь небольшую просьбу и целуешь; дышишь тяжело, позволяешь своим пальцам запутаться в моих волосах, а ноготкам царапать заднюю сторону шеи, пока ты углубляешь поцелуй, поддаешься, двигаешься языком внутри моего рта намеренно дразня, разжигая огонь, заставляя желать тебя до безумия, чтобы тебя было больше, чтобы сильнее, крепче, ближе. ты кусаешься, дразнишь, языком собираешь нашу слюну, позволяешь приглушенному стону протолкнуться внутрь моей гортани, пока я целую тебя ответно. ты позволяешь мне напирать, делаешь шаг назад ровно в тот момент, когда я делаю шаг вперед, вынуждая тебя уткнуться спиной в стену и ты послушно, потому что знаешь меня, разводишь ноги чуть по сторонам, чтобы я уперся коленом между, чтобы прижался плотнее, чтобы был ближе. на тебе моя футболка, от тебя пахнет моим дезодорантом, моим гелем для душа, моими духами - и я почти чувствую как под животом что-то предательски крепко затягивается узлом. триумфальное чувство собственности растекается сладкой патокой, я ощущаю ее привкус на кончике языка - вместе с твоим вкусом, когда ты продолжаешь целовать, когда позволяешь не останавливаться, прерываться лишь на мгновение, чтобы воздуха хватило. до того, как затмишь собой все мысли, как заполонишь собой все что есть живое внутри меня. каким-то образом тебя всегда так мало - предательски мало, и я испытываю лютый голод каждый раз, когда ты замедляешься, останавливаешь, замираешь. ладонь здоровой руки скользит под футболку, вверх по твоей коже, покрывая ее мурашками, по ребрам, останавливаясь на безопасной дистанции; твоя рука на моей груди - слышишь, джилл? как бьется сердце из-за тебя, как заходится, как не способно нормально функционировать и сбоит, постоянно сбоит по причине тебя. чувствуешь, джилл? как горячеет кожа от того, насколько ты мной желанна, насколько ты мной любима, насколько ты важна? под ключицами толпищами собираются чувства, под ребрами желание, в предсердье вся любовь. мне тебя мало. до жути, до невозможного, до боли мало и ты это чувствуешь. когда поцелуи становятся более жадными и голодными, когда я становлюсь более нетерпеливым, когда напираю все сильнее и сильнее - ты отрываешь свои руки от моей груди, касаешься щек, оглаживаешь кожу, и отводишь лицо чуть в сторону, когда я хочу поцеловать снова, вынуждая губами мазнуть по твоей щеке. а потом отрываешься, прижимая палец к моим губам и, веришь? я готов щенком заскулить сейчас, просить тебя не останавливаться, не останавливать меня, но я поддаюсь, уменьшаю совсем немного расстояние между нами и демонстративно облизываюсь, позволяя уголкам губ дернуться в еле заметной улыбке. я все еще не могу собрать мысли, все еще сфокусирован на собственных ощущениях от твоего поцелуя, от того, насколько я, на самом деле, по тебе истосковался, как изголодался, как хочу тебя сейчас: всю и сразу только себе одному. ты улыбаешься ответно, утираешь уголки моих губ своим пальцем, свободной рукой продолжаешь крутить кудряшки моих волос меж пальцев и смотришь не отрываясь. я ощущаю насколько неудобно мне приходится лишь с одной рабочей рукой, горячая ладонь все еще под твоей футболкой и большим пальцам я глажу твою кожу, ненавязчивой лаской, подобной той, которой меня одариваешь и ты. я не могу заставить себя снова увеличить расстояние между нами, а ты и не требуешь, от того мы и продолжаем находиться в критической близости друг от друга и я чувствую твое теплое дыхание, как оно скользит по моей коже когда ты говоришь, а я продолжаю слушать. вбираю в себя каждое слово - ты дразнишь, идешь по грани, пытаешься открыто вырвать из меня те слова, в которых ты нуждаешься - ты ведь прекрасно знаешь что я уже не смогу тебя отпустить. ты ведь прекрасно знаешь каким будет каждый мой ответ. <strong>— не думал что ты так быстро предложишь съехаться.</strong> — губы рассыпаются в улыбке, я коротко усмехаюсь и смотрю прямиком в твои глаза. пальцы скользят выше - на тебе сегодня нет лифа и это заводит еще сильнее, знаешь? когда мои пальцы так близко к твоей груди, но я вынужденно себя торможу, прекрасно подмечая как на одно только мгновение твое дыхание сбивается и ты замираешь. <strong>— будь моя воля, я бы попросил тебя остаться тут навсегда, принцесса. но это уже не такая уж и маленькая просьба, правда?</strong> — я издаю короткий смешок, наклоняю голову чуть вбок, твои ладони на моих плечах, массируют сквозь ткань одежды, словно пытаясь расслабить - а я уже расслаблен, до жути спокоен, ведь я дома. и речь не про квартиру; ты - мой дом. <strong>— мне правда нужна будет помощь и, как по мне, лучше тебя никто с этим не справится.</strong> — ведь ты уже так умело заботилась обо мне до сих пор. двигалась на инстинктах, умело справлялась со всеми задачами, не смущалась никогда и не позволяла мне зацикливаться на мыслях о том, насколько я жалок; насколько это унизительно, в особенности в те моменты, когда эффект обезбола проходит. <strong>— но, джилл, я не знаю если могу тебя об этом просить. ты не можешь поставить свою жизнь на паузу на пару месяцев. ты не можешь тут оставаться до тех пор, пока я не смогу пользоваться и второй рукой. у тебя работа, наверняка ты и без того задержалась в городе.</strong> — и я отпускаю глаза, мотаю головой, поджимаю губы - думаешь я не ловил себя на этой мысли слишком часто? что ты, должно быть, отказалась не от одной только возможности, лишь бы не уезжать, задержаться со мной чтобы поддержать, помочь. думаешь, я не корил себя за то, что не имею ни малейшего понятия как оплачу тебе за это все? я не позволяю себе запнуться, снова поднимаю свой взгляд, не позволяю тебе засомневаться или пожалеть, пока моя ладонь скользит ниже и снова оказывается на твоей талии. мне бы хотелось раззадорить тебя, но ты просила не торопиться и этот разговор, очевидно, нам нужен. он нужен был нам давно. как лекарство, которое мы отказывались принимать так долго. <strong>— я тоже не думаю что ты эгоистка. и я не сомневаюсь в тебе, джилл, ладно?</strong> — я знаю как часто разбивали тебе твое сердце; я знаю что тебе изменяли и знаю, принцесса, что ты так не поступишь со мной. <strong>— я думал что если ты не приедешь - я больше не напишу, не позвоню. а сейчас понимаю четко. я бы не дал всему закончиться так легко. я бы тосковал по тебе слишком сильно.</strong> — и голос сходит на громкий шепот. потому что это лично, потому что это искреннее, потому что это важно. потому что, до жуткого банально, но, милая, я уже не знаю как быть без тебя.</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] моя ладонь выскальзывает наконец-то из под твоей футболки, она оказывается на твоем запястья и я скольжу ниже, неторопливо, переплетая наши пальцы. ты позволяешь, ты расслаблена и мне до одури нравится думать, что это мои прикосновения так действуют на тебя. большим пальцем я глажу твою кожу, все еще чувствую твою вторую руку то сзади меня, то она оказывается на моей груди, снова перебирая мятую ткань моей футболки. я облизываю губы, слышу как мой последний выдох - более сиплый, вырывается наружу шумно, я поджимаю губы, глазами ловлю твои - забавно, что сейчас даже молчание между нами ощущается легким. <strong>— принцесса. я всегда воспринимал тебя серьезно.</strong> — говорю тихо, старательно подбираю каждое слово, в попытках вложить в них смысл, который важен мне. который важен нам. <strong>— и все эти три месяца что были... я не считал это развлечением. для меня это было важно. и остается важным.</strong> — я снова поддаюсь чуть вперед, уменьшаю до максимума расстояние между нами - минимальная разница в росте играет нам только на руку и я носом скольжу по твоей щеке, замираю, оставляю короткий поцелуй возле твоего уха, задерживаюсь губами, а потом улыбаюсь коротко, шепотом возвращая тебя к действительности. <strong>— я бы хотел чтобы между нами все было серьезно. чтобы ты была моей девушкой. а я твоим парнем.</strong> — и я снова мажу губами, еще и еще, оставляя несколько поцелуев один за другим. хочу быть твоим. хочу чтобы ты была моей. хочу познакомить тебя со своими друзьями и узнать твоих. хочу рассказать маме о том, что мы вместе. хочу открыто целовать тебя посреди улицы в любое время. хочу выиграть заезд и рассказать о том, что в первую очередь, сделал это ради тебя. и благодаря тебе, твоей вере, твоей поддержке. я с трудом отрываюсь от тебя - мне бы хотелось продолжить, потому что мое тело так отзывчиво реагирует на тебя, так просит тебя, так в тебе нуждается, но я не хочу торопиться. не хочу делать это посреди коридорчика. не хочу чтобы все закончилось слишком быстро. я отдаляюсь на шаг, но не отпускаю твою руку, все еще крепко сжимаю твою ладонь в своей и настойчиво тяну тебя за собой. <strong>— мне кажется я все еще пахну больницей. как будто запах въелся в кожу, знаешь?</strong> — ты следуешь за мной в сторону ванной комнаты, щелкаешь выключателем самостоятельно, потому что моя свободная рука держит твою, и заходишь следом, совсем немного прикрывая дверь за нами. прятаться не от кого, но чтобы тепло не убежало из комнаты слишком быстро. <strong>— поможешь?</strong> — ты киваешь, немного хмуришь брови и помогаешь избавиться от фиксатора - рука расслабляется, кажется не так напряжена, но я на секунду хмурюсь от дискомфорта и боли. ты замечаешь, останавливаешься, но я лишь кивком говорю что все в порядке. ты включаешь воду в душевой кабинке, чтобы стекала пока не согреется, а потом возвращаешься ко мне и помогаешь стянуть футболку. я замечаю, как твои глаза, так привычно, скользят по моей груди, по моему животу и это так заводит, если бы ты только знала, принцесса. ты тянешься к ремню на джинсах, а я накрываю твои пальцы своей ладонью и останавливаю. <strong>— не торопись.</strong> — ты мешкаешь, не сразу понимаешь чего я хочу, но стоит только увидеть мой взгляд, твои глаза ответно загораются. <strong>— я бы хотел это сделать сам, но не могу. снимешь с себя футболку?</strong> — ты киваешь, послушно цепляешь края, не прерываешь визуального контакта, не увеличиваешь расстояние между нами - ты так близко, боже, - и медленно избавляешься от верха. под ней ничего нет - я знал, я этого хотел. за месяц я так истосковался по твоему телу. за месяц я так часто ловил себя на мыслях о том, что я до жути сильно хочу тебя. просто пиздец. ты больше не спешишь - я знаю что уже течет горячая вода, но это не имеет никакого значения. моя ладонь на твоей талии, она скользит выше, очерчивает изгибы, и я поддаюсь вперед. ловлю твои губы своими, целую медленно, тягуче, сминаю, кусаю, не углубляю, пока пальцы добираются до твоей груди, оглаживают неторопливо, предельно нежно. она так идеально помещается в ладонь и я сминаю, надавливаю, пока губами продолжаю ласкать твои, пока целую, чувствуя как желание растет с каждой секундой, как член твердеет и ему становится тесно. ты издаешь короткий стон, когда я касаюсь твоего соска, когда цепляю его намеренно, надавливаю и сжимаю чуть сильнее ровно в тот момент, когда углубляю свой поцелуй, скольжу языком внутрь, натыкаясь на твой, когда ты на мгновение напрягаешься под натиском ощущений и твоя ладонь снова оказывается на ремне моих штанов. терпеть просто невозможно. я отрываюсь от тебя чтобы перевести дыхание, улыбаюсь тебе, а потом снова касаюсь коротко твоих покрасневших губ. веду ниже, языком по твоей щеке, снова выше, останавливаюсь у уха, <strong>— ты даже не представляешь как сильно я хочу тебя, принцесса,</strong> — а потом снова цепляю твои губы и пальцы скользят ниже. застежка моего ремня щелкает, а я расстегиваю пуговку на твоих штанах. больная рука не позволяет мне избавить тебя от них моментально, но мне и не нужно. потому что когда молния на моих опускается, а пальцами пробираюсь в твое нижнее белье. мне так этого не хватало. мне так тебя не хватало. и даже если ты попросишь сейчас остановиться - клянусь богом, я не смогу. и тем же богом клянусь - я не захочу.</span></p> mybb@mybb.ru (каин) Sat, 10 May 2025 14:38:24 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=5261#p5261 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=4264#p4264 <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] отметка в сториз от кирилла - видео годовалой давности, мы торчим на кухне моей квартиры, кажется, в тот день максим расстался со своей девушкой; фоном играет пачка сигарет группы кино и я подпеваю в полголоса, а потом в кадр влезает и сам кирилл. под видео короткая подпись, поздравление с днем рождения и отрывок какой-то локальной шутки, которую понимаем только мы вдвоем. звонок от мамы, который я сбрасываю после второго гудка - я совру что был занят весь день, потому что с самого утра игнорирую ее попытки дозвониться мне. целая куча сообщений в общем чате от кирилла, максима и артема - кажется, все собрались куда-то чтобы отпраздновать, вынуждая меня пообещать что мы это обязательно сделаем вместе когда я вернусь. еще один звонок от мамы, я сбрасываю сразу же, закрываю глаза, вздыхаю. несколько сообщений в другом общем чате - я почти не знаю никого из новых парней, но они добродушно и ненавязчиво зовут выбраться из квартиры сегодня, в конце концов у меня есть повод. звонок от мирона - я не отвечаю, но пишу в чат время и место, предлагаю пропустить несколько шотов - мне это пиздец как нужно сейчас. несколько сообщений от малознакомых мне людей, от знакомых, от девочек которые работают на первом этаже - и в череде несвойственной активности моего телефона нет ничего от тебя. ты скрыла от меня и статус онлайн, предательское приложение не говорит когда ты была в сети в последний раз, мое последнее сообщение прочитано и оставлено без ответа. все обещания, планы, все желания - все они до последнего рассыпались внутри меня гроздьями потухших звезд. на небо им уже не попасть, поэтому все упали и гаснут поочередно, потушенные алкоголем, мерзким привкусом табака и собственной гордостью, которую глотаю раз за разом, позволяя ей царапать горло, душить, лишать меня воздуха, сжимая легкие до боли и до асфиксии. я заслужил этого. за каждый раз когда пытался сделать тебе больнее, за каждую мою попытку доказать тебе что ты меня не заденешь, за все слова, которые ломали, царапали, крошили тебя, сжигали дотла и не давали тебе выбраться из объятий жгучей обиды. я заслужил это за все свое вранье, за то, что ты готова была подставить себя под пули ради меня, а я держал в руках чертов пистолет и за то, что ты верила, а я рвал все тонкие нити, которые ты пыталась сплести между нами. мы сломаны, ева; мы дефектные, мы раскрошенные и разрушенные - как мы можем излечить друг друга, если оба болеем тем, от чего нет лекарства? за все те обещания что нарушил, за все те слова, которые оказались лишь пустым звуком, за то, что лишь испортил твою жизнь - я шел на дно и зацепился за твою ладонь. не в поисках спасения, а чтобы утянуть тебя за собой, чтобы не тонуть в одиночестве во всем том, что убивает меня изо дня в день. и особенно за то, что называл это все любовью. веришь? последние дни я только и делаю что пытаюсь убедить себя в том, что нихера я тебя не любил, что я не способен на это чувство, что я не запал на тебя так сильно, что все что было до - казалось лишь пустым звуком, потому что сердце по-настоящему начало биться только рядом с тобой. не получилось. не получилось поверить, не получилось доказать, потому что аксиомой в этой ситуации является лишь глупый факт того, что я любил. люблю до сих пор. когда листаю совместные фотки. когда захожу в наш личный чат и поднимаюсь все выше и выше к тем дням, когда все еще было хорошо, когда я писал тебе о своих чувствах и ты отвечала мне тем же. когда пытаюсь вспомнить твой голос, твой запах, твой вкус и какими были твои прикосновения. когда заснуть не могу посреди ночи, потому что тебя нет рядом - веришь? мы жили вместе почти месяц и я привык. так привык к тому, что я просыпаюсь с тобой, засыпаю рядом, что провожу с тобой все свои вечера и что под конец каждого дня ты возвращаешься ко мне. я привык к тем дням, когда твоя племянница рисовала что-то сидя за кухонным столом в моей квартире, а ты всегда вешала ее рисунки на холодильник и оставляла там - скажи, их ты тоже забрала когда ушла оттуда? скучаю по тому, как ты лениво целовала меня перед сном, как зарывалась лицом, как шептала о том что любишь, как заставляла чувствовать себя нужным тебе. все казалось таким правильным, словно каждый день своей жизни я только и ждал встречу с тобой - словно жизнь разделилась на очевидное до и после. до тебя было паршиво. после тебя стало спокойно. ты унимала все бури, все штормы сводила на нет, ты целовала под дождем и отгоняла подальше плохие сны. паршивее всего то, что я не думал что все закончится так. не думал что возвращаясь в москву после нашего небольшого отпуска - все пойдет по наклонной настолько стремительно, что не останется больше ничего. только осколки, вдребезги разбитые чувства и абсолютное разочарование. паршивее всего то, что я не думал что все это приведет нас к тому, что мы даже точку толком не поставим. не поговорим, не встретимся, не увидимся - в переписке упрекнем друг друга, снова попытаемся задеть и снова сделаем это, а потом оборвем все. я больше не буду торопиться возвращаться домой, потому что знаю - тебя там больше нет. ты собрала все вещи, ты забрала абсолютно все, что могла бы там оставить и уехала. бросила дубликат ключей в почтовый ящик - чтобы не было больше соблазна вернуться. ты ушла не только из моей квартиры, но и из моей жизни. три месяца назад мы говорили о том, как будем праздновать мой день рождения только вдвоем, а сегодня ты даже не поздравила. скажи - ты набирала сообщение хотя бы раз, чтобы потом стереть? скажи, ты набросала поздравление в заметках, но так и не решилась отправить? скажи, ева, сколько раз ты держала телефон в руках, но так и не набралась смелости позвонить? я думал все будет иначе, веришь? но тот вечер я провел в каком-то лондонском баре - его посоветовал кто-то из парней, - и я нажрался в хлам. выпил столько, что потом блевал остаток ночи, в надежде что выскребу из себя и чувства, и тоску по тебе, и все мысли до последней. я не смог посмотреть в сторону ни одной девчонки - все они были не тобой, а я искал только твой взгляд, потому что пьяный мозг твердил что я могу тебя увидеть. я не хотел останавливаться, боялся протрезветь и набрать тебя во втором часу ночи. я дошел домой к четырем утра, проторчал минут двадцать прислонившись ко входной двери. я хотел провести этот ебаный день с тобой. а теперь я не могу даже услышать твой голос. я хотел чтобы были только мы вдвоем, а той ночью, даже в компании друзей, моим единственным спутником стало мое одиночество. внутри никак не станет пусто. а ты никак не покинешь мои мысли. скажи - как часто ты не спала по ночам, потому что всю чертову ночь до самого рассвета, я не переставал думать о тебе и ты это знала?</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> <span style="font-size: 16px"><span style="font-style: italic">под странную музыку вой - я получал от тебя все, что хотел; ты мечтала быть только со мной, а я мечтал быть только на высоте</span></span><br />( я не думал ни о чём в те январские дни когда мы с тобой были вдвоём. ты за мной шла навстречу судьбе, словно животное на водопой. )<br /><span style="font-size: 18px"><span style="font-style: italic">но тебя больше нет и не будет никогда. я скучаю по тебе (так сильно), милая моя</span></span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] я соврал себе, слепо убедил и также наивно поверил что смогу все исправить, когда возвращался в москву. я был уверен что смогу заявиться на порог твоего дома, что вытащу из себя щипцами всю правду и все свои сожаления и брошу тебе их под ноги - хочешь раздави, хочешь собери меня снова воедино. я готов был звонить твоей сестре и просить дать мне твой новый адрес - я был уверен, ты зое не рассказала о том, каким козлом я оказался на самом деле. я готов был весь остаток ночи проторчать под твоей дверью, шепотом прося дать мне еще один шанс - а потом я не нашел в себе храбрости написать тебе в тот вечер, когда обнаружил насколько опустела моя квартира без тебя. веришь? в ней остался твой запах. въелся в простыни, в занавески, в мою собственную домашнюю одежду: той ночью мне казалось что ты не ушла. я написал тебе на следующий день и ты ответила. ты не пыталась меня избегать, игнорировать, блокировать - и ты согласилась встретиться со мной в свой день рождения. помнишь ты говорила что я не успею? не приеду, не буду рядом - это единственное обещание которое я сумел сдержать. а оказавшись рядом с тобой - между словами что-то шевелилось в горле, будто бы пробуя на вкус голосовые связки, примеряя интонации. я открывал рот, чтобы сказать что-то важное, но не находил в своих словах ни смысла, ни голоса. мысли были громкими, они путались, царапались, разъедали. каждое сказанное предложение оставляло горькое послевкусие, застревало в глотке комом, от которого я никак не мог избавиться и резал, размачивая острие ножа моей собственной слабостью. разве мои извинения имели хоть какое-то значение? разве мои сожаления могли исправить всю ту боль, которую я тебе причинил? разве твои рубцы затянулись, а шрамы исчезли, когда я сказал что я скучаю? ты держалась на расстоянии, поджимала губы, даже не смотрела на меня большую часть времени - скажи, это потому что внутри тебя тоже что-то скулило? это потому что ты тоже тосковала, тоже нуждалась, тоже не хотела слушать здравый смысл, который предупреждал бежать от меня подальше? но в тебе что-то изменилось. ты не доверяла и больше не хотела. ты ставила под сомнение каждое мое слово, ты не торопилась заполнять паузы и не позволила отвезти тебя домой в тот вечер. ты села в салон прогретого такси, вместо того, чтобы так правильно, забраться на переднее сидение моей тачки. чтобы покататься по городу, слушая твои любимые треки, чтобы оставить глубокий и жадный поцелуй на твоих губах, когда ты выйдешь из машины. чтобы после этого написать тебе о том, как сильно я тебя люблю. знаешь что оказалось хуевее всего? что ты тянулась ко мне из привычки. или мне так казалось? потому что на самом деле ты ходила на свидания с другим, пыталась построить нормальные, новые отношения, пыталась выкорчевать меня как болячку, от которой нужно избавиться с корнем, чтобы больше не возвращалась и не распространялась миазмами и раковыми клетками. а я не был слеп и понимал, прекрасно понимал в чем дело - у меня не было абсолютно никакого права ревновать, но я сгорал изнутри блядской злостью, потому что не хотел тебя отдавать, не хотел тебя терять, не хотел отпускать - пусть ты больше не была моей, а я ни на секунду не переставал тебе принадлежать. странное ощущение собственного бессилия, когда ты отказывалась от планов со мной, в угоду другому. когда я так хотел сделать все, чтобы ты перестала искать спасение от меня - тебе достаточно было просто сказать, что больше не любишь. проблема лишь в том, что я не знал если смогу тебе поверить. все мои жесты больше походили на слащавое отчаяние. спуститься к тебе ради возможности пообедать вместе; писать тебе одно сообщение за другим, лишь бы ты ответила; снова и снова предлагая тебе провести вечер вместе - и мне было плевать что ты не поверишь, когда я в очередной раз скажу тебе о своих чувствах. кирилл спрашивал о том, что я собираюсь делать, а я лишь прокручивал в голове твои слова и неуверенно пожимал плечами, потому что совершенно не знал как мне тебя вернуть. неужели ты не поняла, ева, что песня которую я написал - что она о тебе? неужели ты не вслушалась в слова и не уловила в них мою любовь к тебе? неужели ты не чувствовала то же что и я, каждый раз, когда снова пересекалась со мной глазами, когда слышала мой голос, когда позволяла мне тебя коснуться - неужели не нуждалась во мне также сильно, как в тебе нуждался я? я не спал так много ночей, я выкурил так много сигарет и столько раз пытался убежать от собственных, до одури мучительных размышлений, веришь? и я чувствовал себя кретином, когда понял, что на свидания ты гоняешь с артемом - с моим другом, с которым я тебя познакомил какие-то четыре месяца тому назад. я чувствовал такую злость, она кипела внутри меня, плавила мои кости и разрушала меня без остатка. я ощущал как ненависть течет по венам, как ревность венозной кровью циркулирует по моему телу и кормит изголодавшееся сердце. блять, я так злился; я презирал его каждой клеточкой всего моего естества; я с таким трудом держался чтобы не испортить все окончательно, потому что ты считала его хорошим. это было очевидно, правда? ты таскала ему обеды, улыбалась когда вы пересекались взглядами, ты отвечала на его сообщения при мне, словно верила, что я позволю тебе быть с другим - такой херовый выбор слов, но разве ты можешь быть не моей, ева? я записал тебе флешку с песнями, которые ассоциируются с тобой (читай - с нами), я не спал почти всю ночь - тебе не обязательно знать, что это не первая моя такая ночь, - потому что не смог бы сомкнуть глаза, зная что очередной свой вечер ты проведешь с ним. что отпросишься с работы, что торопливо приедешь домой, чтобы выбрать что-то из шкафа и нарисовать свои стрелки - ведь ты когда-то делала это для меня, а сейчас стараешься для другого. я никогда до этого не испытывал такого презрения. я никогда до этого не думал, что я умею так ненавидеть. я никогда до этого не думал, что ревность может быть такой - болезненной, горькой, мучительной, предельно терпкой, потому что она оставляла до безобразия мерзкий привкус и на кончике моего языка, и на самой поверхности кровящего сердца - оно было твоим, нахуя ты мне его вернула, ева?</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] все это было таким глупым, разве нет? ведь мы оба оставались такими очевидными. я не переставал открыто проявлять свою слабость к тебе, я напирал, я лез, я настаивал - а ты мне позволяла. и ты позволяла и самой себе - вестись на мои провокации, принимать мою заботу, таскать мне обеды и улыбаться так, словно все что было уже правда не имеет никакого значения, словно у нас все еще будет хорошо - а на деле мы были на самой грани перед пастью огромной пропасти. только вот были мы по разным ее сторонам. и если кто-то из нас бы прыгнул - другой бы не поймал. на самом деле я был тебе благодарен: ты не пыталась скрыть, ты не врала и не пряталась - ты ставила меня перед фактом, натягивала блядскую черту до предела, словно надеялась что я все обрублю - а я не мог. лишь твои руки брал в свои и целовал медленно, ласково, губами касаясь костяшек, потому что это все не имело для меня никакого значения. наверное, я чувствовал отчаяние - когда ты говорила что идешь с ним на свидание, когда отказалась от всех моих предложений в угоду своим планам, когда делала вид - так старательно, - что мы можем быть друзьями. господи, малыш, какие из нас друзья? я ведь все еще люблю тебя так сильно - и знаю что ты тоже. вижу, чувствую, понимаю. я думал что смогу отвлечься, знаешь? когда предлагал кириллу выйти куда-то после работы - он прекрасно понимал причину и повод, поэтому вопросов не задавал, коротко промычав что-то в ответ согласился, даже если знал заранее - также как знал и я, - нихера у меня не получится отвлечься. и правда не вышло. я пишу тебе одно сообщение за другим, даже если ты возненавидишь. я снова и снова открываю чат с тобой, снова и снова скидываю что-то глупое, неважное, ненужное, лишь бы мое имя высветилось на экране твоего телефона, лишь бы ты зацепилась взглядом, лишь бы твое сердце, непроизвольно, пропустило удар. по привычке, потому что снова подумаешь обо мне. лишь бы я занимал и сегодня все твои мысли - все что угодно, но только не <span style="font-style: italic">он</span>. как паршиво, правда? мне следовало бы тебя отпустить - но я не могу, не хочу и я не в силах подавить свой собственный, нездоровый эгоизм. думать о тебе, о том что ты сейчас с другим, о том что предпочла его - становится невыносимо и я стараюсь отделаться от этих мыслей. только они непреклонны. лезут в подкорку мозга, пробираются глубже, рисуют четкие картинки, от которых становится тошно - что если ты его поцелуешь сегодня? что если позовешь к себе? что если его ладонь окажется на твоем бедре, когда ты сядешь в его машину? что если его губы оставят поцелуи на твоей шее, местами куда более настойчиво, размазывая следы? что если ты позволишь ему большее? блять, ты даже не представляешь как меня воротит - потому что ты не можешь принадлежать другому, ева. потому что только мои губы могут тебя целовать. только мои пальцы могут касаться. только мой шепот у твоего уха может пускать мурашки по твоей вечно-холодной коже. только мои движения могут срывать твои подавленные стоны и только подо мной ты можешь размякнуть, ощущая острое желание, что формирует ком где-то в самом низу живота. ты не читаешь мои сообщения, не отвечаешь - но я чертовски надеюсь что видишь. я поворачиваю телефон экраном вниз и оставляю его на столе, снова фокусируя все свое внимание на кирилле: он не раздражается отсутствием моей концентрации, относится с пониманием, пока допивает остатки своего пива и вначале листает инсту твоей сестры - потому что загорелся идеей потенциального знакомства; а потом переключает свое внимание на небольшой телевизор в углу бара. транслируют какой-то футбольный матч, который не представляет абсолютно никакого интереса - но это куда увлекательнее чем абсолютное отсутствие беседы со мной. периодически мы все же о чем-то говорим, но каждый раз я все равно отвлекаюсь на телефон - ты иногда отвечаешь, просишь чтобы я перестал, говоришь что чувствуешь себя неловко, а это лишь сильнее распаляет во мне чертово желание продолжить. я так хочу, чтобы он знал что это я тебе пишу. чтобы он знал что я все еще присутствую в твоей жизни. что наше расставание нихера не значит. хочу, чтобы чувствовал дискомфорт, чтобы злился, чтобы сминал край сраной салфетки, когда на экране твоего телефона снова появится мое имя - скажи, ты переименовала? или рядом все еще красуется красное сердце? расскажи мне, ева, ты правда злишься, или на самом деле понимаешь что движет мною и на поводу каких своих инстинктов я сегодня нахожусь? — знаешь, артем тот еще козлина, — кирилл отрывает свой взгляд от телевизора и откидывается на спинку своего жутко неудобного стула, жестом призывая официанта чтобы заказать еще по бокалу пива, — я бы на твоем месте писал бы еще больше сообщений. или пошел бы в тот ресторан, хотя думаю ева не оценит. — я коротко усмехаюсь, потому что ты бы точно разозлилась на меня еще сильнее, а мне, поверь, так не хочется снова с тобой ругаться. — собираешься что-то делать? — вопрос скорее чисто для галочки, потому что я только и делаю что думаю о том, что я вообще могу сделать в этой ситуации. — да, думаю что хочу поехать к ней. не знаю насколько она захочет меня видеть, но я не смогу заснуть если не сделаю этого. — на самом деле, веришь? я бы не простил себе, если бы хотя бы не попытался.</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] я прижимаюсь спиной к двери твоего подъезда. тонкая ткань белой рубашки пропускает холод, но это не имеет абсолютно никакого значения. ты пишешь сообщения из машины, упрекаешь меня в моей настойчивости и навязчивости, говоришь что я испортил тебе свидание - винишь, а я считаю это чертовым успехом. прохладный ветер пробирается за ворот, рукава рубашки закатаны и руки медленно покрываются мурашками - я не обращаю на это никакого внимания, продолжаю строчить тебе сообщения, а потом ты замечаешь мою машину и спрашиваешь. а я подтверждаю что жду. и что уходить не собираюсь. я прячу телефон в задний карман штанов, а из второго достаю мятую пачку сигарет. осталась последняя, поэтому я поджигаю ее торопливо, а потом затягиваюсь - выпускаю дым ровно в тот момент, когда вижу как <span style="font-style: italic">его</span> машина останавливается чуть поодаль, не доезжая до твоего подъезда. не хочешь чтобы он меня заметил, верно? потому что сама ты уже меня увидела. еще несколько затяжек, чувствую как дым оседает в легких, как табак прожигает гортань, горечь растекается медленно и неторопливо, а потом ты хлопаешь дверью и медленно направляешься в мою сторону. под блеклым светом редких фонарей тебя почти не видно, но с каждым твоим шагом твой силуэт обретает очертания, до тех пор, пока ты не останавливаешься в нескольких шагах от меня. я затягиваюсь еще раз, слышу как сигарета тлеет под моими движениями, краем глаза наблюдаю как <span style="font-style: italic">его</span> машина удаляется из вида и исчезает и коротко усмехаюсь, когда слышу одно лишь уведомление на твоем телефоне. поблагодарил за вечер, сказал что хорошо провел время, спросил если хочешь пообедать с ним еще и завтра? перед тем как пойдете в кино - кажется это были ваши планы. ты смотришь на меня, глазами обводишь, останавливаешься на оголенных руках, но не говоришь ничего - а я докуриваю, прежде чем бросить окурок прямиком себе под ноги и потушить наступив на него, а потом прячу руки в карманах штанов. хочется совсем другого - подойти вплотную, прижаться к тебе, вдохнуть твой запах, поцеловать - жадно, голодно, крепко, потому что я пиздец истосковался. но не здесь, ладно? <strong>— хочешь спросить что я тут делаю, да?</strong> — сколько ты минут мне дала для того, чтобы объясниться? <strong>— послушай, ева, во-первых я хочу извиниться. за все, что сказал. за то, что сделал тебе больно. за то, что задел, обидел. мне правда жаль.</strong> — ты не прерываешь, просто продолжаешь смотреть на меня, скрещиваешь руки на груди после порыва прохладного ветра, <strong>— во-вторых я хочу все исправить. я не могу смотреть как ты ходишь на свидания с другим, понимаешь? хочу чтобы ты ходила со мной.</strong> — звучит так глупо, несвязно, рвано - поверишь если я скажу что я не подготовил речь? не придумал что сказать? что слова сейчас все путаются, мешаются, не слушаются? я отрываюсь от двери подъезда ровно в тот момент, когда слышу по другую сторону чьи-то шаги и она отпирается - на улицу выходит какой-то твой сосед вместе с собакой, бормочет себе что-то под нос и удаляется, а я цепляю дверь, <strong>— пойдем внутрь? здесь не удобно говорить. </strong> — кивком приглашаю тебя пройти внутрь и ты послушно входишь в подъезд, ты направляешься в сторону лифта и нажимаешь на кнопку - двери открывается моментально. предельно тесно, неловко, я продолжаю смотреть на тебя настойчиво, и стоит только дверям закрыться за нашими спинами, ты поднимаешь глаза на меня. и этого достаточно. блять, этого достаточно чтобы положил руку на твою щеку, легким жестом призывая тебя приподнять подбородок, я глажу кожу и смотрю, смотрю, смотрю, <strong>— мне так не нравится видеть тебя с другим.</strong> — просто признание, которое выскальзывает так легко, пока я наклоняюсь вперед и оставляю поцелуй на твоих губах. пробный, короткий, нежный. а потом еще один, чуть более длительный, прежде чем мы доезжаем до нужного этажа и двери открываются. я отпускаю тебя, позволяю тебе выйти первой - ты дышишь тяжелее, я слышу, - а потом иду за тобой. я снова прячу руки в карманах, слежу за каждым твоим движением. внутри твоей квартиры тепло, просторно, уютно - я мягко улыбаюсь. так было и у меня, когда ты жила со мной. и я не позволяю тебе отойти. <strong>— ты такая красивая.</strong> — я снова наклоняюсь вперед и снова целую. более настойчиво, сильнее, на этот раз задерживаюсь, не тороплюсь отпускать, пальцами зарываясь в твои волосы. блять, ты даже не представляешь как я скучал, как нуждался в этом, как мне не хватало тебя. <strong>— я хочу все вернуть, ева.</strong> — горячий шепот обжигает твою кожу, ты не противишься ничему и позволяешь мне касаться, прижимать тебя к себе, позволяешь мне припечатать тебя мягко к стене - моя правая ладонь на твоей спине, защищая от грубой поверхности; левая на твоей шее, гладит, ласкает, под подушечками чувствую твое учащенное сердцебиение. <strong>— не хочу чтобы он тебя целовал.</strong> — губы мажут по твоей щеке, я оставляю пару поцелуев ниже, спускаются к шее, а потом поднимаются и я снова целую твои губы. коротко, потому что времени в обрез, да? надеюсь я смог тебя убедить? <strong>— хочу чтобы только я мог <span style="font-style: italic">это</span> делать.</strong> — и я поддаюсь вперед, целую по-настоящему, настойчиво размыкаю твои губы языком прежде чем ты отреагируешь и ответишь, сминаю, облизываю, кусаю и целую снова. делай что угодно, ева, но не отталкивай. не прогоняй. не говори что больше не любишь. не ври мне о том, что мы не можем быть вместе.<br />потому что я не хочу чтобы ты была с другим. не хочу, чтобы ты переставала быть <span style="font-style: italic">моей.</span><br /><strong>— не ходи с ним больше на свидания.</strong></span></p> mybb@mybb.ru (глеб) Mon, 14 Apr 2025 00:24:46 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=4264#p4264 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=3898#p3898 <p><span style="display: block; text-align: center"></span></p> mybb@mybb.ru (монегаск) Sun, 06 Apr 2025 19:19:56 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=3898#p3898 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=3602#p3602 <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] на часах без пятнадцати полночь и я ненавижу тебя, ксюш, за все что ты делаешь со мной. и это самая большая ложь в моей жизни, но позволь мне сегодня эту иррациональную слабость, разреши мне сегодня истлеть вместе с очередной скуренной сигаретой и убедить себя в том, что без тебя у меня получится. потому что ты вызываешь такую зависимость, как горсть разноцветных таблеток что рассосались под языком; ты успокаиваешь как опиум или крепкий ромашковый чай заваренный во втором часу ночи на родительской даче; ты - самый беззаботней летний день, когда солнце клонится к закату, а мы валяемся на теплой траве и в расслабленном прищуре слышим щебетание птиц. ты - шепот во мраке комнаты, в которой тепло от твоей близости, от твоего тела прижатого к моему и твоего запаха который въедается в мою собственную кожу; ты - прогулка в начале мая, первый снег в начале декабря, задутые свечи на день рождения; ты можешь исцелить, ты можешь спасти, ты единственная кто может подарить покой и если выбирать - я бы хотел утонуть в твоих глазах, смотреть на твои веснушки как на рассыпчатые звезды на вечернем небе, выкуривать сигареты с твоим вкусом, после того как ты затянешься первой и оставишь на них след твоей матовой помады, а потом пальцы запустишь в волосы и позволишь оставить рваные поцелуи на твоих губах и солоноватой коже. и ты обязательно скажешь что никого не любила также сильно и я скажу что знаю. потому что я тоже. потому что я бы и не смог: не смог бы даже возненавидеть тебя, веришь? даже если сейчас так отчаянно хочу убедить себя в обратном. телефон пропускает одно уведомление за другим с интервалом в несколько минут. новое письмо на электронной почте: клиент ответил на мой запрос, сказал что к концу недели скинет правки которые нужно внести, а я решаюсь что отвечу на это письмо завтра - глаза невольно скользят в уголок экрана монитора, цепляются за часы: рабочее время давно закончилось. оповещение из деливеру с новым промо-кодом на эту неделю; сообщение в общем чате, где кто-то спрашивает о планах на выходные; другое сообщение в рабочем чате; сообщение-трекер которое оповещает что я сделал слишком мало шагов за сегодня и еще одно, которое оповещает о статусе заказа с амазона. и ни одного от тебя. я снова открываю окно с нашим диалогом. <span style="font-style: italic">я тоже хочу побыть эгоисткой, барбос</span>: но разве в этом заключается эгоизм? пропущенные звонки, череда моих сообщений, в какой-то момент ты перестала их читать. ты не прочитала ни вчерашние, ни сегодняшние. ты была в сети сорок минут назад и весь день ты периодически заходила, намеренно игнорируя меня. скажи, ксю, убрала меня из закрепа? или скинула чат в чертов архив, чтобы не видеть ни мое имя, ни мое лицо, ни статус что я в сети: каждый ебаный раз был в сети, надеясь увидеть что ты прочитала, что ты пишешь что-то в ответ, что тоже заходишь в наш совместный чат по сорок раз в день, как это делал и я. ты не заблокировала, пусть и обещала и я не знаю, правда не знаю - может так было бы лучше? не имей я возможности набрать тебе новое сообщение, не имей я возможности видеть твой статус, твою фотографию? если бы знал что ты поставила точку, что ты не хочешь больше иметь ничего общего со мной, что ты пообещала себе что будешь двигаться дальше - не так как в прошлый раз, когда мы оба не смогли этого сделать. алогическое, абсурдное и парадоксальное желание почему-то давит и душит, заставляет сердце испытывать щемящее чувство слабости: пальцы не дают экрану погаснуть. я знаю что ты не ответишь, но я так скучаю, просто пиздец, ксюша, веришь?</span><br />[html]&lt;msg&gt;&lt;msg1&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- АВАТАР ----&gt;<br />&lt;img src=&quot;https://upforme.ru/uploads/001c/47/40/2/150433.png&quot;&gt;<br />&lt;b&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- @ ИМЯ ----&gt;<br />@ mir-off &#128640;<br />&lt;/b&gt;&lt;i&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- ОНЛАЙН----&gt;<br />Online<br />&lt;/i&gt;&lt;/msg1&gt;&lt;msg2&gt;&lt;span&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- ТУТ ПЕРЕПИСКА ----&gt;<br />&lt;!----------------------------------------------------------------------------- НАЧАЛО БЛОКА С АВОЙ СПРАВА ----&gt;&lt;sms1&gt;<br />&lt;!----------------------------------------------------------------------------- ВРЕМЯ ----&gt;<br />&lt;time&gt;00:02&lt;/time&gt;<br />&lt;txt&gt;ксю, пожалуйста. я знаю что обещал поставить точку. знаю, что обещал больше не пытаться, но я так не могу, понимаешь? не могу закончить все <br />с тобой без нормального разговора и без нормального прощания. это все хуйня, ты же знаешь и сама&lt;/txt&gt;<br />&lt;txt&gt;давай поговорим, давай обсудим. как мы можем не быть вместе если и у меня, и у тебя есть чувства друг к другу? по-твоему это будет рационально и правильно? ты расстроена, я знаю, я понимаю, потому что я тоже, но у тебя нет никакого права закрываться и не оставлять мне ни одного шанса что-то с этим сделать&lt;/txt&gt;<br />&lt;txt&gt;блять, ксю. мы можем придумать что-то другое, ты же знаешь. я приеду, постараюсь вернуться, или я не знаю. не знаю, блять, не знаю, но это не значит что все кончено?&lt;/txt&gt;<br />&lt;time&gt;00:04&lt;/time&gt;<br />&lt;txt&gt;пожалуйста, перестань меня игнорировать&lt;/txt&gt;<br />&lt;txt&gt;я тебя пиздец люблю, ксюш, ты же знаешь&lt;/txt&gt;<br />&lt;img src=&quot;https://upforme.ru/uploads/001c/47/40/2/150433.png&quot; class=&quot;ava&quot;&gt;<br />&lt;/sms1&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- КОНЕЦ БЛОКА С АВОЙ СПРАВА ----&gt;<br />&lt;/span&gt;&lt;/msg2&gt;&lt;msg3&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- &quot;НАПИСАТЬ СООБЩЕНИЕ&quot;, МЕНЯБЕЛЬНО ПРИ ЖЕЛАНИИ ----&gt;<br />Write a message...<br />&lt;/msg3&gt;&lt;/msg&gt;[/html]<br /><span style="display: block; text-align: justify"> ты заходишь через несколько минут после моего последнего сообщения. но чат со мной не открываешь, не читаешь ничего и через несколько минут выходишь из сети. я чувствую как под веками колет усталость; где-то под диафрагмой и в реберной клетке жжет злость, все внутренности стянуты до боли и напряжения; чувствую как собственное отчаяние растекается и рассекает меня изнутри: гортань исцарапана, в ушах гудит без устали, слабость крошит и дробит все нещадно, пока тревожность крестиком плетет узоры под сердцем. внутри что-то ломается снова, только треск больше не слышен - крошево превращается в крошево поменьше, трещины достигли своего конца, просто остаточные куски отламываются неторопливо, эрозией и нескончаемым ощущением саморазрушения. усталый выдох, пальцы немеют от того, как крепко сжимаю телефон, а потом отключаю звук и поворачиваю его экраном книзу. чтобы не дергаться каждый ебаный раз, когда придет очередное уведомление; чтобы не надеяться - напрасно, - что ты напишешь; чтобы не позволять себе верить в то, что все может сложиться иначе, потому что не может. иногда катастрофы неизбежны: иногда остаются лишь осколки и отголоски, пыльные руины, в которых продолжу копошиться, в надежде не потерять последний оплот чего-то важного и настоящего для меня. последний рубеж пройдет и обратного пути больше нет. потому что когда я вернусь в москву в следующий раз, ты не ответишь. не позволишь забрать тебя с работы или приехать к тебе домой. не согласишься поужинать со мной в очередном заведении, о котором ты грезила последние пару месяцев и не пригласишь меня к себе. не дашь мне поцеловать тебя в прихожей и не позволишь мне раздеть тебя в дверном проеме твоей спальни. когда я вернусь в москву, я обязательно напишу и тогда - к тому времени, - у тебя храбрости будет достаточно для того, чтобы заблокировать меня окончательно. или хуже будет если ты тогда напишешь. ответишь. скажешь что живешь дальше и мне тоже следует. скажешь что уже не тоскуешь и больше не любишь, а я, клянусь, ксюш, я обязательно тебе поверю. не поставлю под сомнение ни одно из твоих слов и сделаю вид что мне плевать, правда. и ты поверишь мне ответно. поверишь каждому слову пропитанному ядом, каждой брошенной фразе, которую скажу лишь чтобы задеть и всковырнуть поглубже. задену, чтобы понять что ты все еще ко мне не равнодушна. потому что больно нихера не будет - если тебе все равно. забавно, да? это тоже вранье. прошло шесть лет. шесть чертовых лет, ксю: стоило потерять, чтобы понять, насколько глубоко ты проросла мне под кожу. витиеватыми корнями, рамами и ветвями, молодой лозой и грубыми шипами: ты везде, ксюша. ты внутри, ты снаружи, ты под кожей, ты в крови. ты в каждой затяжке, в каждом выдохе, ты под веками, ты в синеве под глазами, в нежности всех прикосновений, ты в сердцебиении, ты в мыслях постоянно, ты во всех чувствах, ты в моем отражении, ты в тени, во сне и в полудреме, ты в шепоте, грубости сорвавшегося голоса, растянутой тишине и в боли тоже ты; ты во всем хорошем, ты во всем плохом, ты во всем что есть во мне, как неотъемлемая часть, как чертова красная нить, которая сплетает меня воедино. по швам, по лоскутам, через разорванные связки, нити и нервные окончания. и каждый ебаный раз когда я возвращаюсь домой, в москву, я ищу тебя. и обязательно нахожу. <span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">смотрю на тебя глазами, в которых больше нет ничего, кроме тебя лишь одной.</span></span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] я часто сожалел о том, что позволил всему так легко закончиться. в любом из альтернативных сценариев я бы поступил также: я бы выбрал уехать, я бы выбрал попробовать добиться чего-то, я бы выбрал лондон. паршиво лишь то, что мне пришлось выбирать не между двумя городами: мне пришлось выбирать между тобой и теми перспективами, которые открывались передо мной. правда в том, что мне не стоило: я не должен был позволять тебе сомневаться, я должен был убедить тебя в том, что все получится, мне следовало забрать тебя с собой, мне нужно было дать понять что мы справимся. потому что я любил тебя так сильно в тот день, когда увидел тебя в последний раз; я любил тебя так сильно тем вечером, когда на отцовской машине возвращался домой с дырой вселенских масштабов в груди. там не было ни сердца, ни души, там не было ничего: потому что тебя тоже уже не было. я заставил себя поверить что так будет правильно. что я переверну страницу и начну жизнь заново, и веришь? вначале даже получалось. я с головой ушел в работу, я не позволял себе зацикливаться на мыслях о возвращении домой, я делал абсолютно все, чтобы убедить себя в правильности своего поступка. самовнушением, как когда проебываешься максимально, но заставляешь себя верить в то, что поступаешь правильно. а потом, через семь месяцев я приехал домой и не смог, не сдержался, дал слабину когда позвонил тебе. и так продолжалось из раза в раз. я уезжал в лондон, который начал считать своим вторым домом, я обзавелся друзьями, знакомыми, мой круг общения изменился и вся моя жизнь центрировалась в небольшой съемной квартире в блумсбери и в высотке с видом на темзу, где находился мой офис. а потом я возвращался в москву и мне казалось что ничего не поменялось. потому что по утрам я продолжал просыпаться рядом с тобой и на те несколько дней, мы создавали мизерную, совсем несущественную иллюзию того, что мы вместе, что все хорошо, что нам этого достаточно. я старался двигаться вперед, но не важно сколько шагов перед собой я делал: каждый раз возвращаясь к тебе, я снова оказывался на изначальной. давал заднюю, топил самого себя в реке москве. помнишь ты сказала как отвратительно звучит слово «замена»? а я тебя заменить не смог. вначале искал похожих на тебя и никогда не находил. я потом хотел не видеть твои черты в других, чтобы забыться поскорее. чтобы запасть на губы не такие мягкие и не такие податливые как твои. чтобы влюбиться в глаза светлее и не настолько глубокие как твои. чтобы пропасть в более кроткой улыбке, в голосе мягче, в прикосновениях не таких уверенных. чтобы от нее пахло иначе, чтобы она целовалась по-другому, чтобы даже ее стоны звучали не как твои. и каждый ебаный раз я только и делал что ошибался. потому что трахая другую я каждый раз сдавался и закрывал глаза, раз за разом представляя что подо мной ты. потому что у меня не получалось, я никак не мог превратить симпатию в нечто большее: чувствовалось как предательство того, что никак не отпущу; я знал что если пропаду в другой - забуду о тебе, а это казалось самым неправильным из всего, что я мог сделать. мы оба хотели жить дальше, но ни у одного из нас не получалось. иногда, после очередной ночи проведенной вместе, ты ноготками рисовала узоры на моей спине и полу-шепотом спрашивала о том, не думаю ли я вернуться. иногда, оставляя ленивые поцелуи на твоих плечах, на твоих веснушках, я признавался тебе в том, что я скучаю. иногда, двигаясь рвано, грубо, резко, мы оба говорили друг другу о том, что все еще любим. а потом расходились, делая вид что этого всего не было. так искусно притворяясь что ничего не поменялось; что мы с тобой всего лишь бывшие, которые дают слабину. это не повторится - лживая мантра, повторенная из раза в раз, а потом я все равно приезжал. все равно целовал. все равно говорил тебе о том, какая ты красивая. ведь красивее тебя никогда не существовало. ты шутливо говоришь что я как пес, а я неиронично вижу сходства: я у тебя на привязи. каждый раз сбегаю и все равно возвращаюсь, жалобно скулю на пороге и прошу позволить мне войти, потому что ты единственная, чья ласка меня может усмирить. ты единственная кто знает меня лучше всех, ты единственная с кем мне настолько хорошо и только рядом с тобой мне спокойно. все амбиции, все стремления, мечты и желания: белый шум, потому что возвращаться в лондон становится вся тяжелее и тяжелее. где-то в области сердца рождается что-то новое: страх. черный, огромный, вязкий и терпкий. он разливается топливом, нефтью пачкает собой все внутренности - чиркнешь спичкой случайно и сожжет все дотла. знаешь, ксю, однажды я начал бояться того что вернусь в москву, а ты меня там больше не ждешь. что позвоню тебе, а ты не ответишь. я начал бояться того, что однажды открою твою очередную сториз в инсте и увижу рядом с тобой другого. у меня не было никакого права на ревность, на злость, на гнев: но они существовали. мне потребовалось потерять тебя заново чтобы понять, что все эти чувства, в первую очередь, были обращены лицом ко мне. я ненавидел, на самом деле, сам себя. вернув время вспять, я бы все равно выбрал лондон. я бы все равно по тебе тосковал. я бы напоминал себе о том, что поступаю правильно. только разве это правильно, когда в угоду чему-то маленькому - ты жертвуешь всем?*<br /><span style="font-size: 10px">*всем была ты. с самого начала. и до самого конца.</span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] и знаешь, ксю, сейчас мне страшнее чем когда-либо до этого. я чувствую как тошнота периодически подкатывает к горлу, ощущаю бесконечную тревогу которая елозит в животе, иногда поднимается выше, в иногда падает грузом на самое дно, камнем таким тяжелым что даже дышать ровно не получается. ладони постоянно потеют, в ушах что-то пищит бесконечно и в висках стреляет головная боль: я не кушал ничего с раннего утра. боялся что если съем что-то в аэропорту или во время перелета, или даже если запихну что-то в рот в москве - обязательно все вылезет наружу. решение было принято практически мгновенно, после короткого разговора с моим работодателем. тимур жевал свои любимые ментоловые леденцы - его личный способ избавиться от стресса, - и слушал вполуха, но почему-то улавливал суть каждого моего вопроса. а потом лишь кивнул, сказал что теоретически нет никаких преград и если я вернусь к нему со свидетельством о браке ему потребуется чуть больше недели чтобы открыть визу на твое имя. муторно, много бумажной работы и скорее всего потребуется наше личное присутствие, но у нас достаточно доказательств тому, что наш брак будет не фиктивным, поэтому проблем не должно возникнуть. и этого оказалось более чем достаточно для того, чтобы понять что это наш единственный вариант. ты не захочешь чтобы я вернулся навсегда, будешь винить саму себя, будешь злиться - я и сам не смогу найти себе место в городе, от которого отвык за последние пару лет. а ты не сможешь приехать ко мне по-другому. все казалось таким простым, очевидным, правильным? потому что я думал об этом. ловил себя на том, что не вижу больше никого рядом с собой, что ты - самый правильный и единственный вариант. нам было так легко говорить о детях, о будущем вместе, строить совместные планы, словно это было чем-то само собой разумеющемся. потому что я знал, что если мы будем вместе - на этот раз я долго ждать не буду. не позволю тебе в очередной раз поставить под сомнение то, что некогда казалось самым крепким. я купил кольцо в тот же вечер, в каком-то ювелирном в сохо. выбрал то, которое был уверен что ты не будешь против носить ежедневно; я все еще помнил твой размер и был уверен что не прогадаю. я потом купил билеты на самый ближайший рейс. отпросился с трудом, пообещал что буду отрабатывать и в свои выходные дни, мне ведь нужно было совсем немного, чтобы поговорить с тобой - раз уж ты не хотела отвечать; чтобы задать вопрос и вернуться с ответом. и знаешь что было паршивее всего? я боялся что ты откажешь. покрутишь пальцем у виска и скажешь что я рехнулся, что это глупая затея, что это слишком быстро, что ты этого не хочешь. боялся что ты не дашь мне шанса поговорить, боялся пиздец что ты напомнишь о моем обещании - что мы не будем больше пытаться. поэтому никакого второго, третьего - или какой по счету это будет шанс? но я не позволил себе замешкать, затормозить, не разрешил себе поставить под сомнение правильность своего решения - иначе бы могло не хватить смелости, иначе был дал заднюю. я вылетел на следующее утро. взял с собой лишь рюкзак с вещами первой необходимости - сменная одежда, средства личной гигиены, рабочий ноутбук, - потому что мой визит был ограничен во времени из-за того, что я взял отгул за свой счет посреди недели. я не сказал об этом ни своим предкам, ни своему брату - не сомневаюсь, илья бы обстебал меня как следует за мою тупость и за то, что мне потребовалось чтобы весь этот пиздец произошел, чтобы я решился сделать тебе предложение. в аэропорту я снова взял машину напрокат - так было легче всего передвигаться по городу. экономнее чем вечно на такси, не так муторно как постоянно просить машину у отца или у брата, которым она, наверняка, нужна была не меньше чем мне в будний день. на часах было пять вечера - я думал что успею встретить тебя у твоего дома, я бы доехал раньше чем ты. но ты не возвращалась. знаешь, ксюш, я проторчал как полный идиот до шести : сорок пять, прежде чем решился что было бы разумнее узнать о том, была ли ты вообще сегодня на работе. может свалила к своим родителям, может вообще уехала из города? погода значительно портилась, как будто я привез вместе с собой еще и английские дожди - у меня не было контактов твоих знакомых, но я был уверен в том, что о тебе знает ева. мы едва ли знали друг друга, кроме элементарного знакомства в лондоне, когда она приехала с глебом, не было никаких разговоров между нами, но о ней упоминала ты. найти ее в инсте не составляет никакого труда, я моментально подписываюсь и тут же кидаю ей сообщение в директ: она отвечает через ровно четыре минуты, говорит что ты задержалась на работе и вероятно ты еще там. вышло бы глупо, знаешь? если я поеду туда, а ты уже по пути домой, но других вариантов нет. чем больше тяну время, тем сложнее будет посмотреть тебе в глаза. тем сложнее будет сказать все то, что должен. а мне так много хочется тебе сказать, веришь? и так много поводов перед тобой извиниться.</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] мои губы ловят твои моментально. ты прижимаешься к двери все сильнее, словно хочешь отдалиться от меня, спрятаться, убежать, но при этом поддаешься вперед, когда я напористо углубляю поцелуй, когда кусаю, когда сжираю весь твой кислород, призывая тебя разомкнуть ответно губы, когда царапаю зубами, языком толкаюсь, с трудом держусь чтобы не издать приглушенный стон прямиком тебе в рот, потому что я скучал. так скучал, что никаких слов не может быть достаточно - так позволь мне показать иначе. тем, как снова и снова поддаюсь, голодно и жадно впиваюсь, сминаю, целую так, как люблю делать. как любишь и ты. я чувствую как первые капли дождя падают на щеки, лезут куда-то за шиворот, падают на руки, волосы, на плечи: но оторваться от тебя не могу. ты выглядела такой напуганной, такой растерянной, словно не верила что это действительно я; будто бы правда ожидала что мое присутствие тебе мерещится и мне хотелось тебя успокоить, шепотом унять твои тревоги - но разве мои губы не докажут тебе то, насколько я реален? а потом ты возвращаешься к действительности и отталкиваешь меня, прерываешь, ладонями толкаешь в грудь и смотришь. смотришь снизу вверху напугано, оленьими глазами, даже не облизываешь губы инстинктивно, почти не дышишь, не реагируешь ни на усилившиеся порывы ветра, ни на то, что с каждым мгновением капли дождя становятся все больше и холоднее. <strong>— ты права, ксюш. меня здесь быть не должно. но я тут.</strong> — я говорю тихо, почти спокойно, продолжаю смотреть на тебя, изучать - в тебе что-то поменялось. не внешне. внешне ты такая же красивая, правда усталость дает о себе знать - также как и я пытаешься унять свои мысли обилием работы, правда? но в тебе что-то сломалось, надломилось, взгляд другой и даже сейчас, в нем отражаются блики - чего, ксю? отчаяния? разочарования? раздражения? слабости? я стараюсь не зацикливаться, в особенности когда погода ухудшается с каждым мгновением и в какой-то момент мелкий дождик превращается в самый настоящий ливень. я цепляю твою ладонь, переплетаю пальцы, позволяю себе помедлить, чтобы позволить тебе принять решение, а потом настойчиво тяну тебя в сторону практически пустой парковки. ты послушно следуешь за мной и мы ускоряемся, почти переходим на бег, пока я прижимаю тебя ближе к себе, в попытках укрыть тебя своим ростом от осадков. я открываю дверь, помогаю тебе усесться на переднее сидение - завтра точно нужно будет вести машину на автомойку, а потом обхожу машину и сажусь на водительское. когда дверь закрывается, я сразу же включаю печку, чтобы салон прогрелся и мы не успели замерзнуть, а ты продолжаешь смотреть на меня. и я не могу понять - злишься ли ты или нет. пальцами зачесываю влажные и чуть отросшие волосы назад, из бардачка достаю пачку сухих салфеток и выуживаю одну, а потом протягиваю тебе. а ты ждешь. ждешь пока я заговорю и начну оправдываться. я прочищаю горло, облизываю губы - даже сквозь капли дождя я все еще чувствую твой остаточный вкус. <strong>— я знаю что нарушаю сейчас свое обещание, ксюш. и если ты злишься - у тебя есть все поводы, но я хочу чтобы ты выслушала меня, ладно?</strong> — капли барабанят по стеклу и я включаю дворники, даже если не тороплюсь выезжать с парковки - элементарно не знаю куда ехать. или потому что не хочу разговаривать пока буду вести машину - сконцентрироваться будет сложнее. <strong>— я приехал потому что ты не отвечаешь на мои сообщения и звонки. это раз. а еще, потому что то, что я сейчас скажу, должно быть произнесено исключительно вслух, глядя на тебя.</strong> — в голове целый калейдоскоп из мыслей, ощущений и страхов, но все они тлеют, рассеиваются, когда я понимаю что я должен был давно это все тебе сказать, должен был давно это сделать, должен был набраться смелости чтобы сделать этот шаг, прежде чем ты начала во мне сомневаться. <strong>— я знаю что ты мечтала чтобы все было иначе и я обязательно сделаю все красиво, но, ксю,</strong> — я поворачиваюсь в сторону заднего сидения, наклоняюсь, к счастью благодаря росту это не требует много усилий, и достаю из бокового кармана небольшого рюкзака, коробочку. ты не улавливаешь, не понимаешь к чему я веду, пусть и следишь за каждым моим движением. это даже забавно - ты видишь, но не реагируешь никак, словно правда сомневаешься в том, что именно я делаю сейчас. я не сдерживаюсь и коротко улыбаюсь, позволяю себе залипнуть, посмотреть на то, какая ты красивая - даже с промокшими волосами, чуть смытым макияжем, с опущенными уголками губ. ты самая красивая, ты самая невозможная и мне так сложно, веришь? оторвать от тебя глаза. может я даю себе еще немного времени. а может просто вспоминаю о том, насколько это пиздец правильно - любить тебя. <strong>— мне нужно было сделать это давно. но лучше позже чем никогда, правда?</strong> — сердце пропускает один - два - три удара, <strong>— если ты согласишься выйти за меня, мы можем расписаться завтра. и уже через неделю ты сможешь ко мне приехать. я тебя пиздец люблю, милая, больше чем ты можешь себе представить. </strong> — я открываю небольшую коробочку и все твое внимание устремляется на тонкий ободок. ты молчишь, хлопаешь глазами, твои щеки заливаются легким румянцем и я не знаю - дело в злости или смущении, но я не позволяю себе зациклиться на этом. инстинктивно тянусь к твоей руке, но одергиваю себя, торможу на секунду, а потом протягиваю коробочку тебе: <strong>— можешь не отвечать сейчас. я отвезу тебя домой, ксюш. если согласишься, мы поднимемся к тебе и я надену кольцо на тебя. если не захочешь, я уеду, обещаю.</strong> — голос звучит ровно. на удивление спокойно. не дрогнул ни разу, не выдал трусость в моих собственных словах. ты продолжаешь рассматривать кольцо, а я снимаю машину с ручника и выезжаю с парковки. помнишь как однажды я рассказал тебе о том, что мой отец сделал предложение моей маме посреди ночи. просто разбудил ее и предложил пожениться. я ты улыбнулась и сказала, что может поэтому они настолько счастливы вместе? и может, на самом деле, мы с тобой будем такими же? может, на самом деле, родная, у нас все получится? хотя бы в этот раз.</span></p> mybb@mybb.ru (мирон) Tue, 25 Mar 2025 01:58:58 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=3602#p3602 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=3592#p3592 <p>[indent] это - самая тупая затея в моей жизни, но по-другому не получается, потому что по-другому не хочешь ты. и стоило бы оставить: и решение поступить, как идиот, и твое отношение ко всему этому, да и тебя тоже - в покое; но ты все еще не выходила из головы и не покидала мыслей, хоть и утверждала: способ найден. теперь твой образ и правда не преследовал темными ночами во снах, и теперь каждая рыжая девчонка не мерещилась женщиной, уготовленной мне самой судьбой, но зато я сам стал как будто выискивать похожий силуэт на выходе из станции метро, в очереди за кофе или среди стеллажей в тематической зоне «эзотерика». я сам листал ленту инсты в надежде, что мне попадется очередной твой рилс или пост, что ты выложишь сториз со своим лицом, а не разложенной колодой знакомых карт, но сначала не было первого, а потом перестало появляться и второе, и мне потребовалось всего несколько дней, чтобы заглянуть в подписки, директ и не найти тебя, потому что ничего не сохранилось. ни короткой переписки в диалоговом окне, ни самого диалогового окна, ни даже твоего профиля. ты исчезла практически бесследно, и все, что мне осталось - дурацкие воспоминания, как будто бы ставшие вмиг ненужными для тебя и бесценными для меня. ты заблокировала не только в инстаграме, но и в телеге, и даже кинула в черный список мой номер, став вечным «занято» в попытке дозвониться, и это было несправедливо. это было пиздец как несправедливо по отношению ко мне после того, как мы ужинали в онегине и я угощал тебя твоим любимым лимонным чизкейком; после распитой на двоих бутылки игристого; после прогулки по вечерней москве; еще не успевшей погрузиться в сумерки; после того, как вернулись к тебе домой - ты разбирала диван в гостиной для меня, а я раскуривал сигарету на небольшом балкончике и разглядывал беззвездное ночное небо, вслушиваясь в пьяные вопли малолеток, собравшихся под козырьком подъезда; вслушиваясь в стрекот проснувшихся светлячков и в грозное дребезжание разобранных выхлопов на тюнингованных тачках. все ведь было хорошо тем вечером, когда мы оба легли спать с первыми лучами солнца, потому что болтали практически без остановки, пока голоса не сели; а когда сели, продолжили шепотом. ты разрешила воспользоваться кофеваркой и я сварил лучший в твоей жизни кофе, а ты раздобыла пачку кокосовых конфет в подвесном шкафу. наверное, именно в тот момент, когда ты юркнула под мою вытянутую руку, притерлась спиной к моей груди и мазнула копной рыжих волос по плечу, я впервые заметил, насколько ты на самом деле красивая. насколько притягательная, очаровательная и милая. от тебя уже практически не пахло твоим парфюмом, но остался какой-то легкий запах - съеденного вечером чизкейка, выпитого вина, отдушки от средств для укладки волос - но ты все равно пахла так вкусно и так тепло, что внутри что-то неопределенно сжалось, и это определенно было желание, но не развернуть тебя лицом к себе и даже не нагнуть над столешницей, чтобы сдернуть вниз короткие до безобразия пижамные шорты - хотя, признаюсь сразу, взгляд время от времени сам собой спускался ниже, чтобы зацепиться за эту складку под ягодицей, едва прикрытой тканью. это было желание иного характера: поправить твои мягкие волосы, вжаться подбородком в твое плечо, поцеловать нежно в висок и помочь дотянуться до коробки; сложить ладони на твоем плоском животе, притереться своей небритой щекой к твоей, румяной и сладкой, покрытой нежными веснушками; сказать что-нибудь невероятно глупое, но располагающее, вот только этот по-настоящему киношный волшебный миг закончился слишком быстро. ты справился с поиском конфет очень скоро и выскользнула из-под моей руки точно так же, словно ничего и не было, оставляя наедине с непонятным сожалением и привкусом горечи во рту, где-то под языком.</p> <p> [indent] все было хорошо, когда мы позавтракали вместе, а потом разошлись - ты в свою кровать, а я на диван, на котором едва умещался в рост, но мне было так комфортно в этой уютной квартирке, что я и не собирался жаловаться, тем более что ничего не изменилось и на следующий день: опять разговоры, опять возможность узнать друг друга получше, договоренность поужинать в городе, и место теперь выбирала ты. а потом - не знаю, то ли в голову ударило сладкое вино, то ли твои сладкие духи, щекочущие нос, но держать себя в руках мне было сложно. а ты и не сопротивлялась. послушно вложила свою ладонь в мою, пока ты прогуливались медленно по патрикам, избегая другие парочки и моих знакомых, разумеется, исключительно по работе; потом позволила накинуть на твои узенькие плечи мой пиджак - тут же закуталась в него, как пташка, просунула руки в длинные чересчур рукава и спрятала их в пустых карманах; затем сама предложила посидеть на свободной скамейке и сама же опустила голову на мое плечо, прижимаясь бочком ближе, сначала заставляя мое сердце пуститься в бешеный пляс, а потом успокаивая его моментально и возвращая в мерный ритм. ты даже не удивилась, когда я повернул твою голову к себе и, не спрашивая разрешения, поцеловал осторожно, ненавязчиво и неторопливо - только улыбнулась, глянула игриво из-под опущенных ресниц и спросила, не хочу ли я вернуться к тебе. а я хотел. я очень хотел, и именно это мы сделали, заказав такси. к счастью, тачка не заставила себя долго ждать, и уже очень скоро твои пальчики расстегнули мою рубашку на добрые пять пуговиц, практически до середины, а длинные ноготки царапали грудь, цепляя тонкую серебряную цепочку на шее, пока я старательно вылизывал твой рот, не позволяя ни единому шумному выдоху и ни единому стону вырваться наружу, в темный салон авто понимающего водителя. по возвращении домой мы даже не добрались до твоей кровати: вход в спальню был мне все еще недоступен, но ты не имела ничего против разобранного дивана, и я - тем более. пиджак был сброшен в прихожей, рубашка выпущена из-за пояса брюк и оставлена там же, но ты так и не разулась: слишком сложный замок на босоножках не поддался с первого раза, пытаться еще раз никто из нас не собирался, но это к лучшему: в них твои ноги казались еще длиннее и стройнее, и за тонкие ремешки было безумно удобно держаться, когда они, твои ножки, оказались на моих плечах. такая чувственная, такая податливая и безумно хрупкая, лишенная трусиков, но оставшаяся в лифе - полупрозрачное кружево ты смогла спустить на живот, оголяя грудь и бледно-розовые соски, которые самостоятельно же сжимала меж пальцев, и твои густые волосы разметались по подушке, на которой я спал еще этим утром. ты кусала пухлые губы, зажимала меж зубами палец, чтобы заглушить стоны, пыталась коснуться себя ладонью, чтобы дополнить ощущения, но я не позволил, я хотел самостоятельно сделать тебе хорошо, без твоей помощи, и поэтому наблюдал, наблюдал и двигался так, как нравилось тебе, чувствуя, как капельки пота катятся вниз по вискам, как напрягается спина и руки, когда наклонялся ниже, чтобы поцеловать в губы, в щеки, в шею, чтобы втянуть в рот сначала один, а потом другой сосок, чтобы выпрямиться и прижаться губами к острой коленке или косточке на щиколотке - если ты спросишь, я честно тебе скажу; я не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась, и я не хотел, чтобы она стала единственной, но ты, кажется, хотела именно этого. потому что проснулся я уже один, хоть и помнил, как ты засыпала, прижимаясь ко мне обнаженной. ты сидела в кресле, и рядом были сложены мои вещи аккуратной стопкой. ты даже храбрилась смотреть мне прямо в глаза, когда говорила о том, что это ошибка; когда просила оставить все, как есть, и объясняла популярно, почему мне следует уехать. ты поджимала губы, теребила браслетик на запястье и волновалась, но старательно делала вид, что держишь ситуацию под контролем. а я дал слабину. и я ушел, уверенный в твоей правоте. но уходить, насть, мне не хотелось. и что-то внутри подсказывало, что тебе не хотелось тоже.</p> <p> [indent] может быть потому что ночью ты прижималась ко мне так, словно боялась упасть, хотя на диване оставалось еще свободное место; ты холодным носом вжалась в мое плечо, спиной, выгнутой по-кошачьи, прижималась к моей груди, и дышала так ровно, так спокойно во сне, не чувствуя, как я перебираю длинные рыжие пряди, как играю с бретелькой майки, надетой после совместного душа, как поправляю резинку аккуратных хлопковых трусиков, как отлаживаю мягкое бедро и оголившийся живот; как придираюсь к тебе еще ближе, чем ты ко мне, чтобы накрыть одним на двоих одеялом, чтобы зарыться в волосы лицом, чтобы обвить поперек талии, не позволяя выскользнуть из объятий на самой границе сна. тебе было спокойно со мной, комфортно и безопасно; тебе было приятно, а такое, милая, сложно изобразить; такое либо есть, либо нет, и в тебе его оказался целый океан. </p> <p> [indent] так что, да, это была самая тупая затея в моей жизни, но я знал, что иначе не получится. дозвониться - не вариант, я в блоке абсолютно везде. создавать новый профиль в инсте палевно - ты бы наверняка отказалась переписываться с девчонкой, у которой о подписчиков, три подписки и все фотки выложены одной вчерашней датой, поэтому я прибегнул к последнему методу: воспользовался профилем иры, с которой мы работали над совместным проектом. она разве что пальцем у виска не покрутила, когда я сказал, что нужно сделать, но согласилась, когда поняла, что вопрос касается дел любовных, а не какой-то тупой херни. сначала она пролайкала пару твоих постов и почекала истории в актуальных; потом подписалась, а потом, сделав скрин прайса и прикрепив его в качестве вложения, написала тебе о встрече. точнее, делал все это я, пока ира потягивала через трубочку раф на альтернативном молоке с персиковым сиропом и дожевывала блинчик с семгой и яйцом пашот - разумеется, она не собиралась помогать мне просто так, но я и не осуждал, я готов был оплатить ей все, что угодно, лишь бы она и дальше не требовала свой телефон назад. к моему счастью, ты ответила практически сразу: я успел выкурить одну сигарету, выпить одну чашку американо и один раз сходить в сортир, когда ответ появился в строке уведомлений. список свободных окошек, выгодные предложения и все то, что меня парило меньше всего. ближайшая дата - пятница, буквально три дня, и это так долго и одновременно так близко, что я согласился. заставил иру перевести предоплату, чтобы не спалиться своей картой, пообещал, что приеду вовремя, и только потом с облегчением выдохнул. хотелось пить. но уже не кофе, а чего-нибудь, что гораздо крепче. потому что у меня, наконец, получилось. ира просила о таком сюжете, мол, если выгорит история, рилс реально залетит, и я бы с ней согласился - девчонки лет пятнадцати залайкают, а пацаны начнут снимать то же самое, чтобы хайпануть на девичьем внимании и их хрупких сердечках, но о работе я думал в меньшей степени, и если честно, не думал вообще. пришлось поставить на стоп два проекта, остановиться в написании сценариев, тормознуть руководителей и сдвинуть сроки как минимум на неделю. на самом деле конкретная дата все еще висела в воздухе под знаком вопроса, и я не знал, когда все сдвинется с мертвой точки. такое со мной было впервые. и такое мне не особо нравилось: я чувствовал, что подвожу людей, но желание не подвести тебя было важнее. сильнее. и как будто бы даже... как будто было осязаемым, представляешь? </p> <p> [indent] билет на сапсан я купил тем же вечером. долететь было бы значительно быстрее и менее затратно по энергии, но поезда мне нравились; возможность уединиться со своими мыслями привлекала точно так же, как возможность поработать, заняв удобное место у окна, но я понимал, что ни о чем думать попросту не смогу. в небольшой дорожной сумке вместо камеры, штатива и мака лежала запасная пара штанов, сменное белье и футболки - в москве было куда жарче, чем в питере; бритвенные принадлежности и зарядник для телефона. я надеялся, что ты впустишь меня не только в свой импровизированный офис, но и в свою квартиру, но на всякий случай забронил номер в отеле, чтобы не остаться на улице без возможности провести ночь под какой-нибудь мало-мальски приличной крышей. когда ты выставляла меня из дома, ты выглядела уверенно. воинственно, как валькирия, с распущенными волосами, алеющими пятнами смущения на лебединой шейке и уставленным в пол взглядом. ты не смотрела на меня, стояла молча, скрестив руки на груди, и царапала редкие веснушки на предплечьях ноготками, слова пыталась заставить себя что-то сделать. непонятно только, что именно - молчать или заговорить? держать все в себе дальше и разболтаться? дождаться, пока я сдамся и скроюсь за створками лифта или надеяться, что не уйду? поверь, кошечка, я бы не ушел. но мне далеко не семнадцать; я не делаю то, чего девушка не хочет и я привык к разговорам через рот, особенно при решении проблемы. я привык слушать, а не додумывать, и если ты хотела, чтобы я затолкал тебя же в твою квартиру, прижал к двери с другой стороны и целовал упоенно до нехватки кислорода - я был бы готов это сделать. но не после того, как ты сказала, что мне следует уйти. не после того, как сказала, что я свободен, что больше нас ничего не связывает. не после того, как попросила не лезть, не привязывать, не быть таким с тобой - в общем, не после того, как ты обнажила передо мной душу в надежде защититься от меня. и это... знаешь, насть, это ранило меня не меньше, чем тебя. твое доверие, используемое в качестве защиты. в качестве попытки скрыться. как будто я бы смог сделать тебе больно. как будто я хотел это сделать. наверное, у тебя были поводы так считать. ты ведь росла без отца, с отчимом, и наверняка, каким бы хорошим человеком он ни был, отцом он тебе не стал. и не показал, каким должен быть мужчина. ты не знала этой любви, этого внимания и тепла. ты не была его маленькой принцессой, он не возился с тобой, не учил правильно разговаривать с мужчинами (не бояться их, не поддаваться на их провокации, не чувствовать себя глупой и слабой рядом с ними, не уступать их прихотям). он не баловал тебя, как не баловала и мать, которая, вероятно, была увлечена обустройством своей личной жизни, и это грустно, ведь ни один ребенок не заслуживает равнодушия при живых родителях. в твоих глазах плескалось столько разочарования и тоски, пока ты разглядывала стоящий в вазе букет - твой букет, бережно оставленный в воде официантом на время нашего ужина, когда я рассказывал тебе о своей бывшей - от того, что у тебя такого не было. ни красивых ухаживаний, ни подарков или цветов - просто так, а для меня это было мелочью. чем-то настолько естественным, что уже практически не стоящем внимания. ты касалась хрупких, таких же хрупких, как ты, лепестков, перебирала их меж пальцев и кусала задумчиво губы. кивала невпопад, а когда я спрашивал, все ли в порядке, ты просила не останавливаться и продолжать. в какой-то момент мне показалось так неправильно говорить о прошлом. о женщине, из-за которой все это случилось - я не могу назвать наше знакомство дерьмом, потому что все, что связано с тобой, откликается только теплом; наверное, было бы правильно сказать не из-за которой это случилось, а благодаря которой это произошло. потому что у тебя получилось. да, не правильно, но получилось меня привязать. а дальше, я был уверен, в свои руки все взяла судьба. даже не ты, и уж тем более не я. знаешь, пока я ехал в поезде эти четыре часа, слушая свежие выпуски подкастов в наушниках, я думал о том, что тебе скажу. в заметках на телефоне есть отдельная папка, посвященная тебе. каждый день я открывал новую, и каждый день писал то, что заставляло тебя вспоминать, что заставляло твой образ всплыть перед глазами. я писал короткие фразы и даже развернутые предложения за завтраком в кафе или во время обеденного перерыва, писал, пока торчал в пробке или ждал, когда прогреется тачка. я писал о том, что было с тобой связано, и о том, что мне откликалось. а потом я начал писать то, что хотел бы тебе сказать, и вдруг понял: не смогу. все эти слова не то. звучит неправильно. слишком скомкано, слишком громогласно, слишком пафосно. да, от сердца и да, от души, но о таком говорить вслух не принято, а сообщения тебе отправить у меня не было ни единого шанса. ты поступила жестоко и эгоистично. ты пыталась защитить тебя и пока что у тебя это успешно получалось, но вот - четыре часа сами себя изжили, и я с прибытием в москву храбрости во мне стало только больше. </p> <p> [indent] в нашей переписке не сохранился адрес, потому что ты его ни разу не писала. не называла даже в голосовом, озвучила только во время телефонного разговора - в первый раз, и продиктовала второй, когда мы вызывали такси к тебе домой после продолжительной прогулки. мне повезло, что заказывал тачку я, и все сохранилось в истории; иначе пришлось бы звонить ире и выторговывать нужные координаты у нее. до моей, то есть ее, записи еще добрых полтора часа. быстрый перекус салатом с ростбифом и крепленным черным чаем помог скоротать время. я торчал аккурат напротив коворкинг-центра, в котором ты держала кабинет, и с моего места было отлично видно девушек и женщин, стремящихся к тебе попасть. вот две подружки, скорее всего студентки, прижимаясь друг к другу плечиками что-то бурно обсуждали перед тем, как зайти в здание, а потом - через пятнадцать минут - вышли с понурыми головами. вероятно не поделили жениха. или рассчитывали нагадать успешную сдачу экзаменов, пока ты не посоветовала им открыть учебники хотя бы раз за семестр. вот еще одна мадам - высоченная, стройная, вся стремящаяся куда-то вверх. острые черты лица, угловатое тело, затянутое в кожу, будто она сбежала с бдсм-сессии - не было понятно, как все прошло, потому что ее лицо не выражало никаких эмоций ни в тот момент, когда она заходила, ни в тот - спустя полчаса - когда выходила. я отвлекался на телефон время от времени, вносил изменения в рабочий календарь, делал правки в открытых документах, строчил в заметках то, что приходило на ум, а потом, когда отвлекся, чтобы утереть уголки рта салфеткой, увидел тебя. ты вышла во двор, чтобы подышать свежим воздухом. пила раздобытый где-то бабл-ти ярко-розового цвета, пыталась справиться с распущенными волосами, потому что ветер нещадно их трепал, и все во мне порывалось встать и пойти тебе на встречу, но я заставлял себя сидеть дальше. потому что иначе ничего бы не вышло. потому что тогда ты не открыла бы мне дверь. а так, спустя десять минут, ты отправилась обратно, к себе. я выждал еще десять - и пошел следом. с полупустым желудком не так волнительно. как будто бы в горле не так сухо и руки не одолевает тремор. время моей записи - записи иры - уже подходило, и я не собирался опаздывать, чтобы зачем-то портить первое - уже третье, на деле - впечатление. речка двери поддалась легко. было открыто. на удивление минимум антуража. ни тебе черепов, ни тебе скелетов за темными тяжелыми шторами. не было и их. только приглушенный свет и аромадиффузоры на полках, мягкие пуфы на полу и коврики с высоким ворсом. выглядело уютно. под стать тебе. знаешь, будто бы ты не обманывала людей за их же бабки, а проводила сеансы очень комфортной психологической поддержки. варишь какао, даешь милое прозвище, держишь за руку и все такое. я слышу, как ты зовешь иру; как шаркаешь подошвой обуви по полу и шагаешь ко мне навстречу, и вмиг теряю весь запал. блять, это так по-детски? что я вообще здесь забыл? я хватаюсь за полупрозрачную тюль ровно в тот момент, когда за нее хватаешься и ты, чтобы отдернуть в сторону. на твоем лице шок. ты видишь явно не то, что хотела увидеть, и я не знаю, чего в твоем лице больше - страха, непонимания или какого-то необоснованного облегчения. но ты вдруг сжимаешь губы в тонкую линию, а пальцы в маленький кулак, и размахиваешься, чтобы ударить. это дико, в курсе? я успеваю твою руку осторожно словить, чтобы не сделать больно, аккурат возле своего лица. <strong>- ты конечно та еще кошка, но не нужно так сразу выпускать коготки, ладно?</strong> - я улыбаюсь, пытаюсь разрядить обстановку, не выпускаю твою руку. мне так хочется продлить этот физический контакт. мне так хочется тебя поцеловать, веришь? но я знаю, что это будет неуместно. прямо сейчас ты не позволишь мне прижаться губами к твоим губам, поэтому я действую иначе и целую - это не сравнится, но все же - целую острые костяшки, каждую, неторопливо, заставляя тебя обмереть. <strong>- прежде чем ты скажешь, что мне нечего здесь делать, давай хотя бы поговорим, насть, прошло не пять минут и не два дня после нашей последней встречи, окей? я в трезвом уме и в здравой памяти, чтобы говорить то, что говорю. я тебя в прошлый раз выслушал. теперь послушай ты меня. поговорим здесь?</strong> - я киваю на входную дверь за моим плечом, на панорамные окна, сквозь которые мы хорошо просматриваемся с улицы, <strong>- пройдем к тебе или ты согласишься пообедать со мной в городе?</strong> - хотя это, на самом деле, даже не вопрос. навряд ли ты нормально ела. и нормально не ел я. клиентов у тебя сегодня тоже не планируется, ира узнала это специально для меня, так что поговорить нам правда придется. и провести вместе как минимум пару часов - тоже. до тех пор, пока все точки над и не будут расставлены. а потом - как карта ляжет, да, кошечка? буду надеяться, что положить ее смогу я сам. так, чтобы нам обоим от этого стало лучше. так, чтобы ты от меня больше не убегала.</p> mybb@mybb.ru (дмитрий) Mon, 24 Mar 2025 17:42:35 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=3592#p3592 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=2710#p2710 <p>цвета</p><div class="code-box"><strong class="legend">Код:</strong><div class="blockcode"><div class="scrollbox" style="height: 35em"><pre> /* TABLA --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------*/ .banners::-webkit-scrollbar, msg2 span::-webkit-scrollbar { width: 3px; height: 3px; } /* banners */ .banners { margin: 0px 0px -10px -10px; width: calc(100% + 20px); height: 40px; overflow: auto; box-sizing: border-box; display: flex; gap: 9px; } .banners a { opacity: 0.3; mix-blend-mode: luminosity; filter: grayscale(1); } .banners a:hover { opacity: 1; mix-blend-mode: normal; filter: none; } /* copy */ a.copy { width: 100%; font-family: var(--font); text-transform: uppercase; font-size: 7px; letter-spacing: 1px; font-weight: 700; display: flex; justify-content: center; opacity: 0.85; height: 20px; margin: 0 0 20px 0; align-items: center; color: var(--col1) !important; opacity: 0.5; } a.copy:hover { opacity: 1; } a.copy span { position: absolute; background: var(--pun); transition: all 0.5s; opacity: 0; letter-spacing: 0.5px; } a.copy:hover span { opacity: 1; transform: scale(1.2) translateY(-1px); } /* FUNCTIONAL --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------*/ ul, dl, li, dd, dt { padding: 0px; list-style: none; } .modal-inner { padding: 10px; } /* mask */ #mask_dialog .inner, .editBookmark, #MyBookmarks, .hvStickerPackModal { font-family: var(--font); text-transform: lowercase; letter-spacing: 0.5px; border-radius: 0 !important; } #mask_dialog .hv-mask-dialog-title, .editBookmark h1, #MyBookmarks h2, #MyBookmarks h1 { color: var(--notify); } #mask_dialog form#mask_form { max-width: 480px; } /* bookmark */ .post .bookmark, #BookmCntToggle.default-style { color: var(--notify) !important; } .editBookmark h1, #MyBookmarks h2, #MyBookmarks h1 { display: block !important; font-size: 14px; margin: 10px 10px 0 10px; text-align: center; } #MyBookmarks span.scrl { box-shadow: none !important; margin-left: 5px !important; width: 114px !important; text-shadow: none !important; background: #00000014 !important; transition: all 0.5s; line-height: 0 !important; padding: 0 !important; height: 20px; display: flex; justify-content: center; } #MyBookmarks span.scrl span:before { content: '\e5ce' !important; font-family: var(--mat); font-size: 20px; font-weight: 800; } #MyBookmarks span.scrl span { height: 100%; display: flex !important; align-items: center; } #MyBookmarks span.scrl.b span { transform-origin: 50% 50% !important; } #MyBookmarks span.scrl:hover { background: var(--col1) !important; } #MyBookmarks .BookmarkL &gt; span.last_click { box-shadow: none !important; background: var(--bg-color) !important; } #MyBookmarks inner { padding-top: 30px !important; } /* smilies */ .hvStickerPackModalContent { border: 1px solid var(--col1); align-items: center; justify-content: start !important; } /* legends */ #profile .container legend, .adformal h2, #viewprofile h2 span, #profilenav h2, #pun-adnav h2, #pun-admain h2 span, legend span { font-family: var(--font); font-weight: 600 !important; letter-spacing: 0.5px; text-transform: lowercase; font-size: 14px !important; margin: 0px; position: relative; padding: 0 50px 10px 0; color: var(--col2); border-bottom: 1px solid var(--col1); } /* del, abbr, underline */ del { filter: blur(1px); text-decoration: none; transition: all 1s cubic-bezier(0.2, 0.2, 0.2, 1), color 0.5s 0.2s linear; opacity: 0.5; } del:hover { font: inherit; filter: none; opacity: 1; } abbr { border-bottom: 2px dotted var(--col1); text-decoration: none; } .bbuline { border-bottom: 1px solid; font-style: normal; } /* lines */ .post-content hr { border-top: none; } .post-sig dt { border-top: 1px solid; margin-bottom: 20px; } dd { line-height: 150%; margin-left: 0px; } .fs-box.inline, .post-sig dt, .post-content hr { border-color: var(--col1) !important; opacity: 1 !important; } /* infoboxes */ .info-box, .info { font-family: var(--font); text-transform: lowercase; letter-spacing: 0.5px; margin-bottom: 20px; line-height: 15px; } /* TITLE, TOOLTIP / NOTIFICATIONS --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------*/ #tooltip, .tipsy-inner { z-index: 999999; border-radius: 0px !important; padding: 3px 7px; font-family: var(--font); text-transform: uppercase; font-size: 9px; letter-spacing: 0.5px; } #tooltip, .tipsy-inner, #respect figure .prof, .tipsy-inner a { color: var(--pun) !important; text-decoration: none !important; } #tooltip { position: absolute; max-width: 200px; display: none; } #tooltip, .tipsy-inner, .num_msg, .bubble, .jGrowl-notification, .jGrowl .messag_theme, #messages-list a.Author { background: var(--notify) !important; } /* notifications */ .num_msg, .bubble, .jGrowl-notification, .jGrowl .messag_theme, #messages-list a.Author { text-shadow: none !important; font-weight: normal !important; } .notification-right { overflow: hidden; } .notification-item { padding: 10px; } #navpm { position: relative; } .num_msg { margin: 0 !important; right: -11px; top: calc(50% - 5px); font-size: 8px !important; height: 10px !important; font-family: var(--font); font-weight: 600 !important; display: block !important; border-radius: 50% !important; } .bubble { position: relative !important; top: -1px !important; right: -4px !important; } .notify-message .jGrowl-close { padding: 2px 5px !important; } /* ADMINSTYLE --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------*/ #pun-admain legend span { padding: 0 !important; border: none; margin: 10px 0 0 -10px !important; } #pun-admain h2 span { white-space: nowrap; } #pun-adnav li, #pun-adnav h2, .adformal h2 { padding: 0 !important; } .adcontainer { padding-top: 20px; } .contains-textarea .adlabel { color: #000 !important; } #pun-admain fieldset p { font-family: var(--font); text-transform: lowercase; margin: 10px 1px; background: #00000008 !important; border: none !important; outline: 1px solid var(--col1); border-left: 200px solid var(--col1) !important; min-height: 40px; padding: 10px !important; } #pun-adnav h2, .adformal h2 { background-color: inherit !important; border: none !important; } .adcontainer { border: none !important; } #pun-admain1 form.adcontainer, #pun-admain2 form.adcontainer, #pun-admain-new form.adcontainer, #pun-admain1 div.adcontainer, #pun-admain2 div.adcontainer { padding: 0px !important; } #pun-adnav a { font-weight: normal !important; } .adformal h2 { margin-top: -20px !important; } #pun-admain fieldset { padding: 0 !important; } #pun-admain .adcontainer th { background-color: transparent !important; } #pun-admain .linksb { width: 733px; height: 40px !important; } #pun-admain .postlink { margin-top: -10px; } #pun-admain #form-buttons { display: block; } .punbb-admin thead tr { display: table-row; } #pun-admain .usermail { display: block; margin-top: 5px; } /* UPb / DOWNb --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------*/ .go-up, .go-down, #Go_Top, #Go_Bottom { cursor: pointer; opacity: 1; display: none; position: fixed; z-index: 9999; transition: all 0.5s; margin-left: 1040px; bottom: 50%; } .go-up, #Go_Top { margin-bottom: 0px; } .go-up:before, #Go_Top:before { content: 'up'; } .go-down:before, #Go_Bottom:before { content: 'down'; } .go-up:before, #Go_Top:before, .go-down:before, #Go_Bottom:before { display: block; transition: all 0.5s; font-size: 0; width: 50px; height: 50px; background: var(--pun); border-radius: 50%; } .go-down, #Go_Bottom { margin-bottom: -130px; } .go-up:hover:before { transform: scale(1.3) translateY(-30px); } .go-down:hover:before { transform: scale(1.3) translateY(30px); } /* THEMES --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------*/ msg { background: url(https://forumstatic.ru/files/001c/47/40/48828.jpg); display: grid; margin: auto; width: 470px; height: 420px; border-radius: 30px; font-family: var(--font1); font-size: 10px; position: relative; padding: 20px 55px; box-sizing: border-box; gap: 13px; grid-template-rows: 1fr 220px 37px; } msg1 { display: grid; grid-template-columns: 40px 1fr; gap: 4px 27px; grid-template-rows: 1fr 1fr; grid-template-areas: 'img name' 'img online'; align-items: center; } msg1 img, sms1 img.ava, sms2 img.ava { grid-area: img; width: 40px; height: 40px; object-fit: cover; border-radius: 50%; border: 4px solid #CE8484; box-sizing: border-box; } msg1 b { grid-area: name; font-size: 15px; letter-spacing: 0.05em; color: var(--bg-color); display: flex; align-items: flex-end; height: 100%; } msg1 i { grid-area: online; font-weight: 400; font-style: normal; color: #959595; display: flex; align-items: flex-start; height: 100%;letter-spacing: 0.05em } msg2 { display: block; border-radius: 30px; background: #F0F0F0; width: 100%; height: 100%; padding: 27px 44px; box-sizing: border-box; } msg2 span { display: flex; width: 100%; height: 100%; overflow: auto; padding-right: 10px; flex-direction: column;gap: 20px; } time { display: block; text-align: center; color: #959595; letter-spacing: 0.1em; } sms1, sms2 {display: flex;flex-direction: column;position: relative;justify-content: flex-end;gap: 13px;} sms1 {padding-right: 50px;} sms2 {padding-left: 50px;} sms1 img.ava {position: absolute;right: 0;} sms2 img.ava {position: absolute;left: 0;} txt { background: rgb(225 225 225 / 64%); border-radius: 25px; color: #5F5F5F; letter-spacing: 0.11em; text-transform: lowercase; padding: 20px; } sms1 txt:last-of-type { border-bottom-right-radius: 0 !important; } txt img { display: block; margin: 10px 0;max-width: 200px; } msg3 { border-radius: 25px; background: rgb(225 225 225 / 64%); display: flex; align-items: center; font-size: 12px; padding: 0 35px; color: #959595; letter-spacing: 0.05em; }</pre></div></div></div> mybb@mybb.ru (монегаск) Mon, 03 Mar 2025 19:02:42 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=2710#p2710 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=2690#p2690 <p><span style="font-size: 18px"><span style="font-style: italic">но самые счастливые песни - пишут несчастные люди;</span></span><br /><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] — и долго ты еще планируешь заниматься этой ерундой? — голос звучит резко, холодно, остро, как лезвие металла которое вот-вот полоснет горло, эхом вторит мерзкому скрипу ножа по фарфоровой тарелке, оседает неприятным послевкусием на кончике моего собственного языка и мне приходится облизнуть губы инстинктивно, чтобы избавиться от горечи, которая ртутью, свинцом, цианидом наполняет изнутри и разъедает с болезненным шипением. <span style="font-style: italic">его</span> голос никогда не звучал мягко и я привык выискивать мизерные крупицы тепла в привычной стали, филигранно выуживать из равнодушия мнимую порцию какого-то одобрения - насытиться не получиться, только подавиться, чтобы с годами все это переросло в раздражение, привычное принятие, съедающее изнутри разочарование. неодобрение кипящей пенкой всплывает в каждом разговоре, в каждом выплюнутом слове, в каждом резком жесте и высокомерном взгляде: взрослея, в попытках спасти атлантиду от участи разрушения - осталось лишь доказательство неизбежной судьбы затопленного города под толщей морской воды. иногда, соль оседает в легких до скрипа после каждого выдоха, иногда, дышать почти невыносимо, иногда, пальцы запятнаны пылью, а глаза застилает густая дымка - а иногда, до жгучего смеха под диафрагмой становится наплевать. аппетита нет абсолютно никакого и я продолжаю ковырять вилкой уже остывший кусок мяса. как обычно, мама не готовила ничего. заказала из своего любимого ресторана, расфасовала все по красивым тарелкам, предварительно выбросив все контейнеры и пакеты, создавая иллюзию того, что у нас все нормально. она даже не смотрит ни на меня, ни на него. словно ее здесь нет, словно ей не интересно: безучастно отпивает по глоточку своего дорогущего вина и заедает его сыром и виноградом. я отпускаю вилку, отодвигаю тарелку - короткая усмешка, жест такой привычный, потому что я так делал всю свою осознанную жизнь находясь с ними за одним столом, а потом снова поднимаю свои глаза на отца. — ты называешь ерундой все, что я делаю. о чем именно ты говоришь? — он смотрит на меня украдкой, раздраженно пережевывает кусок своего стейка и не торопится прерывать повисшее молчание. я все понимаю, но вывести его из себя мне хочется сильнее. только когда он злится, он проявляет хоть какие-то эмоции по отношению ко мне, кроме равнодушия и строгости. только когда он злится, мне кажется что он не настолько мне отвратителен. — о твоей работе. если это, конечно, можно так назвать. — я не сдерживаюсь, мотаю головой и издаю смешок. для него все это продолжение ребяческих игр. музыкальная школа была не поощрением моих интересов, а потаканием небольшому капризу, лишь бы не мешался под ногами и не раздражал своим присутствием. купленная гитара в тринадцать была не стремлением поддержать, а попыткой откупиться дорогущим подарком на новый год. пианино в большом зале скорее как предмет роскоши и декор интерьера, чем желание услышать как я умею на нем играть. в конечном итоге, мне запретили им пользоваться, чтобы не сломать и не испортить - в доме и без того было слишком шумно от вечной ругани, постоянных упреков и громких разговоров отца по телефону. я оставляю его вопрос без внимания. жутко хочется встать и уйти. не прощаясь, не извиняясь, не ссылаясь на какие-то глупые и несущественные дела. но я продолжаю сидеть за столом, наблюдая за тем, как отец продолжает есть, периодически поднимая на меня свой тяжелый взгляд. ждет оправданий, ждет вину, ждет ответной реакции: — тебе почти тридцать. в твоем возрасте я уже добился очень многого, глеб, а ты все еще застрял в подростковом возрасте. — он чеканит каждое слово, проговаривает его строго, резко, каждой буквой пытается что-то всковырнуть внутри, до крови содрать кожу, будто бы только если начнет кровить - я почувствую; словно только если начнет гноить - я перестану быть равнодушным. я не нахожу в себе больше силы смотреть на него. боюсь вспылить, боюсь своей же реакции, ладонью под столом сжимаю ткань широких джинс и на пару секунд закрываю глаза. я знаю что он видит: он ненавидит во мне мою агрессию, терпеть не может когда я повышаю на него свой голос, он с презрением смотрит на меня когда я загораюсь - и отвечает так холодно, что тушит моментально любой пожар и это ненавижу уже я. он считает что я весь соткан из изъянов, он считает что плохо меня воспитал, что позволял мне слишком многое, что я сын, который недостоин его имени: я никогда не говорю о себе используя отчество. никогда глеб аркадьевич. всегда глеб демещенко. его имя как болячка, которую мечтаю выскрести из самого себя, даже если это ничего не изменит. абсолютно ничего. — оденься завтра поприличнее и приезжай ко мне. познакомлю тебя с влиятельными людьми. пообщаешься с ними, может придешь к каким-то выводам. — он закидывает в рот последний кусок мяса, прожевывает его неторопливо и откладывает в сторону приборы, после чего цепляет бокал вина и опустошает его тремя большими глотками. отросшие волосы спадают на лоб и я пальцами зачесываю их назад, прикрываю глаза, а потом скрещиваю руки на груди и откидываюсь на спинку: — ну и нахера мне это? — он почти не реагирует на мой выпад, сводит брови на переносице и скрещивает руки в замке на столе, поддается чуть вперед, в противовес мне, потому что пытаюсь вбиться в спинку стула еще сильнее, лишь бы подальше от него. — я все еще надеюсь что тебе хватит ума начаться заниматься чем-то более серьезным, глеб. но если тебя не устраивает такая мотивация, они могут помочь открыть свою студию, если ты их убедишь, конечно. — <span style="font-style: italic">конечно</span>. он любит ставить условия, любит играть в то, что всегда соответствует его планам и его идеям, он так сильно любит манипулировать, что мне вмиг становится тошно. я встаю с места, мешкаю лишь минуту, прежде чем развернуться и направиться в сторону входной двери. уже семь сраных лет я не беру у него деньги. ни одной копейки, я не пользовался тем, что он закидывал на мою карту, а потом заблокировал ее, поменял, чтобы у него не было данных. я пахал, работал, сделал все, чтобы обрести финансовую независимость, но он знает - этого не всегда достаточно. он знает за какие ниточки дергать и раздражение жидкой горечью растекается по артериям, бурлит венозной кровью, жжет до зуда и неумолимой рези. я пришел. на следующий день я правда пришел в его офис, разве что не последовал его примеру и не сменил привычное на рубашку с открахмаленным воротом. я не терял ничего, потому что и обещаний своему папаше я тоже никаких не давал. место секретарши пустовало - на самом деле, церемониться и ждать я не собирался. и мы столкнулись с тобой ровно в тот момент, когда ты вышла из его кабинета, нервно поправляя подол короткой и пиздец какой обтягивающей юбки. твои щеки пылали, зрачки были расширены, ты замерла лишь на мгновение, а потом сразу же скрылась - отец затягивал галстук, когда я прикрыл за собой дверь и все было так ясно, все стало так понятно по его неровному дыханию, по слегка расфокусированному взгляду, по чуть дрожащим пальцам. отвращение подкатило к гортани моментально, в носоглотку въелся запах моей собственной злости. я знал что он изменяет маме. это было так естественно, когда все его секретарши были даже младше меня, но отчего-то, я не был готов увидеть последствия его измен вживую. я улыбнулся: наигранно, почти измученно, фальшиво. — хороший кофе она варит? — впервые он не нашелся ответом. позволил паузе растянуться долго, прежде чем он обрел самообладание и смог снова занять свое место за столом, смотря на меня свысока даже сидя. — да. и работу свою делает хорошо. — он ответил отстраненно, также холодно, также безэмоционально. я больше ничего не сказал, только помотал головой и ушел, намеренно хлопнув дверью громче чем следовало. ты сидела за столом, поправляла волосы, смотря в небольшое, карманное зеркальце, дернулась инстинктивно, когда я прошел мимо и остановился напротив. ты была красивой. просто пиздец какой красивой, ева. пухлые губы, уверенный взгляд, идеальный макияж, совершенная фигура. ты была нереальной и я смотрел на тебя несколько минут, а ты продолжала молчать, выжидая. я вытащил из заднего кармана штанов телефон, разблокировал и протянул его тебе - ты сообразила сразу же, вбила свой номер, подписала его своим именем, а потом вернула его обратно. — поужинаешь сегодня со мной? — ты растеряно захлопала ресницами - не сомневаюсь, ты дала мне тогда свой номер потому что думала что мне он нужен по работе. ты прогадала. твое молчание затянулось, а потом ты коротко кивнула, подтверждая свой жест тихим согласием. — хорошо. напишу позже. — я коротко улыбнулся и ушел. мы правда поужинали тем вечером. мы стали ужинать постоянно, заканчивая вечера в моей или твоей постели. и если ты спросишь в какой именно момент я запал на тебя, ева, я не скажу. может в тот чертов день, когда впервые тебя увидел?</span></p> <p><span style="font-size: 18px"><span style="font-style: italic">но самые красивые песни - пишут ужасные люди;</span></span><br /><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] и я болею, ева. болею так, что чувствую как ломаются кости, как в реберной клетке становится тесно из-за озноба, как сердце давно потеряло свой мерный ритм, как суставы слабеют и десны кровят. знаешь? на самом деле, уничтожают нас лишь те слабости, которые мы так отчаянно стремимся оправдать. я болею каждой клеточкой, каждым атомом, каждым лимфоцитом. болею изнутри так сильно, что еще немного и выкашляю легкие, а вместе с ними и литры желчи, крови и чувств, которые хотят выбраться наружу. потому что им там не место. потому что здравый смысл и ослабший организм отрицают, принять не могут, отталкивают - это не мое, это неправильно, так не должно быть. как так вышло, что я привязался? в какой момент я недоглядел и вместо поцелуя под кадыком, ты застегнула ошейник? в какой момент, ты провела не языком вдоль косточки на шее, а пальцами грубо, натягивая удавку? в какой момент я позволил тебе залезть голыми руками в мою грудную клетку и занести эту ебанную заразу, которая травит меня ежеминутно? так не должно быть. я не знаю почему тогда предложил поужинать. наверное, часть меня была разбита настолько, что отчаянно нуждалась в чьих-то руках; наверное, мне казалось с тобой будет легко. что если ты спишь с моим папашей, ты без зазрения совести сделаешь это и со мной. один, два, три раза и это не будет ничего значить ни для меня, ни для тебя. мой отец платил тебе наличными, я платил ужинами и долгими разговорами - только вот это нихера так не работало. потому что даже секс с тобой - просто сексом я не назову. потому что я не уходил после того как кончу, потому что я оставался до утра, потому что я целовал ночью, потому что прижимал тебя к себе. блять, это такое отчаяние, правда, ев? я думал что это поможет очистить мысли, отключить мозги, отфильтровать эмоции - заместо этого стало еще хуже. сложнее. запутаннее. потому что мне приходилось раз за разом повторять себе о том, что мы друг для друга никто и это ничего не значит, а на деле? однажды в телефоне ты перестала быть просто «евой» - возле твоего имени появилось красное сердечко. однажды мы перестали просто трахаться - мы начали заниматься любовью. однажды мы уже не спали вместе - мы болтали допоздна, обнимались, шептали на ухо, оставляли короткие поцелуи на коже, засыпая. однажды твой дом начал наполняться редкими, но цветами; наши переписки и разговоры стали ежедневным ритуалом; мы ходили не только в рестораны, но и в музеи, галереи, выставки - как оказалось, ты разбиралась в искусстве и постоянно мне говорила об этом, а я иногда говорил тебе о том, что мендельсон тоже хотел быть художником, а фрэнк синатра рисовал свою собаку. однажды все изменилось настолько, что привязанность ощущалась правильной, что ты начала вызывать тепло, что с тобой было так хорошо - мне не потребовалось много чтобы понять насколько сильно я на тебя запал. но это было болезнью. первые симптомы почти не ощутимы. до обострения, которое внутри грудной клетки начало меня ломать, дробить, рвать и сжирать. потому что каждый раз мне приходилось цепляться за простую идею - мы не вместе. ты не моя девушка, мы не встречаемся. ты не знаешь моих друзей и даже не знаешь где я работаю. ты не знала что я делаю в те дни, когда ты не со мной, зато я четко знал что делала ты. и меня воротило. блять, ева, я ненавидел осознание того, что ты спишь с моим папашей. я не искал тебе оправдания и, веришь? даже пытался научиться видеть в тебе лишь ту, которая готова на все ради денег - чтобы перестать испытывать слабость, чтобы не влекло, не тянуло, чтобы ты перестала быть для меня идеальной. но не работало. я ненавидел тебя за то, что ты раздвигала перед ним ноги: но моя любовь была сильнее и она поглощала остальное, не позволяя внутри поселиться чему-то постороннему. знаешь что паршивее всего? меня не отталкивала ты. но меня тошнило от самого себя. настолько слабого, настолько безвольного. я нуждался в чьей-то любви и ты мне ее давала, сама того не понимая. мне не было достаточно твоего тела: мне нужна была твоя душа, только ты, ева, забыла и сама где она у тебя находится. ты заперла ее так глубоко, чтобы не запятнать ее чужими, ненавистными тебе руками, чтобы не испытывать вину, чтобы не ненавидеть себя слишком сильно, до безумия, до боли, до изнеможения. но ты позволила мне зайти слишком далеко и я останавливаться не хотел, не мог, тормоза отказали. мне нужно было большее и на поводу своих амбиций я готов был разрушить абсолютно все. а ты меня боялась. моей вспыльчивости, моей агрессии, моей резкости. ты пыталась задеть ответно, но не могла, зато я задевал умело. ты пыталась выпустить когти, но забыла что сама себе же их отстригла. ты хотела задеть, хотела ранить, хотела что-то внутри меня сломать ответно: разве такой человек как я, по-твоему, не сломан уже достаточно? ты спишь с моим отцом, а я западаю на тебя. я засыпаю рядом с той, кто исполняет любые пошлые прихоти того, кого я ненавидел слишком сильно. ты говорила что не можешь поставить точку. не сейчас. и меня это злило, выводило из себя: ты не выбирала меня, а я нещадно ставил тебя перед выбором, потому что другого пути не было. я знал что двинусь, не справлюсь, что-то надломится раз и навсегда если это не прекратить - наверное, тебе нужно было держаться подальше от меня. потому что я плохой человек. потому что когда ты говоришь что я не такой, когда ты хвалишь мои недостатки, когда подчеркиваешь то, что любишь во мне - я лишь мотаю головой, потому что ты не права. я ужасный человек. <span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">поэтому и умею красиво любить.</span></span> иногда, знаешь, когда ты спишь рядом и рассветные лучи еще не пробираются через приоткрытые шторы, я позволяю себе поверить что все получится. иногда, когда ты целуешь меня нежно, долго, неторопливо, я позволяю себе забить голову мыслями о том, что мы сможем. иногда, когда ты так смотришь, когда произносишь мое имя, когда говоришь что тоже любишь, я позволяю себе ослепнуть в тупой и нездоровой иллюзии того, что у нас все будет. потому что ты сказала что уйдешь. сказала что прекратишь. сказала что хочешь быть только со мной. ты обещала что будешь только моей. не боишься, что на деле, все это чертова болезнь, которая, рано или поздно, нас убьет? потому что я знаю: знаю что когда умру, у смерти будут твои глаза. те же луны, которые отражаются в твоих зрачках. та же улыбка, напитанная солнцем. то же тепло на кончиках пальцев с длинными ноготками. и тот же теплый голос, который скажет что мы сможем. а потом все закончится.<br />может так закончимся и мы?</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] где-то в области солнечного сплетения злость выжигает поля, жжет костры, убивает удушливым дымом: когда его рука скользит вверх по твоему бедру я ощущаю как запах гари разъедает слизистую. чувствую как внутри все стягивается в тугой узел, до боли связывает цепями ненависть поперек каждой выпирающей косточки, когда пальцы лезут выше, пробираются под подол твоей юбки, напористо касаются кожи - я не моргаю, не могу оторвать своего взгляда, замечаю как ты напрягаешься, а глаза снова скользят к его руке. он знает что я смотрю. и ты знаешь что я все это вижу. я чувствую привкус крови во рту, внутренняя стороны губы прокусана и я облизываюсь в тот момент, когда он убирает руку. он никогда себе такого не позволял. как провокация, словно понимает причину по которой ты уходишь, не позволяешь ему большего. или он решил самоутвердиться, доказать и тебе, и мне, заодно, что он всегда делает как хочет. неприятное, мерзкое ощущение клубится внутри, забирается под кожу, обволакивает собой абсолютно все; я чувствую отвращение таких масштабов, мне мерзко, мне хочется выблевать все изнутри себя, хочется позволить себе отреагировать острее чем должен. потому что он смотрит, выжидает, не отводит от меня своего взгляда даже в тот момент, когда теряет к тебе абсолютно любой интерес. разве можно испытывать такую злость к собственному отцу? разве моя ненависть, мое отторжение, мой гнев - разве они обоснованы? знаешь, ева, иногда мне кажется что я на него похож. иногда мне кажется что во мне его дряной характер. иногда мне кажется что я такой же, даже без блядского отчества, даже без привязи к его личности, даже в бесконечном отрицании: я хуевый человек. также как мой отец. и единственное что не позволяет мне сорваться: я не злюсь на тебя. я хочу тебя уберечь, хочу защитить, спрятать, хочу укрыть своей заботой, хочу сказать что все хорошо, поэтому в тот момент, когда ты выскальзываешь из комнаты, я моментально срываюсь с места и следую за тобой. я чувствую как за мной следит его взгляд, но мне все равно. в этот момент, когда он перешел черту, мне становится абсолютно все равно. потому что ты попросила подождать. потому что между нами пауза - разве это пауза вовсе? потому что ты сказала что мы будем вместе когда все закончится. но ждать я больше не могу, ева. я старался, я играл по твоим правилам и когда мы оказались в студии, и ты позволила стянуть с тебя твои трусики и довести тебя до оргазма, пока ты стонала шумно прямиком мне в ухо. я играл по твоим правилам в каждый из вечеров, когда мы засыпали вместе и я не мог себе позволить даже тебя поцеловать. я играл по твоим правилам все последние полторы недели: но больше не хочу. короткое движение, я касаюсь тебя, призываю остановиться и не позволяю тебе спрятаться за стыдливым взглядом. я смотрю на тебя сверху вниз: без каблуков ты еще ниже и мне безумно нравится эта разница в росте. ты начинаешь говорить, пытаешься оправдаться, я вижу как пугливо бегают твои глаза, как ты кажешься еще меньше, как чуть дрожит твоя губа: я тоже боюсь тебя потерять. и я не позволю этому сегодня случиться. мой указательный палец накрывает твои губы, а потом, следом, я целую. напористо, требовательно, голодно и жадно. потому что я истосковался, потому что мне этого не хватало, потому что я хотел этого пиздец как сильно. я позволяю себе сминать твои губы, позволяю поцелую стать влажным, позволяю себе размазать остатки твоей помады, скользнуть языком по нижней губе, а потом им же толкнуться внутрь. кусаю, тяну, зализываю и снова целую мягче, пока воздуха не становится мало, пока чужой голос не прерывает нас, пока ты не заставляешь меня остановиться, потому что вспоминаешь где мы находимся. мама вернулась из своей поездки - отдых в тае она намеренное называет командировкой, - я согласился поужинать дома исключительно ради нее и тебе не повезло, что мой отец так любит притворяться прилежным мужем, поэтому тебе пришлось ехать за ним. ты знала что я буду тут, мы переписывались час назад: голос моего отца из соседней комнаты возвращает меня к действительности и я нервно оглядываюсь. пропускаю твои слова мимо ушей. ты смягчила мою злость, но ее все равно много, она продолжает плескаться через края, поэтому я цепляю твою ладонь. аккуратно забираю бумаги и откидываю их на обувную полку, а потом бросаю на тебя один короткий взгляд, прежде чем настойчиво призвать тебя последовать за мной. и ты не противишься, не ждешь объяснений, доверяешь мне абсолютно, потому что знаешь: не наврежу. мы возвращаемся в комнату и нас встречает раздраженный отец, который намеревается задать тебе вопрос, но останавливается, запинается, когда видит как я держу твою ладонь. мама накладывает еду по тарелкам, но мешкает, стоит только приметить нас. я коротко усмехаюсь, переплетая наши пальцы нежнее, демонстративнее, <strong>— думаю, документы могут подождать еще немного, да, пап?</strong> — я намерено акцентирую последнее слово, а потом веду тебя к той стороне стола, где я сидел. отодвигаю в сторону соседний стул, приглашая тебя присесть, <strong>— раз мы все тут собрались, я подумал что будет правильно если ева поужинает с нами. принесешь приборы, мам?</strong> — меня забавляет растерянность на их лицах, меня забавляет отсутствие какой-то реакции: они привыкли к моим выходкам, но сейчас, смешно, у меня все же получается их удивить. ты присаживаешься, все еще держишь мою руку, словно боишься что что-то случится если я отпущу и я не отпускаю. присаживаюсь рядом, а потом демонстративно притягиваю твою руку, поворачиваю и оставляю поцелуй на тыльной стороне твоей ладони. <strong>— ева моя девушка. мы с ней вместе. она уже практически часть нашей семьи.</strong> — я целую твою ладонь еще раз, а потом перевожу свой взгляд на своих родителей. я вижу как багровеет лицо отца, как он напряжен, как жилка на шее дергается и он оттягивает воротник рубашки. вижу, как он нервничает, или это злость? или он настолько меня ненавидит? <strong>— ты же хотела чтобы мы провели вечер семьей, да, мам?</strong> — правда в том, что я не знаю как они отреагируют на это, когда ты уйдешь. не знаю что скажет отец, не знает о чем поговорю с матерью - она ведь прекрасно знает о том, что было между тобой и моим отцом. но это не имеет никакого значения. мне плевать, мне похуй. потому что значение имеешь только ты. и этим всем, я провожу черту. я выбираю тебя, ева. между всем остальным и тобой, я выбираю только тебя одну. и мне все равно на последствия того спектакля, который я им сейчас устроил.</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] ты позволяешь себе расслабиться окончательно только в тот момент, когда мы выезжаем со двора частного дома. ты поправляешь ремень, складываешь ладони лодочкой между ног, но я тяну к тебе свою ладонь и ты торопишься ее сжать в своих. ты смотришь на дорогу, пока твои пальцы мягко и нежно оглаживают мою кожу, переплетают пальцы, тянутся выше к небольшому браслету на запястье чтобы поправить, поиграться с холодным металлом, позволяя тебе отвлечься окончательно. я прочищаю горло, выезжаю на проезжую часть, позволяя себе посмотреть в твою сторону лишь украдкой, фокусируясь на дороге. <strong>— малыш,</strong> — мой голос звучит тихо, спокойно, практически осторожно, потому что я хочу тебя расположить к себе, унять любые твои тревоги, не позволить тебе засомневаться, <strong>— все в порядке, хорошо? я конечно пиздец злюсь на него за то, что он позволил себе, но я доверяю тебе. я знаю что ничего не было.</strong> — невольно поджимаю губы, морщусь от накатившего воспоминания, но быстро заставляю себя прийти в норму, поэтому только перехватываю свободной ладонью твою руку и теперь сжимаю ее уже я. <strong>— и прости за это все, ладно? мне очень захотелось позлить его ответно. и, мне кажется, у меня получилось.</strong> — он стоически продержался весь ужин. вежливо расспрашивал о том, как давно мы вместе, поддакивал маме, старался не выдавать своей ярости - я не знаю захочет ли он разговаривать со мной скоро, но это не имеет никакого значения. сегодня я стал еще более плохим сыном для него - паршивое достижение, да? <strong>— но я говорил серьезно. ты моя девушка, ева. мы вместе, да?</strong> — потому что в тот момент, когда я поцеловал тебя, паузы больше не было. потому что я жутко хочу снова тебя поцеловать. потому что я так сильно хочу раздеть тебя сегодня ночью, я так сильно хочу сказать тебе вслух о своих чувствах, хочу говорить без умолку о том, какая ты идеальная, какая ты красивая и совершенная, о том как я истосковался по твоему телу, по твоим губам, по твоей близости. о том, как я тебя хочу и о том, как сильно я тебя люблю. потому что я не хочу тебя отпускать. потому что я так сильно боюсь тебя потерять, веришь? мы вплетаемся в поток машин: не смотря на позднее время, их достаточно много, поэтому я чуть притормаживаю, воспринимаю это как возможность наконец-то посмотреть на тебя, залипнуть, насладиться. <strong>— я подумал что бумаги нам забирать не надо. это уже не твоя ответственность и, предполагаю, завтра на работу уже не надо, да?</strong> — я усмехаюсь, снова отворачиваюсь, но я чувствую что ты продолжаешь смотреть на меня. я облизываю губы, я потом торможу немного, когда мы подъезжаем к нужному перекрестку: <strong>— я жутко хочу тебя снова поцеловать, малыш. хочешь ко мне или поедем к тебе?</strong> — потому что я привык засыпать с тобой. потому что я зависим от твоей близости. потому что абсолютно все последние вечера мы проводим вместе. потому что сегодняшний я тоже хочу провести с тобой. особенно когда мои руки, наконец-то, развязаны. потому что я знаю, ты позволишь мне сделать все, чего я захочу. потому что я хочу того же, чего хочешь и ты. потому что ты не попросишь остановиться. и потому что я и сам остановиться не смогу. и потому что ты сейчас, рядом со мной, как напоминание о том, что мы вместе. что я твой. что ты моя. что в этой больной фантазии мы правда можем быть вместе.</span></p> mybb@mybb.ru (глеб) Mon, 03 Mar 2025 02:21:58 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=2690#p2690 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=2688#p2688 <p>[indent] <strong>- не могу ничего обещать, но я постараюсь,</strong> - я коротко, располагающе улыбаюсь. я ведь практически никогда не продолжаю неформальное общение с людьми, с которыми работаю. очень часто оно, это самое общение, заканчивается вместе с последней встречей. я не завожу друзей и приятелей среди клиентов, что уж говорить о чем-то большем? к тому же, деловые - читай, рабочие отношения - располагают как раз-таки к формальностям. и общение на «вы» - одна из них. но ты просишь, и я не могу тебе отказать. то ли дело в желании помочь и в понимании, что только такие шажки навстречу тебе помогут мне сократить дистанцию между нами, которая все никак не урезается, то ли в том, что отказывать тебе - что-то такое противоестественное, веришь? как будто все внутри начинает бунтовать, стоит только мне попытаться сказать тебе «нет». и все это - глубокое, внутреннее, точно так же бунтует (слабо, подневольно, страдальчески, когда «нет» говоришь мне ты. к этому я уже успела привыкнуть. ты киваешь коротко, вновь, и продолжаешь. все еще не смотришь на меня, но оно и не нужно, оно будет лишним, сбивающим с толку - твои откровения. ты говоришь тихо, и твой голос звучит как будто со всех сторон разом, одновременно, проникает в меня вместе с воздухом, вместе с крошечными пылинками, со всем, что нас окружает; ты позволяешь себе сказать то, что обычно держишь в себе, и такие моменты я стараюсь оберегать сильнее всего. я не перебиваю, не дергаюсь, не встреваю, только поворачиваюсь к тебе еще сильнее, смотрю еще внимательнее, но не пытаюсь твой взгляд выловить, чтобы не сбить и не смутить. я буду молчать столько, сколько потребуется, и буду слушать столько, сколько нужно, пока ты хочешь говорить со мной. <strong>- в мире много несправедливости, коль,</strong> - я впервые позволяю обратиться к тебе неформально, используя вместо полной формы имени и отчества сокращение; а еще я впервые не силюсь подобрать правильные слова. ты говоришь со мной об этом не потому, что я твой психолог - что-то мне подсказывает об этом; но если бы сейчас мы были в кабинете, если бы я поправляя сползающие на нос очки и делала заметки в своем ежедневнике, я бы точно знала, что нужно сказать; я бы точно знала, что ты хочешь услышать, и подсластила бы эту пилюлю перед тем, как сделать выводы и вынести собственный вердикт. а сейчас все иначе. ты откровенничаешь, чтобы показать, что доверяешь мне; я не начинаю рассуждать о чем-то пространном, чтобы показать - я ценю это и мне не все равно, я не воспринимаю тебя только как работу, и я уважаю твои чувства не меньше, чем необходимость тебе помочь. <strong>- так было и так, к сожалению, будет. ты и сам это прекрасно понимаешь. но знаешь?</strong> - я наблюдаю за тем, как твой взгляд скользит медленно и бездумно по картинке, застывшей за лобовым стеклом: низенький забор с кованными решетками, тропинка, ведущая к усыпальницам, к могилкам, к местам, где тела и души обрели последний покой, к высоким и здоровым деревьям, к тучам, сгущающимся на небе, к сторожке охранника, к терминалу, с помощью которого можно найти нужное захоронение сквозь года, а потом отворачиваюсь сама. но я не смотрю в ту же сторону; я смотрю на свои руки, на пальцы, на ногти, и цепляю их, будто в попытке расковырять, <strong>- ты не должен делать вид. не должен притворяться, что справляешься, что у тебя получается, что ты можешь отпустить, что тебе становится легче. потому что так ты можешь обмануть только себя, только свой разум, но сердце не обманешь, да?</strong> - оно будет напоминать мимолетными деталями, когда в толпе ты увидишь случайную девушку, пахнущую так же, как пахла твоя жена; или услышишь смех, один в один похожий на ее; или когда кто-то коснется твоего плеча или локтя так, как это делала она; или заметишь, что кто-то точно так же поправляет точно такие же волосы. сердце не обманешь, и оно екнет, она замрет, а потом рухнет к ногам; оно зальется кровью и оно хотело бы, чтобы глаза тоже залились слезами, а мозг не позволит. будет блокировать любую попытку сдать, любую попытку позволить боли растечься, любую попытку наполнить сознание, и тогда станет только хуже. скажи, ты к этому готов? <strong>- скорбеть - это нормально. скучать, тосковать, горевать - тоже нормально. вы были вместе, вы были счастливы, и сейчас ее нет, но есть ты, и твоя любовь к ней - тоже есть, и это тоже нормально.</strong> ты все еще не смотришь на меня. прячешь голову в руках, пальцами царапаешь короткие волосы, ты словно продолжаешь сомневаться в правильности происходящего и в надобности этих откровений. я же позволяю себе откинуться на спинку сиденья и пристегнуть ремень безопасности обратно. ты снимаешь с ручника, сдаешь назад и медленно, плавно разворачиваешься, чтобы вернуться на проезжую часть с этого имитированного островка. ты продолжаешь. скупо, тихо, честно, только от этой честности никому легче не становится, и мне - особенно, потому что ты говоришь о том, что меня пугает. ты говоришь о том, что рядом со мной тебе легче, что рядом со мной ты можешь двигаться дальше, но это неправильно. я ведь не буду с тобой всегда. пройдет месяц, может быть два, а потом наши дорожки разбегутся, и твоя жизнь продолжит идти своим чередом точно так же, как моя; тебе придется научиться жить заново самостоятельно, без моей поддержки, потому что я не твоя... потому что я просто не твоя, да? не приятельница, не подруга, не девушка, не любовница и не жена. потому что я обуза, которую тебе приходится таскать на выезды и следственные эксперименты, потому что я дуреха, лезущая туда, куда не следует, потому что я психичка - небрежно, так, будто это у меня проблемы, а не у тебя; потому что ты на меня - посмотрим правде в глаза - как на женщину ни разу и не посмотрел. и сейчас, наверное, тоже не следует. </p> <p> [indent] и пусть мне хотелось бы - в параллельной реальности или в другой вселенной - очень хотелось бы, но так нельзя; так не получится. я лишь должна помочь тебе справиться с потерей. не стать дешевой заменой, не стать приблудой, которая всегда где-то поблизости, всегда где-то рядом. и пусть мне хотелось бы - чтобы меня любили так же сильно, так же крепко хотя бы один только раз; и пусть мне хотелось бы, чтобы любил ты - но не получится. не выйдет. не срастется. <strong>- не знаю, правильно это или нет, но это твое решение. возможно это первый шаг к тому, чтобы позволить себе жить дальше?</strong> - вопрос риторический, он не нуждается в ответе, поэтому я продолжаю сразу же; ты предупреждаешь о том, что у нас у обоих появился выходной посреди недели, и я только удивленно вскидываю брови. мол, серьезно? и почему я узнала об этом только сейчас? а потом - потом осознание ударяет по затылку тяжелым обухом. ты оформил отгулы, не сказал об этом ни слова и привез меня сюда, только чтобы - что? чтобы открываться? чтобы показать? чтобы провести этот день, не смотря на то, что он свободный, вместе?<strong>- без проблем. у меня нет планов, так что можем поехать, куда хочешь,</strong> - я улыбаюсь вновь, чтобы разрядить атмосферу хотя бы чуть-чуть; тянусь к печке и прибавляю температуру в салоне, потому что шерстяной пиджак греет едва-едва. никто из нас не включает музыку, и остаток пути мы проводим в тишине. проезжаем через центр, минуя невский проспект, пересекаем васильевский переулок, и я тупо пялюсь в окно, разглядывая с детства знакомые здания исторического, культурного, фонда. лепнина, фрески, мрамор - все пестрит розовым, зеленым, жемчужным и голубым особенно сильно, не смущаясь отсутствия солнца на небе. ты сворачиваешь несколько раз, я не запоминаю дорогу - все равно не знаю, где ты живешь, все равно никогда не была у тебя дома, но понимаю, что это не так далеко от моего района, когда знакомые парки сменяются знакомыми высотками. набережная совсем недалеко. телефон вибрирует несколькими входящими уведомлениями, и я отвлекаюсь на него. вижу знакомое имя на экране и чувствую, как настроение из терпимого и приемлемого вмиг становится патовым, потому что оно - это имя - не откликается ничем хорошим. я не замечаю даже, как останавливается машина и как ты паркуешься во дворе, как выходишь первым, все, что я чувствую - подкатывающая к горлу тошнота, с которой помогает справиться глубокий вдох и не менее глубокий выдох. я прочитываю каждое из сообщений, вижу, что это еще не все, потому что он в сети и он что-то печатает, но ты уже хлопаешь водительской дверью и я прихожу в себя. стягиваю с шеи ланьярд, скручиваю и прячу в бардачок: забрать успею вечером; растираю лицо ладонями, делаю еще несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом - потом позволяю себе выйти на улицу, тут же ежась от противного колючего ветра. в подъезд ты заходишь первым. не говоришь ничего, а я только цепко сжимаю в ладони телефон, время от времени вибрирующий и пускающий вдоль позвоночника толпище неприятных мурашек. сконцентрироваться на чем-то одном не получается. так невовремя, так неподходяще - это волнение, эта раздраженность одолевают с головой. я кусаю губы, сдираю кожицу с ранки, облизываюсь тут же, чувствуя кровь, и отстаю немного, чтобы посмотреть на экран вновь в надежде, что это сестра, а не он - не слава, решивший о себе напомнить вот так. но это он, и я чувствую, как головная боль острой вспышкой простреливает виски и затылок. я закрываю глаза, делаю глубокий вдох, такой же глубокий выдох - в последнее время дыхательная гимнастика помогает справиться с любым стрессом на раз-два; я пытаюсь убедить себя в том, что сейчас он - последняя из всех моих проблем, но понимаю, умом понимаю, что пока я не разберусь с ним, браться за что-то другое у меня попросту не получится. он просит о встрече. пишет, что может приехать сегодня - сейчас, или попозже, если я еще не дома; пишет, что может забрать с работы, если я работаю все еще там же; пишет, что хочет поговорить и, может, поужинать, если я не против встречи в городе; пишет, что соскучился - и это не первый раз, когда он об этом говорит, не первый раз, когда я читаю об этом и не первый раз, когда в этом сомневаюсь, потому что слава был таким всегда. нечестным, неискренним, непостоянным. но я почему-то ему верила. и его словам, и его несчастным глазам, и его касаниям, настойчивым, но едва ощутимым, как крылья бабочки. забавно, но в то же время я понимала абсолютно все. и то, что его поведение не изменится, и то, что он продолжит вести себя так же, как вел всегда. и то, что не изменится он никогда. ни ради меня, ни ради себя, ни ради хоть кого-то, просто потому что он - такой, и это просто парадоксально - что я в нем нашла? на что повелась? неужели желание помочь каждому и исправить дефектного - если, конечно, так можно сказать - толкнули меня в его объятия? потому что эти отношения и отношениями нормальными назвать сложно. слава делал все, чтобы я пожалела о согласии быть с ним; о первой встрече, и второй, и десятой; пожалела о том, что была не против даже съехаться с ним - и то, не в его, а в своей квартире; пожалела о том, что прощала каждый косяк, каждый проеб: его пьянки до бессознательного состояния, когда он возвращался домой в третьем часу, долбился в дверь, потому что не мог попасть ключом в замочную скважину, а потом обнимался с унитазом, пока я сидела рядом со стаканом, полным газированной воды; его увлечение азартными играми и то, как он проиграл и весь свой расчет, и телефон, и свой мак; его кабелиную натуру - то, как он флиртовал с моими случайными знакомыми и то, как подкатывал к девочкам в инсте, кидая огонечки, сердечки и все остальное (некоторые из них писали мне об этом, некоторые даже скрины кидали), а я прощала. из раза в раза прощала и искала оправдания, прощала и спускала все, веря тупым отмазкам, прощала, унижаясь в собственных глазах, до тех пор, пока не увидела его с другой в какой-то кафешке. так банально, так глупо, но мне, вероятно, нужно было увидеть, как его ладонь скользит под подол длинной атласной юбки другой; как вторая его рука пробирается под длинные распущенные волосы, чтобы огладить шею, а его губы выцеловывают робко - так стеснительно, так осторожно - чужую щеку. мне нужно было увидеть, как он смеется рядом с ней, как подзывает официантов, чтобы тот наполнил бокалы; как помогает встать с кресла, как помогает накинуть легкое пальто, как придерживает для нее дверь, а потом получить сообщение: он задерживается в студии, у него незапланированные съемки, он будет поздно. к его возвращению его же вещи уже были аккуратно сложены в большой чемодан. в своей квартире я не оставила ничего из того, что о нем могло бы напоминать: ни зубной щетки в стакане, ни бритвенного станка за зеркалом, ни парфюма на прикроватной тумбочке, ни даже упаковки дурацких резинок, которые казались ему прикольным - с химозным банановым вкусом и запахом. я не собиралась выяснять отношения, не планировала устраивать скандал и надеялась, что он уйдет нормально, с честью и достоинством, как настоящий мужчина, но этого не произошло, и истерику закатил именно он, умоляя подумать, сокрушаясь над совершенной ошибкой и обещая, что такого больше не повторится. и все же он ушел. потом присылал цветы, встречал у штаба или у подъезда, предлагал подвезти до дома, обрывал телефон звонками и сообщениями. он не мог отцепиться от меня, как самый настоящий паразит, и ничто не помогало его отвадить окончательно. и вот сейчас, в самый неподходящий момент, он продолжает написывать, а я не знаю, как мне быть и что делать. поэтому просто включаю авиарежим и толкаю телефон в карман пиджака, свободный от ланьярда. </p> <p> [indent] один лестничный пролет, второй - и ты вставляешь ключи в дверь, чтобы открыть. в этой квартире до жути темно. пусто. неуютно. не хочется разуться и, отставив обувь в сторонку, снять куртку и повесить на плечики в гардеробной; не хочется отключить звук на телефоне и отложить его до следующего утра; не хочется пройти вглубь, чтобы включить чайник и приготовить что-нибудь вкусное и легкое; не хочется устроиться поудобнее на диване перед телевизором или с книгой в руках; не хочется оставаться даже просто так, на короткий разговор, потому что она не внушает спокойствия, безопасности, безоблачности - ровным счетом, как и ты. эта квартира - полное твое отражение, и в другой ситуации я бы отказалась от приглашения, вежливо поблагодарила и нашла бы причину не подниматься на второй этаж, но сейчас у меня язык не повернется придумать оправдание, чтобы сбежать, и я только поджимаю губы, когда ты щелкаешь выключателем в темной кухне. ситуацию не спасает даже теплый свет. я раздеваюсь, оставляю вещи и обувь, шагаю неуверенно за тобой следом, прячу руки за спиной, цепляясь пальцами за шлевки на поясе; делать комплименты твоему жилищу не хочется, оно слишком мрачное, слишком серое; серое настолько, что даже унылое питерское небо кажется куда более мрачным. <strong>- все в порядке, я не голодная,</strong> - я бы отказалась и от чая, потому что это не к месту; потому что мне не придется задерживаться здесь, с тобой. я не смогу расслабиться, не смогу почувствовать себя свободно и спокойно, и я остаюсь только по двум причинам: связывающая нас работа и мои обязательства, все еще, ну и твоя просьба. это удивительно, на самом деле. ты никогда меня ни о чем не просил. спрашивал, когда я отвалю; когда мне надоест; когда я займусь чем-нибудь существенным; когда решусь помочь кому-нибудь, кому это реально надо; когда перестану лезть, куда не просят; когда перестану ходить по пятам и быть такой терпимой; когда уже не выдержу и когда стану хотя бы чуть-чуть похожей на живого человека: кажется, моя безэмоциональность в ответ на твою злость тебя злила только сильнее. но меня это не смущало, я не велась на провокации; я не реагировала, общаясь с тобой, как с диким животным: не дергаться, не раздражать, не повышать голос. терпение и смирение - вот единственные помощники в достижении успеха, держащие на плаву меня и все еще выводящие из себя тебя. тем не менее, я не выдаю своего удивления сейчас. только киваю, когда ты набираешь воду в чайник и включаешь его; когда достаешь из полупустого шкафа банки с заваркой, выбирая между двумя, когда наполняешь две кружки и поворачиваешься ко мне лицом. ни один из нас не решается сесть за стол, ни один из нас не решается заговорить, и я уступаю это право, как обычно, тебе. наверное потому, что мне тебе рассказать не о чем. тебе не интересна моя жизнь, а мне твоя - очень; тебе не важно узнать меня, а мне тебя - необходимо. ты не попытаешься расколоть меня осторожно, щадя скорлупу, потому что у тебя не та причины, а я буду рассматривать под микроскопом, потому что у меня их в избытке. мы разные, с самого начала так сильно не похожие друг на друга и от того не способные пересечься, наша участь - сойтись, как суда в море, сталкиваясь бортами в угрозе потопления. ты заговариваешь. скрещиваешь руки на груди, закрываясь от меня, прячась, скрывая что-то глубинное, сакральное, будто не доверяя, будто не переставая сомневаться до конца в правильности, и мне хочется повторить твой жест, отзеркалить его (я удерживаюсь с трудом), ведь ты говоришь то, чего услышать я не ожидала. не от тебя, во всяком случае. ты говоришь, что я красивая, и меня это не смущает: я знаю это. моя самооценка не страдает, и я понимаю прекрасно, что выгляжу хорошо в свой тридцать один год, что у меня правильные черты лица, чистая кожа, лишенная недостатков, ухоженные волосы и сохранившаяся при правильном питании фигура. меня не удивить такими комплиментами и не заставить щеки рдеть так легко, но отчего-то именно сейчас в горле сохнет, и я отвожу взгляд. смотрю чуть в сторону, чтобы не отворачиваться полностью, облизываю губы вновь, а потом возвращаю свое внимание тебе. <strong>- спасибо,</strong> - я не улыбаюсь, и голос звучит ровно. я не позволяю себе расслабиться и опустить плечи, не позволяю себе вольностей, не позволяю себе показать то, насколько мне на самом деле приятно то, что ты отметил мою внешнюю привлекательность, поскольку я тоже считаю тебя таким, и я говорю об этом: <strong>- вы тоже,</strong> - ты просил перейти на «ты», и у меня это почти получилось, но сейчас я вновь выкаю, невольно перескакиваю с одного местоимения на другое, в надежде, что тебя это не заденет. что ты не заметишь или, ну, не обратишь внимания. <strong>- не могу судить, насколько это искренне, но я рада. правда,</strong> - я цепляюсь пальцами за спинку стула и выдвигаю его из-за стола. усаживаюсь первая, чтобы не стоять столбом дальше, понимая, что ты присесть не предложишь: не о том думаешь, вероятно. ты не повторяешь за мной, стоишь все там же, у электрического чайника, скрываемый от мягкого теплого света. <strong>- значит, я неплохо справляюсь со своей работой,</strong> - я обхватываю ладонями пузатый бокал. толстое стекло едва нагрелось, хотя чай все еще парит, и я делаю небольшой глоток. терпкость бергамота дразнит носовые пазухи. я делаю еще один глоток.</p> mybb@mybb.ru (софья) Sun, 02 Mar 2025 18:31:09 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=2688#p2688 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=1992#p1992 <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] — есть планы на выходные, ром? нужно наконец-то вывезти старый холодильник на дачу, мама мне весь мозг вынесла уже, — голос коли звучит расслабленно, я слышу как щелкают поворотники его машины, слышу шум от приоткрытого окна, коротко усмехаюсь тому, как тихо он матерится себе под нос, когда кто-то его подрезает. мне не сложно понять что сейчас он в машине один, потому что позволяет себе выражаться грубее; скорее всего курил, поэтому проветривает салон, чтобы <span style="font-style: italic">ей</span> было комфортно, судя по времени, очевидно, возвращается в участок с обеденного перерыва, — а потом можем поехать ко мне, в субботу будет футбол. или ты в ночную? — я откидываюсь на спинку своего кресла, бросаю короткий взгляд на входную дверь, а потом возвращаю свое внимание на экран телефона. — не получится, коль. давай я сам отвезу? в какой-то день, в первую половину. чтобы ты не тратил свой выходной на это, — я практически ощущаю как его плечи опускаются с облегчением, — будешь должен. — коля издает приглушенный смешок и я отзеркаливаю его улыбку. — прикинь, в субботу иду в мариинку. — коля отвечает не сразу, словно прокручивает в голове эту новую информацию и будь он передо мной, я почти вижу, он бы наверняка вздернул бровью и повел пальцем у виска - из нас двоих, я единственный кто абсолютно не разбирается в искусстве. — не перебарщиваешь? уверен этой твоей, — он замолкает на секунду, пытается вспомнить имя, — абсолютно все равно на такие вещи. — я вздыхаю. коля знает о моей личной жизни больше, чем кто-либо еще, потому что он не осуждает. он никогда не пытался подчеркнуть разницу в возрасте между нами с лизой, он никогда не говорил мне о том, что пора бы остепениться, осесть, жениться: думаю, мы оба знали в чем дело, но никогда об этом не говорили. в груди прилипало всегда жалкое послевкусие, смытое июньскими грозами, но никогда до конца: каждый раз я пытался делать вид что живу, игнорируя факт того, что на самом деле, просто убегаю от вещей, которые контролировать не могу. чувства, мысли, ощущения: они не подаются никакой дрессировке и запереть их в клетке самоконтроля не выйдет. просочатся наружу, вылезут, снова встрянут в горле тем, что каждый раз глотаю, слепо веря инстинктам самосохранения. между нами, на самом деле, так много общего: убегать от прошлого можно по-разному. застрять в нем, чувствовать как смрадом смерти оно дышит в затылок, но никогда не оглядываться - или намеренно тащить его за собой, прижимая к груди, чтобы оставалось теплым и живым - иначе умрет, а вместе с ним и огромная часть меня. коля говорит еще что-то, но я пропускаю его слова мимо ушей. — варя приехала. — и этих слов достаточно, чтобы с обратной стороны послышалось ответное молчание. хмурое, задумчивое, осторожное - он не знает что говорить, чтобы прозвучать правильно, а я не знаю что добавить, чтобы не позволить отчаянию вырваться за пределы гортани, которую она царапает предательски. коля прочищает горло, хочет задать вопрос, а я будто бы предвкушаю его, опережаю, прерываю молчание первым, не позволяя ему сказать ничего провокационного: — на неделю. во вторник она уезжает. мы с ней виделись вчера, сегодня она позвала меня поужинать у нее дома, — и это так странно, не находишь? разве так ведут себя друзья? разве происходящее между нами - не провоцирует у тебя вопросы, не давит, не щекочет чем-то незнакомым и непривычным где-то в области солнечного сплетения? мы ведь не говорили об этом, не обсуждали, сделали вид словно все хорошо, все правильно: позволишь ли ты снова прикоснуться к тебе сегодня? позволишь снова зайти дальше, позволишь снова раздеть, оставить на тебе свои опечатки, присвоить тебя себе, оказаться внутри тебя, отдавать тебе все до самого последнего? мы перешагнули черту, обратного пути больше нет, потому что с каждым глотком, мне нужно будет больше. ты развязала руки, ты махнула красным флагом, ты позволила войти, зная, что я сам запру двери на ключ и не отдам его тебе; знала, что вернуться к тому что было мы уже не сможем. — и что? будете и дальше притворяться друзьями? — голос коли пролезает мурашками за шиворот, в животе тянет узлы, слова застревают в пересохшем рту и я прикрываю глаза, щурюсь, сглатываю шумно, облизываю губы, — мы переспали прошлой ночью, — коля смеется. смеется громко, почти оглушающе и я бы мог раздраженно бросить трубку, но я знаю что это не издевка, — наконец-то, да, ром? — наверное, часть меня ждала другой реакции. нуждалась в том, что коля упрекнет, что обвинит, тыкнет носом в то, что я снова поступаю опрометчиво, ведь я изменил лизе. поступил так жалко, почти унизительно. часть меня нуждалась в том, что холодный голос брата отрезвит, вернет ногами на землю, когда он скажет что я дурак, что мне не следовало этого делать, что мне не стоит надеется на что-то, что мне не нужно идти к ней сегодня. а другая - другая надеялась что он скажет то, что сказал: — ну и что собираешься делать? буду всю свою жизнь считать тебя придурком, если ты дашь ей уехать. — потому что другого шанса не будет. потому что если я упущу тебя сейчас, в следующий раз все будет иначе. потому что если ты уедешь, я больше никогда не позволю нам увидеться. мы больше не друзья. с того самого момента, когда я понял что хочу тебя поцеловать - мы перестали ими быть. с того самого дня, когда ты стала моей самой потаенной фантазией, самым сокровенным желанием - мы перестали ими быть. с того самого дня, когда я впервые представил тебя, без одежды, в моих руках - мы перестали ими быть. — не знаю. мы не говорили об этом с ней. болтали после этого, все как обычно, понимаешь? — коля мычит в трубку, я слышу как он поворачивает ключи в зажигании, но не выходит из машины. — если я пойму, что она не считает это ошибкой, я поговорю с ней. сделаю все, чтобы убедить ее вернуться в питер. — коля продолжает задумчиво молчать, а потом я слышу как дверь его машины открывается, закрывается, кто-то посторонний появляется в салоне. приглушенное приветствие, мягкий женский голос холодом разрезает пространство, короткий ответ, он снова заводит машину и игнорирует заданный вопрос. — ром, не могу больше разговаривать. созвонимся потом, ладно? — его голос слышится четче. очевидно, я больше не на громкой связи и он прижимает телефон к уху, — поговори с варей об этом сегодня. потом может быть поздно. и позвони маме, с холодильником правда что-то нужно сделать. — я не успеваю с ним попрощаться, он отключается. я вздыхаю, прикрываю глаза, пытаюсь собрать мысли в кучу, а потом телефон вибрирует двумя синхронными уведомлениями. одно короткое сообщение от коли - театр хорошая мысль, ей понравится. второе от тебя, с ответом на мое предыдущее сообщение. и первым делом я открываю чат с тобой. первостепенной важностью. моим основным приоритетом. единственным главным, что есть сейчас.</span> </p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] мне было так хорошо с тобой. светлая радужка в закатных лучах за рябью волн и кажется что в глазах застыло обожание; сахар на языке ощущается привкусом всех твоих поцелуев; в отсветах лучей на светлой коже ощущается тепло каждого твоего прикосновения: твоя близость, твое тепло, твоя податливость, твой шепот и духи, что въелись под кожу: мне казалось что моя жизнь это комната, в которой царит вечный беспорядок - а сейчас все встало на свои места, сейчас так чисто, так правильно, так легко. часть меня продолжала копаться внутри, самозабвенно ковыряла, пыталась выкорчевать что-то. может, чувство вины перед лизой, перед самим собой за то, что я переступил через собственные принципы и свои идеалы затоптал в ногах эгоистично. может, пыталось найти благоразумие, может, пыталось, напротив, оправдать эту слабость, которая по нервным окончаниям прошлась электрическим разрядом, сковала все мысли, стянула все суставы до ноющей боли. часть меня никак не могла взглянуть правде в глаза и пыталась оправдать все то, что мы делали. каждый день проведенный вместе, негласным правилом, заканчивался сексом; днем мы выдерживали определенное расстояние, а я, нащупывая почву, пытался понять насколько далеко могу зайти. цеплял твою ладонь, нарочно пальцами касался коленок и бедер, был ближе, плотнее, теснее, а ты не противилась никогда, позволяла, тянулась ответно, потому что вечером, примагниченными полюсами, мы оказывались рядом. ты была в моих руках, под жаром моих губ и моей кожи, так послушно выгибаясь под моими движениями, подставляясь телом, пристраиваясь так правильно; ты была в каждом стоне, в каждой шепотной просьбе, в каждом взгляде, ответном поцелуе, стремлении не обрывать нашу связь. такая крепкая, плотная, выстроенная годами, трепетно оберегаемая и важная настолько, что даже спустя столько лет, кажется нерушимой. моя любовь к тебе проглатывается, застывает на стенках сосудов неутолимой жаждой, бесконечным желанием, преданностью исключительно к одной только тебе. мне было так хорошо с тобой, знаешь? и я боялся того момента, когда все закончится. я становился смелее, а ты никогда не смущалась, не пыталась выдержать расстояние, ты позволяла. ты позволяла мне все, не способная расчертить границы между нами, потому что знала - знала прекрасно, что я сотру их все к чертям собачьим, потому что в тот момент, когда ты позволила мне поцеловать тебя в первый раз, я сорвался с цепи. как хищный зверь, который впервые чувствует привкус крови, и теперь выискивает жертву лишь в одном силуэте. как ебанная собака, которая всю свою жизнь провела на привязи и теперь, наконец-то, обрела свободу. ошейник больше не давит, не натирает, не душит: он есть, но я не пытаюсь больше вырваться из твоих рук. в тихих словах и прямых взглядах, в спокойствии родных стен - потерянная мысль на губах застывает мотыльком, улыбка дергает уголки губ, <span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">а я своих глаз от тебя оторвать не могу.</span></span> впервые все кажется таким правильным. и впервые, боже, варь, впервые - все кажется настолько сложным. потому что мы не говорили об этом ни разу, не обсуждали, не зацикливались, открыто игнорируя то, что заставляет нас смотреть друг на друга под другим углом. словно по ночам мы не опускались, поочередно, на колени друг перед другом, пытаясь отдать все, доставить удовольствие, оставить метки - засосы, которые виднелись из под воротников, единственным доказательством того, что это не приснилось ни одному из нас. словно мы не кончали практически синхронно, срывая имена друг друга с губ. словно не засыпали прижимаясь друг к другу и не просыпались вместе, не смущаясь наготы, не противясь инстинктивному желанию снова коснуться, прижаться, поцеловать, ведь только в тот момент, когда один из нас выбирался из под одеяла, все заканчивалось. может это было просто сексом? не любовью, а просто нуждой двух взрослых людей избавиться от стресса и напряжения, хорошо провести время и расслабиться? может это ничего не значило с самого начала? но это брехня, потому что я видел, чувствовал, понимал - потому что понимала с самого начала и ты. мы бы не разрушили все, ради возможности потрахаться и разбежаться. мы бы не позволили себе этого, как минимум, потому что значим друг для друга слишком много. но и делать вид что ничего не было мы тоже уже не сможем. не сможем отпустить, забыть, притвориться что все как прежде - воспоминания всегда будут слишком яркими, поцелуи слишком желанными, призрачные прикосновения слишком обжигающими. помнишь за последним ужином ты спросила о чем я думаю, когда молчание растянулось, показалось бесконечным? наверное, о том, что если ты уедешь, если правда сядешь в блядский поезд, если оставишь меня в питере, в очередное раз, как чертово прошлое, которому нет места в твоей новой жизни, в твоей реальности, в твоем настоящем - мы больше не увидимся никогда. ты сядешь в уезжающий сапсан, километры между нами увеличатся и ты напишешь, обязательно напишешь когда доедешь. а я не отвечу. не напишу ничего в ответ, пусть и прочитаю твое короткое сообщение. а ты искать моего ответа не будешь. не будешь ждать, не будешь нуждаться - ведь в той, другой твоей жизни нет места для меня. никогда не было. мы не будем общаться больше, лишь смотреть истории друг друга в инстаграме, никогда на них не отвечая, и больше ничего. и когда ты вернешься в питер к семье, ты не напишешь. а я увижу тебя где-то на невской, как обычно, но в этот раз не скажу тебе об этом. и ты увидишь меня тоже, но не расскажешь никому, даже своим родителям. ты не позовешь меня на свою свадьбу, ведь ты обязательно выйдешь замуж, и ты сыграешь е тут, дома, потому что о том так мечтают твои родители, а я отпишусь от тебя в тот же день. ты отпишешься от меня через месяц. возможно, когда-нибудь, совсем случайно, ты пересечешься с колей и он расскажет мне о том, что ты спросила обо мне. но ты спросила лишь из вежливости. потому что я отдалюсь от тебя первым, а тебе гордость не позволит меня искать. все просто, варь, я не смогу все починить. не вывезу, знаешь, снова становиться тебе другом, зная что люблю тебя слишком давно. но так будет лучше, ведь ты тоже не сможешь все это забыть. и знаешь, что паршивее всего? что у нас один только шанс: и если мы его прохерим, мы разрушим абсолютно все, что только есть. в крошево, в труху и в прах. ведь если ты сегодня уедешь, обратного пути больше не будет. когда-нибудь, поезд вернет тебя в питер обязательно. только на другой вокзал, в другой питер и в другой дом. хреновые из нас друзья получились, правда, варюш?</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] я бы поверил. я бы правда поверил каждому твоему слову, если бы не знал тебя настолько хорошо. я бы поверил в то, что тебе все равно на лизу, что тебе ее жаль и что ты правда желаешь мне счастья с другой. я бы поверил в то, что ты считаешь меня <span style="font-style: italic">другом</span> и в то, что искренне веришь будто бы ничего не поменялось. я бы поверил твоей улыбке и твоему дерганному голосу, которому ты так старательно пытаешься придать непоколебимое спокойствие, только вот все становится таким очевидным, если посмотреть на тебя, знаешь? я был твоей слабой стороной и ты позволяла мне видеть все то, что делает тебя уязвимой: тебе было не все равно. ты задавала вопросы намеренно, провокационно задирала носик и ждала ответа, потому что хотела услышать что мне на нее все равно. не важно что в моменте, да? тебе нравилось, тебе так нравилось, варь, осознавать что я всегда выберу тебя. что я поведусь на все твои капризы, что сделаю все что ты попросишь. нравилось знать, что я сорвусь с места, что не смогу отказать, что все свои планы подстрою под тебя, потому что мне тоже того хотелось. как часто ты ловила себя на мысли, что тебе не нужно даже стараться - поманишь пальчиком и я уже на коленях перед тобой? как часто ты думала о том, что если напишешь однажды, а я буду с ней - мне не потребуется и пяти минут чтобы приехать к тебе, чтобы выбрать тебя? и ты так часто, боже, ты постоянно говорила о нашей дружбе - пыталась убедить меня или, на самом деле, напоминала самой себе, потому что понимала, что начинаешь тонуть во мне ответно, также как однажды на дно пошел весь я? это так сложно. блять, это пиздец как сложно. в детстве было легче. когда чувства к тебе вызывали трепет и восторг - а сейчас ими захлебнуться можно. когда-то давно я был уверен что мы обязательно будем вместе. а сейчас я понимаю, что если разблокирую двери и ты выйдешь, все закончится раз и навсегда. и я забуду твой запах, забуду твой вкус, однажды забуду твой смех и даже как звучит твой голос. голоса, знаешь, они забываются первыми. я не подохну в одиночестве, не переживай. может, когда-нибудь женюсь, просто чтобы мама улыбалась чаще, может, часть меня даже будет ее любить (а другая - всегда будет сравнивать ее с тобой). может, я даже стану отцом ее ребенка и по летним выходным мы будем уезжать на родительскую дачу, чтобы отдохнуть и забыться. может, я буду часто проезжать мимо твоего двора и иногда, может, буду видеть твоих родителей, но никогда не позволю себе с ними заговорить. может, я часто буду убивать себя воспоминаниями и однажды разобью сердце своей жены окончательно, назвав твое имя в тот момент, когда мы будем заниматься сексом с выключенным светом, чтобы не разбудить ребенка. она не уйдет, но и не простит меня никогда. а я не извинюсь, потому что любить тебя не перестану. знаешь, есть вещи, которые забываются, которые со временем меркнут, гаснут, блекнут; есть чувства, которые с годами остывают, исчезают, рассыпаются на пыль - а есть то, что навсегда вкраплено зарницами в небесную гладь собственного подсознания; что живет глубоко, прямо под сердцем - и ты у меня именно там. внутри, самой яркой и путеводной звездой, самой витальной и хрупкой частью, которую я поклялся уберегать, защищать, в которой я нуждался. я смогу без тебя, потому что так много лет - могу. но это не значит что разлюблю, что перестану вспоминать, что не буду больше нуждаться. и ты тоже сможешь. может тебе даже будет легче? может ты сумеешь даже забыть, сотрешь из памяти и прошлого, оставишь лишь теплой ностальгией, к которой будешь возвращаться лишь в родительской квартире. мама спросит тебя о том, как у меня дела, а ты лишь пожмешь плечами и не ответишь ничего. потому что это уже не будет иметь абсолютно никакого значения. мы справимся друг без друга, только вот - разве это то, чего мы хотим? ты врешь себе. врешь, когда цепляешься за чужой город, за жизнь, в которую сбегаешь. врешь, когда говоришь что не скучаешь, что здесь тебя ничего не держит. врешь, потому что не хочешь прощаться с родителями. потому что здесь тебе спокойно, легко, хорошо. потому что тут у тебя нет плохих воспоминаний, разбитых сердец, сломанных грез. врешь, потому что ты боишься остаться, ведь тогда - тогда ты поймешь что выдумала свою же собственную мечту, из страха что застрянешь тут. ты грезила о звездах - разве не знала насколько одиноко там бывает? а может, знаешь, варь, может я больше тебя не знаю? может в памяти остались только огрызки и осколки и все поменялось до неузнаваемости, а я блуждаю в этом чуждом лабиринте, с ощущением, словно вот-вот дойду до выхода, потому что помню дорогу. но на деле, она, эта дорога, мне незнакома. а может, времени порознь оказалось больше чем достаточно чтобы отдалиться, чтобы стать друг другу чужими и сейчас я лишь цепляюсь за то, что когда-то было важным, настоящим и желанным? <span style="font-size: 14px">а может, знаешь? может все сломалось окончательно, когда ты уехала в первый раз? ведь иногда можно заблудиться настолько, что дорогу домой уже не найти.</span><br /><span style="font-size: 16px">ведь дом у тебя теперь другой. <span style="font-style: italic">и мои ключи к твоим дверям могут уже не подходить.</span></span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] <strong>— нет. не поверю. но если ты скажешь что считаешь это все ошибкой и что не чувствуешь ко мне ничего, тогда - да, отпущу, варь.</strong> — потому что знаю, что ты этого не сделаешь. даже в попытках поступить вопреки и назло, даже из вредности, даже чтобы позлить - так по-ребячески, - ты не скажешь, потому что тогда ты соврешь. а мы ведь никогда друг другу не лгали, правда? ты говоришь, говоришь, говоришь и твой голос кажется таким далеким, а собственные слова полосуют голосовые связки, в горле сушит, под ключицами что-то жжет нещадно. я не дергаюсь, когда чувствую твое прикосновение. твоя ладонь скользит аккуратно, ты пальцы запускаешь в мои волосы, натягиваешь совсем немного, путаешься в завитках непослушных кудрей, ты царапаешь, массируешь и это помогает расслабиться, а я поворачиваюсь наконец-то в твою сторону. губы поджимаю в тонкую линию, рукой все еще цепляю руль, <strong>— не было бы ни одного момента, когда этот разговор был бы подходящим, правда?</strong> — я мотаю головой, позволяю себе откинуться на спинку сидения, коротко усмехаюсь: не важно когда, ты всегда говорила бы о своих чертовых купленных билетах. о том, что не можешь остаться, что должна уехать, что там у тебя все - что все, варя? разве ты счастлива? ведь ты никогда не говорила мне о своих друзьях, не рассказывала о своей жизни там, почти не упоминала москву, кроме коротких разговоров о том, что я обязательно должен приехать. и я соглашался, пусть мы оба знали что я этого не сделаю. не куплю билеты, не приеду к тебе в гости, а тут я конечно же не навещу твоих родителей и даже когда твоя мама позовет на ужин, я выдумаю причину чтобы отказаться. знаешь? это забавно. ты называешь мое поведение детским, ты мотаешь головой и говоришь что это глупости - но ты не улыбаешься, не смеешься, только уворачиваешься от прямых ответов. все ведь просто: ты либо чувствуешь что-то ко мне, либо нет. третьего варианта нет, все остальное - лишь наши собственные попытки все усложнить. <strong>— послушай, варь,</strong> — я снова отворачиваюсь. можешь считать меня трусом, но смотреть в твои глаза мне сложно, поэтому взглядом цепляюсь за чужие силуэты, за мимо-проходящих людей, за вывески и циркулирующие машины, <strong>— для меня, все это важно. иначе я бы не позволил этому всему зайти так далеко. у меня есть чувства к тебе. и очень давно.</strong> — разве это было не очевидно? разве ты не думала об этом, не ловила себя на этой мысли, когда пальцами касалась губ, что опухли после моих поцелуев? разве не читала это в расширенных зрачках и не чувствовала это в моих прикосновениях? <strong>— реально думала что я просто позволю тебе уехать и ничего из этого не скажу? я влюблен в тебя, варь, уже не знаю сколько лет. и мы не можем называть себя друзьями, после этого всего,</strong> — глаза скользят вниз, я мотаю головой, мягко улыбаюсь себе под нос, а потом поворачиваюсь к тебе. ты смотришь на меня ответно, ты напряжена, твой взгляд сфокусирован, плечи расправлены, губы поджаты - я не жду от тебя ответных признаний и щадить мои чувства не стоит. мы не в том положении и я физически ощущаю как время наступает на пятки, поджимает, давит стенами такими холодными, что уши закладывает. я отстегиваю свой ремень и ты повторяешь за мной - инстинктивно думаешь я открою чертовы двери? у тебя не больше десяти минут и мне бы поступить разумно, выкатить твой чемодан и позволить тебе уехать, но разум отключен и действия диктует мне мое больное сердце, поэтому я поддаюсь чуть вперед к тебе, практически ощущаю как твое мерное дыхание обрывается, ты задерживаешь его - твое сердце пропустило удар или мне показалось? я пальцами цепляю твой подбородок, фиксирую, позволю себе посмотреть в твои глаза, а ты смотришь ответно, а потом губами мазнуть по твоим. одно короткое, почти невинное соприкосновение. а потом мой шепот обжигает твою кожу, контрастом температур обдает, <strong>— по-детски было бы переспать и ничего не сказать. в семнадцать лет я позволил тебе уехать, потому что думал что ты в этом нуждаешься гораздо больше, чем во мне.</strong> — я говорю тихо, спокойно, проговариваю каждое слово осторожно, но из-за близости наших лиц ты слышишь все, смотришь, а я не позволяю прервать свои мысли. <strong>— у тебя здесь тоже все, варя. кроме работы.</strong> — я поддаюсь вперед и снова целую. на этот раз глубже, настойчивее, сминаю твои губы своими, цепляю зубами, мажу языком, ощущая как дыхание становится более тяжелым. ты прикрываешь глаза, поддаешься чуть вперед, твоя рука оказывается на моем затылке и меня ведет, я целую снова и снова и каждый последующий поцелуй - глубже предыдущего. голоднее, настойчивее, болезненнее. я почти кусаюсь, языком толкаюсь, а потом отрываюсь, только для того, чтобы резко отодвинуть свое сидение чуть назад и потянуть тебя за руку, предлагая усесться поудобнее на моих коленях. ты поддаешься, наша близость туманит рассудок, кружит голову, ты забываешься и я этим пользуюсь, когда снова целую. грубее, крепче, глубже, а потом мажу губами по щеке, а потом ниже, касаясь шеи. становится абсолютно все равно даже на то, что мы на открытой парковке - к счастью сумерки и спрятанное солнце скрывает нас от любопытных глаз. я теряюсь во времени, но проходит не больше нескольких минут. у тебя еще есть время и я отрываюсь, целую коротко в последний раз, а потом поднимаю на тебя свой взгляд. <strong>— если уедешь, хочу оставить нам с тобой последнее воспоминание.</strong> — голос звучит тихо, тише обычного, ведь ты прекрасно понимаешь что я ставлю тебя перед выбором. может несправедливо, может жестоко - только иначе никак, понимаешь? я поддаюсь чуть вперед, губами касаюсь твоей шеи, языком скольжу, целую, ласкаю, а потом нахожу место, где хочу оставить небольшой след. и ты позволяешь, пока руками зарываешься в мои волосы, тянешь, поддаешься, вытягиваешь шею, издаешь приглушенный стон, когда я кусаю, а потом отрываюсь. внешней стороной ладони я стираю с твоей шеи все следы моего маленького преступления, остается лишь краснота. а потом я снова поднимаю свой взгляд на тебя. оглушающую тишину прерывает щелчок. двери открыты и у тебя достаточно времени чтобы успеть.<br />только вот - неужели ты правда хочешь уехать?<br />потому что если ты выйдешь из этой машины сейчас, все закончится навсегда. и больше нас с тобой не будет. больше не будет ничего.</span></p> mybb@mybb.ru (роман) Sun, 26 Jan 2025 20:20:18 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=1992#p1992 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=1578#p1578 <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] солнце растекается теплом по смуглой коже, расплывается игривыми зайчиками по сожженным, черным волосам, вплетается в прищур, собираясь слезами в уголках глаз и рассыпается на веснушки, что сыплются по покатым плечам: мне было семь тем летом, когда в саду дедушки появились оливковые деревья. хрупкие, тонкие ветви, которые готовы были надвое сломаться под малейшим порывом ветра - я так хорошо помню, как им потребовалось всего пару лет чтобы окрепнуть, вырасти, разрастись побегами, что отбрасывали тени и начать давать свои первые плоды. мне было двенадцать тем летом, когда дедушка мягко улыбнулся, срывая несколько высохших листьев и уверенно сообщил что этой осенью у нас будет первый урожай. одно из деревьев было меньше остальных, оно так и не дало плоды тем летом: так уж вышло, что оно оказалось в тени остальных, солнечные лучи практически не достигало его, не ласкали ветви и не грели пожелтевшие листики; оно было таким непримечательным, значительно тоньше - но дедушка никогда не думал от него избавляться. он не собирался его срубать, не собирался пренебрегать им и отчего-то, постоянно повторял себе под нос что ему нужно чуть больше времени - он так и не дождался. впервые, на нем появились оливки через четыре года после его смерти. за деревьями практически никто уже не ухаживал: мне было шестнадцать тем летом, когда я, совершенно случайно заметил, что оно скоро даст свой первый урожай. иронично, но в этой оливе я видел отражение самого себя: внутри что-то грубо елозило и свербело, когда я впервые словил себя на этой паршивой мысли. выросший в чертовой тени других деревьев: оно так отчаянно старалось, пыталось, так рвалась вознестись отрогом к небесам, но нихрена не получалось: остальные были выше, шире, даже зеленее; остальные почти достигали облаков, пропускали через себя ветер и прятали в себе сицилийское тепло. в самом низу что-то предательски завязывалось в такой тугой жгут, что пальцами не распутать, не развязать, а легче не станет. в заломах потрескавшихся губ, в едва заметных мимических морщинах, в темных зрачках и зажатых пальцах: я был рваной раной, кровящей и болезненно-нездоровой; я был гладью черных вод, в которых попеременно тонул сам, а иногда - в этом жидком холоде я продолжал топить свои амбиции, выжигал свои мечты, под толщей неспокойных волн, я так старательно прятал свои собственные сомнения. я - точно оливковое дерево, - рос в тени: марк занимается спортом - у марка получается и играть в чертов теннис, и в футбол; марк садится за руль и всего за пару лет он становится восходящей звездой формулы, самым талантливым молодым гонщиком, перспективным настолько, что его берут в одну из самых дорогих команд. луиза сдает свои выпускные экзамены с отличием, луиза пример для подражания, луиза поступает в сорбонну и переезжает в париж - представляешь как много всего она добьется там, после окончания? даже тиана - моя милая, любимая тиана, - со своими призовыми местами во время тех пяти лет, что она занималась художественной гимнастикой. все мои маленькие, непримечательные, совсем мизерные достижения - блекли, сгорали и тлели, потому что они не имели никакого значения. мне казалось я выгораю изнутри желанием что-то доказать - не важно кому, - такое саморазрушительное и атрофированное стремление, рвение, абсолютная безжалостность к самому себе. <span style="font-size: 16px"><span style="font-style: italic">если никто не сможет меня погубить, я сломаю себя сам.</span></span> скрупулезно выточенная мозаика: детали своей зависти, удушливой гордости; едкое обесценивание, спертое отчаяние, вонючая слабость, которая гниет где-то в нарывах и поперек всех рубцов, которые сам в себе провоцирую. иногда пальцы дрожат так, что приходится цепляться за края ледяной раковины и всматриваться в пустынное отражение, читать на поверхности черных глаз о том, что я не стою абсолютно ничего: пустота внутри равняется фистуле в собственной значимости - может люди всегда так боялись богов, потому что рядом с ними они так четко ощущали свое безволие? может люди так их презирали, так ненавидели и скинули с небесного пьедестала, чтобы наконец-то разорвать скрипящие оковы вокруг кровящего сердца, чтобы оно забилось снова, в том же мерном ритме; чтобы дышать стало легче, превозмогая астению что травит так болюче изнутри? меня никогда не сравнивали ни с кем, никогда не упрекали, никогда не тыкали носом в чужие достижения, мол, смотри, давид, почему ты так не можешь? но мне и не нужно было. потому что я это делал сам: старался, каждый чертов раз выжирал себя до последнего, только чтобы перестать задавать себе же этот блядский вопрос: неужели ты настолько ничтожный, что не можешь доказать миру что ты чего-то стоишь? разве что, задание со звездочкой - миру не нужно были доказательства; миру было абсолютно поебать на меня. я сравнивал невольно, равнялся инстинктивно, затмевал себя тенью чужих достижений и считал что где-то во мне распластался изъян, решетом серебряных пуль из меня высыпался, точно песок, весь потенциал: чтобы в гортани не жгло - выкуривать сигарету за сигаретой; часы бессонницы заменять чтением литературы; покрывать смуглую кожу бесконечными рисунками, чтобы перекрыть свои болевые пороки - читай, спрятать за чернилами швы и шрамы, - деревце оливы начало плодоносить спустя больше чем десять лет. все еще в тени, все еще не идущее ни в какое сравнение с другими, все еще блеклое, непримечательное, почти незаметное и ненужное. мне казалось так будет всегда, ведь никаких усилий не достаточно для того, чтобы перепрыгнуть через себя - не получится, косточки сломаются все до единой, в этом пробеге с препятствиями - дорога числа, только я спотыкаюсь о собственные сомнения и раз за разом оказываюсь где-то позади.<br /><span style="font-size: 14px">а потом появилась ты -</span><br /><span style="font-size: 16px">- и что-то поменялось.</span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] мне кажется, я обрел смысл. мне кажется, я ощущаю как по венам мажет жаром спокойствие. мне кажется, все лакуны забиваются до краев конъектурами. мне кажется, сомнения отходят на второй план и шепот, который усыплял меня тревогой - мне кажется, я его больше не слышу. ты - спокойный прибой на закате, полный штиль или легкие волны на морской глади, следующие по течению размеренно, верно; обласканное звучанием твоего голоса - ты звучишь как путеводная звезда, ты смеешься иголкой компаса, а север всегда там - где твое сердце и все ледники северно-ледовитого тают, под спокойные удары твоего пульса. твои прикосновения - месса; твой проницательный взгляд - литания; твой запах - ладан и воск, в потрескивающем огне, а твоя податливость, твои поцелуи и томные стоны; твои ласки, твоя ответная нежность, твое тело и то, как правильно оно ощущается в моих руках, в моих объятьях, в критически-мизерной близости ко мне - молитва богу, в которого я готов уверовать, ведь ты, марлена - то, что заставляет уповать; ведь ты вся - как диалог создателя с творениями и творений меж собой: высшая степень искусства; самое прекрасное из того, что существует в этом мире и все теряет значение, когда ты со мной. я понял что ты занимаешь внутри меня все, и каждая моя мысль, каждое чувство и каждая эмоция, вплетенная тонкими нитями в меня и вощенная в нервы, ткани и суставы - так рьяно, так отчаянно рвутся к тебе. ты никогда меня не покидаешь и впервые за долгие годы, мне кажется, что нет ничего правильнее того, что, инстинктивно, провоцируешь во мне ты. ведь с тех пор, как ты рядом, все стало проще. легче, правильнее. когда твоя рука касается моего колена, когда ты гладишь нежно, смотришь на меня из под своих длинных ресниц и улыбаешься осторожно: сердце пропускает несколько ударов, замирает, а потом успокаивается - я даже не замечу как накрою твою ладонь своей, как поднесу ее к своим губам и мазну, оставив мягкий поцелуй. ты чувствуешь мою тревогу, ты ощущаешь мои страхи и так старательно от них оберегаешь, накрываешь своим комфортом и прячешь за ширмой из своего тепла, не позволяя мне поддаться: ты обнимаешь под покровом ночи, ты прижимаешься ко мне своим горячим телом, ты целуешь трепетно и нежно по утрам и говоришь что все будет хорошо. ты усмиряешь каждый катаклизм еще до того, как он перерастет в стихийное бедствие глобальных масштабов; прежде чем снесет все на своем пути и оставит за собой лишь пыль, мусор и разруху: ты даже не представляешь, что в тебе я нашел смысл - ты даже не знаешь, милая, что с тобой я чувствую лучи чертового солнца. будто бы мир схлопнулся, стал меньше и все что имело значение до - так неважно сейчас. потому что есть только мы с тобой и в этом атомном существовании, все что тяготило и кромсало раньше, в одно только мгновение перестает ощущаться так болезненно и мучительно. на самом деле, все предельно просто: ты видишь во мне меня. не старшего брата, на которого переложили ответственность за сестру в восемнадцать и который не мог себе позволить ни под каким предлогом ударить лицом в грязь. не того, чей брат чертова знаменитость, которого знает весь город, о котором говорят все вокруг в самый разгар сезона и который раз за разом занимает исключительно призовые места - ведь общая фамилия иногда становится тем еще клеймом, знаешь? не того, кто за маской из самоуверенности прячет дрожащие руки и который не спит ночами, потому что боится провалить очередное дело - чтобы не пострадала репутация; чтобы я не проебался, чувствуя как груз ответственности падает на плечи и давит - давит - давит: иногда правда кажется что я не вывезу. я прекрасно помню первое дело, которое проиграл; я прекрасно помню как убедил себя в том, что сделал недостаточно - снова; я прекрасно помню ту вину, которая петлей сжималась вокруг шеи - еще одна затяжка и дышать будет нечем абсолютно. я старался. правда старался, марлена, всегда: дать тиане лучшую жизнь, чтобы она не хотела свалить к родителям, упрекая меня в том, что я плохой брат - я знал что без нее не справлюсь. я старался поступать правильно, принимать те решения, которые приведут меня к звездам, <span style="font-size: 16px">но терний так много - тернии везде, малышка. я в них заблудился - а звезды лишь выдумка, ведь к ним не лежат дороги. </span>к ним не ведут тропы - к ним ведут млечные пути, но до них никак не добраться, даже извечными стараниями. мне важно - важно доказать себе, важно коснуться солнца - <br />- но я боюсь что увлекусь полетом. не поднимайся слишком высоко - солнце растопит чертовы крылья. не лети слишком низко, морская вода попадет на перья, и они намокнут. но рано или поздно я не справлюсь: осталось вести обратный отчет до того, как я упаду и утону в соленой воде. <br /><span style="font-size: 14px">но мне это так важно. коснуться солнца.</span> <span style="font-size: 16px">ведь только тогда я поверю что стою чего-то.</span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] пальцы неконтролируемо сминают края небольшого листочка: выписанный штраф на мое имя за то, что произошло сегодня на заседании. я был уверен в том, что второго слушания не будет, что сегодня я выиграю это дело, потому что я сделал все для этого: а сейчас я откидываюсь на спинку небольшого кресла в общем зале и коротко усмехаюсь, вспоминая что я получил блядское предупреждение - конечно, этого и подавно недостаточно чтобы лишить меня лицензии, но это может заметно запятнать мою репутацию. андре не плохой: но у него дрянной характер и абсолютное неумение контролировать свой гнев. поэтому, после развода, его бывшая жена сразу же выставила его за дверь и поэтому, она против его общения с их ребенком. через пару месяцев после того, как они разошлись, он предложил походить на курсы управления гневом, пообещал сходить к психологу и начать принимать какие-то успокоительные таблетки: а она сказала что тогда, будет не против того, чтобы он, иногда, но виделся с их дочерью. но она не верила что он сможет: а он был настолько отчаянным, что готов был через суд добиваться возможности навещать своего ребенка. мне было жаль его, мне действительно хотелось ему помочь - но все что он сделал сегодня, это ставил палки в колеса и мы благополучно просрали любую возможность добиться всего по обоюдному согласию. когда в суде всплыли его голосовые сообщения, в которых промелькнули угрозы - я не смог сделать ничего, кроме как поджать губы и шумно выдохнуть, взвешиваю слова, которые произнесу дальше, чтобы не усугубить положение дел: андре не нуждался во времени чтобы вспылить. взорваться, подорваться с места и попытаться оправдать себя, проявляя абсолютное неуважение к порядку в зале суда. мои попытки его успокоить и оправдать обвенчались абсолютным провалом: я злился. я чувствовал как острое ощущение гнева горит в крови, плавит артерии, еще чуть-ть и в гарь превратит все мои внутренности: конечно заседание перенесли на другой день; конечно же это вывело его из себя еще сильнее и он не хотел закрывать свой рот ни в какую, не понимая, кажется, что с каждым сказанным словом - закапывает себя все глубже и глубже, ухудшая и без того жутко шаткое положение дел. у нас нет шансов. не после того, что андре организовал; не после тех чертовых голосовых, отправленных поздней ночью и не после того, как легко было поверить в их подлинность, когда он так отчаянно сам себя защищал. я протяжно выдыхаю, наклоняюсь вперед, прячу лицо в ладонях и растираю кожу, надавливаю сильнее, провожусь по векам, гладко выбритым щекам, дальше по шее, не открывая глаз: ярость клокочет и бурлит где-то под сердцем, режет остро, скальпелем проходится по внутренней стороне грудной клетки: одна лишь потенциальная мысль о том, что я могу потерять лицензию - пугает меня. одна лишь мысль о том, что я потерял контроль и подвел сам себя - выбивает почву из под ног. я так мучительно старался ради того, что считаю своим призванием: я не знаю что делать, если я это все потеряю. ведь я больше ничего не умею. я ни на что больше не способен, кроме как толкать вступительные речи, а потом умело жонглировать фактами и доказательствами, чтобы убедить в своей правоте, защищая интересы своих клиентов. без этого у меня больше ничего нет: я мягко мотаю головой - что за херня, я не потеряю это. просто ошибка, которая выбила меня из колеи: под ребрами зудит пробудившаяся тревога, я снова чувствую будто бы не сделал достаточно, не смог предугадать, не сумел избежать ситуацию, которая привела к таким последствия. конечно я понимаю, что я не виноват; что проблема исключительно в андре, который не сумел удержать язык за зубами и который подставил меня: но чувствовать себя паршиво я не перестаю. мне жутко хочется курить, возможно завалиться на диван перед телеком и провести там остаток своего дня, отключая мозг, а перед сном проторчать под горячими струями душа минут двадцать, смывая с себя всю грязь сегодняшнего дня. хочется смочить глотку крепким вином, наплевав на то, что у меня безумно много работы и без этого; хочется, на самом деле, выпить целую бутылку, чтобы собственные размышления стали легче и терпимее. отчего-то, получается жутко плохо, почти унизительно: удивительно как много у меня общего с теми, на кого я хочу перестать быть похожим. этот нездоровый перфекционизм, это извечное истязание самого себя ради целей, которые не оправдывают средств; это рвение быть лучшим, потому что если дам заднюю - потону в зыбучих песках собственного саморазрушения. <br />[ - лагард? - короткая усмешка, - родственник того самого лагарда? - пока я подписываю бумаги и лишь пожимаю плечами. ответа так и не последовало: постоянная ассоциация, вечное сравнение. и если я облажаюсь тут - будет только хуже]<br />я не помню когда в последний раз проигрывал дела. но точно помню, что настолько плохо не было никогда. у меня получалось сохранять самообладание, я не позволял ни себе, ни своим клиентам перегибать палку и настолько глубоко закапывать себя. фокусироваться не получается. я чувствую как тяжело в межреберье, ощущаю как душно становится в одно только мгновение. дышать нечем, пальцы дрожат от нервов и от раздражения. возвращаться домой нет никакого желания. решение приходит само собой: <span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">есть только одно место, где мне спокойно. </span></span><br /><span style="font-size: 16px">есть только одно место, где мне хочется сейчас быть.</span></span></p> <p>[html]&lt;msg&gt;&lt;msg1&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- АВАТАР ----&gt;</p> <p>&lt;img src=&quot;https://upforme.ru/uploads/001c/47/40/11/293005.png&quot;&gt;</p> <p>&lt;b&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- @ ИМЯ ----&gt;</p> <p>@arthur-david &#128684;</p> <p>&lt;/b&gt;&lt;i&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- ОНЛАЙН----&gt;</p> <p>Online</p> <p>&lt;/i&gt;&lt;/msg1&gt;&lt;msg2&gt;&lt;span&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- ТУТ ПЕРЕПИСКА ----&gt;</p> <p>&lt;!----------------------------------------------------------------------------- НАЧАЛО БЛОКА С АВОЙ СПРАВА ----&gt;&lt;sms1&gt;<br />&lt;!----------------------------------------------------------------------------- ВРЕМЯ ----&gt;</p> <p>&lt;time&gt;11:01&lt;/time&gt;<br />&lt;txt&gt;la mia anima. у тебя пара начнется через четыре минуты. ты успеваешь собраться и спуститься&lt;/txt&gt;</p> <p>&lt;txt&gt; пожалуйста, марлена. я жду тебя перед центральным корпусом. на парковке. ты мне нужна сейчас. очень сильно&lt;/txt&gt;</p> <p>&lt;txt&gt; прогуляй последнюю пару ради меня&lt;/txt&gt;</p> <p>&lt;img src=&quot;https://upforme.ru/uploads/001c/47/40/11/293005.png&quot; class=&quot;ava&quot;&gt;<br />&lt;/sms1&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- КОНЕЦ БЛОКА С АВОЙ СПРАВА ----&gt;<br />&lt;/span&gt;&lt;/msg2&gt;&lt;msg3&gt;&lt;!----------------------------------------------------------------------------- &quot;НАПИСАТЬ СООБЩЕНИЕ&quot;, МЕНЯБЕЛЬНО ПРИ ЖЕЛАНИИ ----&gt;</p> <p>Write a message...</p> <p>&lt;/msg3&gt;&lt;/msg&gt;[/html]<br /></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] я четко чувствую как дрожат пальцы, когда я затягиваюсь. машина припаркована не по правилам - мне откровенно наплевать. ты читаешь мои сообщения моментально, не отвечаешь и я надеюсь что это хороший знак. надеюсь, ты пойдешь на поводу моей маленькой прихоти сегодня и я отключаю телефон, откидываю его на заднее сидение, к остальным документам и папкам. осадок сегодняшнего дня пролегает в усталом взгляде, в синеве под глазами, в крепко поджатых губах и, клянусь, ощущается даже в горечи сигареты - я не курю дешевые, чтобы запах табака не перебивал запах парфюма и не цеплялся за кожу, чтобы ими не пропах салон машины и руки. откровенно чувствую как к глотке подбивает тошнота: чем больше времени проходит, тем сильнее растет мое раздражение и - очевидно, - разочарование. а вместе с этим и такое же очевидное расстройство, которое напряжением сжимается в пальцах вокруг руля, в моих попытках помочь себе дышать - я расстегиваю одну пуговицу за другой на рубашке, закатываю рукава, растягиваю ворот. на улице не душно, но дышать нечем абсолютно. нервозность быстро отходит на второй план, оставляя место только для откровенной гневливости: какая разница что я сделал все что мог, если я в очередной раз не оправдал свои ожидания? мои крылья не сгорят, просто потому что я так и не смог взлететь. все предельно просто. я затягиваюсь еще раз, выпускаю дым через приоткрытый рот и ноздри: бросаю взгляд на панель управления. прошло уже минут десять. а потом я поднимаю взгляд и замечаю твой силуэт издалека: ты направляешься ко мне торопливым шагом и заставляешь себя коротко улыбнуться, когда ощущаешь на себе мой пристальный взгляд. я дергаю лишь уголками губ и слежу за тобой. за тем, как поправляешь ремешок сумки; как прижимаешь к груди учебники, собранные второпях; как пальцами свободной руки заправляешь за ухо пряди волнистых, длинных волос: ты такая красивая. ты настолько красивая, что я не могу оторвать своего взгляда. что ощущаю как западаю на тебя еще сильнее: разве это возможно? ты обходишь машину торопливо, вначале открываешь заднее сидение, чтобы оставить там свои книжки и сумку, а потом занимаешь пассажирское место. твои движения настолько на автомате, они выученные всеми теми днями, когда я забираю тебя отсюда, что я невольно, коротко усмехаюсь: я так привык к тебе, это просто пиздец. и я не представляю свою жизнь без тебя. неподходящая мысль сейчас, но она елозит внутри, смешивается с другими - ты такая правильная в моей жизни, что представлять ее без тебя я не хочу, не могу, не собираюсь. ты натягиваешь ремень, поправляешь подол своего сарафана, а потом переводишь свой задумчивый взгляд на меня. ты смотришь внимательно, изучающе, пытаешься понять что не так: а я тянусь в твою сторону. мои ладони обхватывают твои щеки бережно, притягивают чуть ближе и ты поддаешься, а я оставляю короткий поцелуй на твоих губах. а потом еще один и еще один, и последний более чувственный, более глубокий, более влажный: ты поддаешься ближе, накрываешь своей ладонью мою и гладишь мою кожу, отвечаешь мне взаимной лаской, помогая расслабиться - мне это нужно. мне это жутко нужно. я отрываюсь от тебя с трудом: я потом отвожу свой взгляд в сторону. <strong>— спасибо что вышла.</strong> — говорю мягко, от продолжительного молчания голос отдает хрипотцой и я прочищаю горло. прикрываю глаза, пальцами сжимаю переносицу, тяжело вздыхаю и только после этого завожу машину, чтобы поскорее выехать. у меня не получается расслабиться, даже когда ты находишь мою ладонь и сжимаешь в своей: ты продолжаешь рассматривать мой профиль и молчишь, ожидая пока я продолжу, объясню. от твоего внимания я вдруг ощущаю что внутри что-то сжимается крепко - неужели ты действительно счастлива, марлена? неужели ты правда любишь, правда хочешь быть со мной: боже, неужели я способен быть хорошим мужчиной для тебя, если у меня не получается нихрена? я сбавляю скорость, хмурю брови, поджимаю губы: <strong>— все прошло ужасно. в суде, сегодня,</strong> — говорю тихо, почти шепотом, пока пытаюсь ввести тебя в курс дела, <strong>— слушание перенесли на следующую неделю, но я думаю что проиграю,</strong> — короткая усмешка - я был абсолютно уверен что исход будет другим. ты не задаешь вопросы, позволяешь мне перебирать собственные мысли в голове, пока ты то переплетаешь наши пальцы, то сжимаешь мою одну ладонь в двух своих, дышишь шумно, поджимаешь губы ответно. машина выруливает на дорогу, я фокусируюсь, но в это время пробок нет и движение не составляет никакого труда. <strong>— мне кажется у меня никогда не было более провального заседания.</strong> — я выдыхаю шумно сквозь ноздри. торможу когда светофор загорается красным, аккуратно выуживаю свою ладонь из твоей и снова зарываюсь лицом в ладони: пытаюсь стереть усталость, избавиться от гнетущего раздражения, смыть с лица остаточное разочарование; пальцами прохожусь сквозь пряди волос, оттягиваю их чуть назад - было бы неплохо постричься, - а потом упираюсь лбом в руль и прикрываю глаза на пару секунд: мне кажется, я никогда не чувствовал себя настолько жалким. ты снова тянешься за моими прикосновениями, касаешься бережно, ласково и я заставляю себя выпрямить спину, в потом позволить тебе снова переплести наши пальцы. я не смотрю на тебя - свет сменяется зеленым и я мягко надавливаю на педаль газа. я не знаю куда мы едем. не хочу домой. не хочу никуда. хочу быть только с тобой. с тобой легче, спокойнее, с тобой не так тяжело. словно мой груз внутри рассыпается на атомы от твоей нежности. словно ты спасаешь - ты правда спасаешь. я скольжу по узкой дороге - ты не спрашиваешь, а мне хочется уехать из города. хотя бы на пару часов, мне хочется свалить отсюда, как будто меня душит сам монако. потому что в нем все ассоциации, в нем вся тень, в нем все то, что поливает и взращивает мои изъяны. я веду нас подальше от центра, а ты лишь шепотом проговариваешь мое имя: <strong>— пожалуйста, просто побудь со мной,</strong> — таким же шепотом. брови сводятся на переносице, губы сжаты в тонкую линию, если бы ты не касалась, я бы точно потянулся за новой сигаретой, <strong>— ты мне очень нужна, марлена.</strong><br /><span style="font-size: 16px">не только сегодня.<br />ты мне нужна всегда.</span><br /><span style="font-size: 16px">без тебя я уже не могу, знаешь?</span></span></p> mybb@mybb.ru (давид) Tue, 17 Dec 2024 01:49:15 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=1578#p1578 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=1533#p1533 <p>[indent]&#160; оставаться на этом вечере нет абсолютно никакого желания. саммер сжимает мои холодные пальцы своими ладонями в попытке согреть. она смотрит туда же, куда и я, чтобы выловить мой взгляд, но я старательно наклоняю голову еще ниже, чтобы спрятаться от ее пристального внимания. она поджимает свои невероятно пухлые губы, будто пытается подобрать слова и сказать что-нибудь милое и поддерживающее, но в последний момент передумывает и не решается это сделать. она молчит, но я чувствую ее незримо; она прижимает своим голым плечом к моему, целует мягко в щеку, оставляя отпечаток розовой помады, а потом стирает след, чтобы не испортить макияж, но мне, если честно, все равно, размажутся румяна на моих щеках или продолжат стоически держаться. тебя нет в поле видимости: в очередной раз за последний час ты встал из-за стола и направился в сторону приоткрытых ворот, чтобы выдохнуть. расслабиться, успокоить. чтобы выкурить очередную сигарету (я видела, что начатая вчера вечером пачка к девяти часам уже практически опустела, но ничего сказать не могу), чтобы оказаться наедине со своими мыслями, чтобы не сидеть в присутствии моей семьи и не делать вид, что все в порядке, когда все пошло по пизде, и мне так жаль, навин, мне так жаль, что хочется выблевать все внутренности, веришь? тошнота и правда подкатывает к горлу тлетворным комом. я делаю глоток холодной минеральной воды, чтобы смочить рот, чтобы успокоить раздраженный желудок и убедить себя, что это защитная реакция, что это психосоматика, что рвать хочется не из-за отравления, а из-за стресса, обрушившегося лавиной без предупреждения. каждый раз, когда ты уходишь, кто-нибудь присаживается на твое место, чтобы отвлечь меня, чтобы занять разговором или заставить улыбнуться. сначала это был давид. он заваливался на спинку и начинал трещать обо всем подряд: о том, как он влюблен в свою подружку и о том, как невероятно она выглядит в облегающем платье; о том, как быстро опьянели наши родители и как капитально они присели на уши марку - когда я дергаюсь, чтобы отвернуться от него, он понимает, что допустил ошибку и тут же исправляется, переводит тему и говорит о том, как сияют глаза леона каждый раз, когда он смотрит на луизу, и как луиза даже не может перестать улыбаться, стоит только ее мужу наклониться, чтобы в очередной раз ее поцеловать; после давида робко на стул присаживалась марлена. она перебирала подол своего платья и не знала, что сказать. мне становилось стыдно еще и перед ней за то, что поддержать светскую беседу у меня не получалось. она задавала вопросы, на которые я отвечала односложно, она пространно рассуждала, а я только мычала неразборчиво, а потом она тоже ушла, чтобы присоединиться к моему брату и виновато развести руки в стороны; марлену сменила саммер. она говорила, что ее приятель из формулы приедет с минуту на минуту и ей придется отойти ненадолго, но мне было так плевать, знаешь? впервые в жизни я хотела чтобы каждый член моей семьи отвалил от меня. мне не нужны были эти поглаживания, эти касания, эти улыбки и объятия. мне не нужны были сочувствующие взгляды и глупые шутки, только еще сильнее раздражающие. мне не нужно было их гребанное внимание, потому что я хотела исчезнуть для всех них сразу после того, как марк, мой любимый брат, испортил этот вечер окончательно и безосновательно для нас обоих; после того, как марк, идеал мужчины в моих глазах, устроил самый настоящий скандал, не выбирая выражения, как только я попыталась познакомить вас; после того, как марк, тот, о ком я говорила безостановочно и тот, с кем ты хотел познакомиться сильнее всего, перешел на английский так быстро, как никогда и высказал все то дерьмо, которое кипело внутри его черствой эгоистичной души. я не видела его таким ни разу. не думала, что он может так отвратительно себя вести, а потому даже не сразу нашлась с ответом. к счастью, ты не владел французским, чтобы понять, о чем именно мы говорим; к счастью, ты не понимал практически ничего, иначе твоя гордость была бы уязвлена еще сильнее; к счастью, мы говорили так быстро и так торопливо, что ты не смог бы ничего запомнить, чтобы потом попросить перевести, потому что марк говорил то, что произносить не имел права. саммер опускает мою ладонь. поправляет платье, поправляет уложенные густыми крупными волнами волосы, говорит, что отлучится ненадолго - еще раз, и я киваю; киваю, вероятно, невпопад, просто потому что мне нет до этого никакого дела. все, что внутри меня сейчас - злость. крепкая, жгучая, обессиливающая ярость; все, что внутри меня сейчас - желание. пойти навстречу, прижаться к груди, уткнуться губами в шею, сказать что-нибудь ласковое - напомнить, что я люблю тебя и что ты безумно мне дорог, но я не решаюсь. я поднимаю голову, когда слышу мамин смех. она что-то щебечет на итальянском; напротив нее сидит марк, рядом с ним, неизменно, эзра, и он выглядит расслабленным рядом с ней. это так несправедливо, знаешь? что он, выплеснув свою агрессию, чувствует себя абсолютно счастливым в присутствии своей подружки. иррационально мне хотелось бы тоже что-нибудь сказать. нагрубить, нахамить ей, может быть, оскорбить, чтобы и он поднапрягся; чтобы и его вечер был испорчен и чтобы единственное, о чем он думал, это психологическое состояние его журналисточки, но я только улыбаюсь криво, подмечая взгляд отца, направленный на меня, машу робко в ответ на его приподнятые брови, мол, все в порядке, и отворачиваюсь торопливо, стоит только марку посмотреть в мою сторону тоже. во всем его поведении нет ни капли вины, сочувствия или сострадания. он, кажется, абсолютно доволен собой, и видимо, это единственное, в чем он хорош: давить на тех, кто не сможет ему ответить, кто не даст сдачи из любви и уважения. я отворачиваюсь, но чувствую, что он продолжает смотреть, даже когда ты возвращаешься. не садишься рядом, и потому я торопливо встаю со стула. отдергиваю платье, тяну руку навстречу тебе - и ты подхватываешь; сжимаешь ощутимо своими пальцами, пропахшими сигаретами, притягиваешь меня ближе и я не противлюсь. мне нравится эта близость. мне нравится, что ты все равно продолжаешь быть откровенным, жадным до касаний, потому что я позволяю тебе это. позволяю свободной ладонью оглаживать мой живот, а потом поясницу; позволяю цеплять подбородок, чтобы оставить на губах короткий поцелуй; позволяю наклоняться к уху, чтобы сказать что-нибудь невесомое и незначительное; позволяю пропустить вытянутые пряди сквозь пятерню, несильно сжимая; позволяю руке вольно скользнуть ниже и замереть на заднице, не сжимая, но придерживая - позволяю все это, пока марк смотрит и кривит недовольно губы, пока эзра оглаживает его бедро, отвлекая, пока он отворачивается, отвечая ей что-то предельно тихо. я позволяю тебе, потому что ты этого хочешь. потому что ты мой парень. потому что я твоя и потому что мне это безумно нравится. от тебя и правда пахнет слишком сильно. табак горчит, разъедает слизистую и я морщусь, подавлено улыбаясь; ты хочешь сделать шаг назад и увеличить между нами расстояние, но я не позволяю. я говорю, <strong>- все в порядке,</strong> - я говорю, что ничего страшного не произошло, что мне не мешает этот запах, и ты заторможенно киваешь. </p> <p> [indent] леон приглашает лу на очередной танец. в этой парадной форме он похож на принца из сказки. это успела подметить каждая женщина из приглашенных. кто-то завистливо вздыхал, глядя на то, как он хорош - уложенные волосы, гладковыбритое лицо, жесткий воротник, скрывающий шею, начищенные эполеты, погоны, золотые пуговицы, отглаженные стрелки на штанах и сверкающие глянцем ботинки; утром он был в перчатках, как положено, и стянул одну только для того, чтобы лу могла надеть на его палец обручальное кольцо. кто-то откровенно умилялся (я даже пустила слезу и воспользовалась уместно предложенным твоим нагрудным платком, выглядывающим из кармашка пиджака), а кто-то не сдерживал восторга и всепоглощающей любви. число таких возглавляла луиза. невысокая даже в туфлях на каблуке, с короткой фатой, пристегнутой к убранным волосам и в невероятно легком платье с оголенной спиной она походила на принцессу монако, и если кто и мог превзойти по красоте леона, то только она с максимально естественным макияжем, сделанным ей саммер, и в этом элегантном наряде. они не способны были оторваться друг от друга в течение всего вечера и наверняка не замечали ничего, что происходило вокруг них. определенно, к счастью. потому что склоки, вспыхивающие то тут, то там, огорчили бы лу, а леону бы это очень и очень не понравилось. ты предлагаешь присоединиться к танцующим. кладешь руку на талию и подталкиваешь вперед, но я не хочу. нет ни настроения, ни желания делать вид, что все в порядке. ты выглядишь настороженным. наверняка думаешь, что это из-за тебя; из-за того, как повел себя марк, но я не могу позволить тебе так считать. я поворачиваюсь к тебе лицом и обхватываю пальцами твои щеки. ты кажешься усталым из-за скопившегося напряжения. это из-за меня. из-за того, что я притащила тебя с собой, не подумав. из-за того, что решила, будто все может пройти хорошо. твои губы плотно сжаты, в глазах нет привычного блеска и мне так тяжело смотреть на тебя, навин, потому что угрызения совести вина пережимают легкие - невозможно сделать вдох; пережимают сердце - невозможно сделать выдох без ощущения острой боли где-то в груди. <strong>- давай уедем? я устала. не хочу больше здесь оставаться,</strong> - ты киваешь. немного расслабляешься и разводишь плечи в стороны, позволяешь себе едва заметно улыбнуться, возможно, благодарно (я знаю, что ты не попросил бы меня об этом сам, ведь ты знал, насколько важен для меня этот вечер: это возможность увидеться с родственниками, которых я не видела так давно; это возможность побыть дома и провести время в любимой компании, и ты бы терпел до самого конца, но я не собираюсь заставлять тебя находиться здесь). я выуживаю из небольшой сумки ключи от арендованной тачки; ты забираешь их и ведешь нас к выходу. я не собираюсь прощаться ни с кем, кроме давида. родители с марком, и подходить к их столику нет никакого желания. я говорю тебе об этом, ты соглашаешься со мной - как никак, с давидом ты и правда хорошо поладил. неловкость и неуверенность при знакомстве исчезла в первые пятнадцать минут, от того момента, как мы сели за столик в выбранном тобой ресторане, и до того, как официант принес заказы. мой брат оценил выбор вина и пасты и уже был в восторге, а еще вы умудрились найти несколько общих тем для разговоров и вечер был спасен. он говорит что-то тебе напоследок, но я не слышу; ты киваешь, хлопаешь его по плечу, жмешь руку и машешь его девушке, стоящей рядом; она приобнимает тебя осторожно, потом точно так же - меня, и я позволяю себе чмокнуть ее в румяную щечку: нам не удалось пообщаться нормально, но я не хочу, чтобы она думала, будто не нравится мне или что-то в этом роде, а потом - потом я обнимаю давида. отходить от него тяжелее всего: он прижимает меня крепко к своей груди, оглаживает ладонями лопатки и говорит, что все в порядке. целует в висок, а потом в лоб, и я с трудом сдерживаюсь от желания позорно разрыдаться в его крепких надежных руках. ты не ждешь: позволяешь нам побыть еще немного рядом и уходишь первым, а я не хочу отрываться от него. я бы многое отдала, чтобы провести остаток вечера еще и рядом с давидом. с ним всегда было легко. с ним всегда было удивительно комфортно и он всегда знал, как стоит вести себя - когда нужно быть серьезным, а когда можно расслабиться. его забота ненавязчива, его внимание приятно, но даже он сегодня немного растерялся. я не заставляю тебя долго ждать. не заставляю марлену ждать моего брата, и когда он целует меня вновь - в обще щеки, на прощание, я позволяю себе, наконец уйти. мне бы хотелось увидеть и саммер, чтобы предупредить, что я уже ухожу, но ее не видать, и я решаю, что напишу ей позже. ты уже сидишь за рулем. смотришь что-то в телефоне, когда я забираюсь в теплый прогретый салон арендованной машины, пристегиваюсь и ты трогаешься с места. тихая музыка не разбавляет гнетущую атмосферу. работа печки не убаюкивает и не располагает к молчанию. я поджимаю губы, поглядываю время от времени на тебя, но ты не поворачиваешься. концентрируешься на незнакомой дороге и на движении, не успевшем ослабнуть к позднему вечеру, не отвлекаешься от руля. наверное, оно и к лучшему? эта поездка должна помочь нам собраться с мыслями перед разговором, который наверняка окажется и непростым, и неприятным - сразу же. </p> <p> [indent] <strong>- навин?</strong> - ты бросаешь пиджак на небольшой диванчик в нашем общем номере. мы планировали провести в монако всю неделю и долго выбирали подходящий отель. давид предлагал остановиться у него, но тогда бы либо нас смущал он, либо его смущали бы мы, поэтому выбирать пришлось с умом, так, чтобы нахождение здесь было оптимальным и комфортным максимально. с седьмого этажа открывался по-настоящему чудесный вид на порт и море: пришвартованные неподалеку яхты казались сказочными, белоснежные и огромные, как куча дорогостоящих близнецов; и днем, и ночью было свежо, потому что через приоткрытые окна тянуло бризом, да и кондиционер работал исправно, и в другой ситуации я бы правда провела здесь время с удовольствием. мы бы вышли в море, как и планировали, с фруктами и закусками, в компании моего брата; мы отдыхали бы на лучших пляжах, нежась в компании друг друга на белоснежном песке; мы бы ели вкуснейшие морепродукты, плавали бы в теплой воде, отдыхали бы там, куда простым туристами дороги нет от их незнания; мы бы активничали днем и я бы показывала тебе каждое из своих любимых мест, чтобы рассказать о своей юности, а по ночам мы бы наслаждались обществом друг друга в прострой светлой спальне, занимаясь любовью или разговаривая о чем-нибудь без остановки, пока кто-нибудь один не сдался бы и не заснул первым. мы бы наслаждались каждым мгновением перед возвращением в мадрид, но теперь я не думаю, что хотя бы что-то из запланированного могло бы поднять настроение одному из нас. я захожу в номер следом. стаскиваю туфли и оставляю их в прихожей. там же оставляю и сумку; ты закатываешь рукава белой рубашки, кидаешь телефон рядом с пиджаком и усаживаешься туда же, вытягивая ноги. ты накрываешь лицо ладонями, растираешь их и выдыхаешь шумно сквозь сжатые зубы, а я останавливаюсь в проходе и впервые рядом с тобой не знаю, что мне делать. что мне говорить. <strong>- навин,</strong> - ты не отвечаешь, но поворачиваешься в мою сторону и растягиваешь губы в подобии улыбки. выглядит безумно жалко, знаешь? я подхожу ближе. на диване достаточно места, но я не хочу садиться на него и опускаюсь на пол. накрываю ладонями твои колени; смотрю снизу вверх, и ты напрягаешься, тянешь руки ко мне, но это не нужно, правда; платье короткое, и нигде ничего не тянет; <strong>- мне очень жаль. эти слова ничего не значат, но я понятия не имею, что должна сказать,</strong> - я смотрю на тебя, не отрываясь; облизываю губы, перевожу дыхание, прочищаю горло, чтобы избавиться от стыда, но выходит паршиво, и я открываю ладонь от твоего колена, только чтобы заправить волосы за уши. <strong>- я правда не думала, что все так произойдет. я не думала, что марк может так себя вести и то, что он говорил, это,</strong> - я останавливаюсь. пожимаю плечами. это что? нервный срыв? истерика? что? оправдывать его я не собираюсь; поддерживать хоть в чем-то - тем более. он удивил меня, удивил неприятно, наверняка точно так же, как и тебя; <strong>- я не хочу, чтобы ты принимал его слова близко к сердцу, ладно? все, что он говорил, просто какая-то дикая херня, которая не заслуживает и капли твоего внимания.</strong> - я возвращаю ладонь на место, позволяю ей скользнуть чуть выше вдоль напряженного бедра. не для того, чтобы раззадорить или развести на что-нибудь; не для того, чтобы возбудить; не для того, чтобы завести, а только для того, чтобы помочь тебе расслабиться, чтобы избавить от звенящего напряжения в мышцах хотя бы чуть-чуть. я прижимаюсь к колену щекой; послушно, предано; возвращаю ладони вниз, чтобы приобнять твои ноги, чтобы урезать расстояние между нами еще сильнее, <strong>- я не этого ожидала от вечера. думала, все пройдет хорошо, думала, что мы сможем повеселиться, но я ошиблась, и мне правда так жаль. ты не должен был все это слышать и видеть.</strong> ты смотришь на меня сверху вниз внимательно; жуешь нижнюю губу, сдираешь кожицу с ранки, облизываешься, но ничего не говоришь и мне интересно: мне правда хочется узнать, о чем ты думаешь прямо сейчас. сожалеешь о том, что согласился приезжать со мной в монако? сожалеешь о том, поверил в то, что все правда может пройти хорошо? сожалеешь о том, что решил познакомиться с моими родственниками? может, ты злишься на меня? или испытываешь облегчение от того, что все, наконец, позади? представить сложно. да и я давно не видела тебя таким напряженным, таким задумчивым. наверное, это выражение маской часто застывало на тебе, когда ты все еще находился в отношениях с лолой. когда не мог быть откровенным со мной на все сто процентов, когда понимал, что не имеешь права говорить то, что взбредет в голову, потому что я не пойму или осужу. сейчас видеть тебя таким поэтому непривычно. словно ты стал другим человеком. незнакомым для меня.</p> mybb@mybb.ru (тиана) Fri, 13 Dec 2024 17:13:00 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=1533#p1533 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=1486#p1486 <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] в первый раз он пришел ко мне в семь : сорок три следующего утра после того, как меня отправили в колонию. вне приемных часов, пренебрегая всеми правилами, пользуясь глянцевыми привилегиями своей работы и знакомствами, которыми он оброс со всех сторон: в первый раз мы молчали практически все тридцать минут, которые нам были положены. он теребил пальцами рукава своей белоснежной рубашки, аккуратно убирал невидимые пылинки и не смотрел на меня, поджимал губы, и каждый раз когда хотел что-то сказать - замолкал. я сидел почти неподвижно, в какой-то момент конечности заныли от онемения: скрещенные на груди руки, вытянутые ноги, чуть вытянутая шея с прикрытыми глазами и опущенными бровями, потому что смотреть на него было тяжело. я знал что он уйдет, я знал что ближайшие дни - недели - может месяцы? я проведу в абсолютном одиночества и прошлой ночью это так давило на меня, но в тот момент, как будто такая банальная, глупая, такая примитивная и безвкусная истина просто осела. в этом гнезде сдохли все осы, разворошить уже не получится - разве что выпотрошить и опустошить, но этого уже никто не почувствует. он продолжал молчать, периодически облизывал обветренные губы и прочищал горло, а я лишь запрокинул голову назад и издал такой притупленный, пропитанный абсолютным отчаянием и бессилием, смешок: у меня было все. у меня было абсолютно все и эта блядская жизнь оправдала все мои самые смелые ожидания - а потом; а потом я не оправдал ваши. не оправдал твои, не оправдал ожидания нашего сына, даже свои собственные. и моя ухмылка - неподходящая, истеричная, неоправданная: заставила его поднять на меня свой взгляд и выпрямить свою спину - вернуться ногами к реальности, чувствуя как мерзкая и мерзлая дымка уже цепляется за щиколотки, цепляя свои замки. <br /> [indent] «послушай, ник» — его голос звучал громко, словно отражался о стенки черепной коробки, застревал в костной полости, откликался и бил резко по барабанным перепонкам. он поджимал губы, дышал шумно через ноздри и морщил лоб, пытаясь сфокусироваться, подбирая слова, будто бы я не знал что уже пробил ебанное дно, — «слушай меня внимательно, ник,»<br /> [indent] <span style="font-size: 16px">«ты не дома.</span> и будет паршиво. я не буду ходить вокруг да около, ты и сам знаешь что такое тюрьма. ты тут бывал не единожды, и,» — теперь притупленный смешок издал он, — «лучше тебе даже не думать сколько в этом месте ублюдков, которые торчат здесь из-за тебя» — он не смотрел на меня, в звенящей тишине я услышал как хрустнула моя собственная кость под коленом, поэтому я заерзал, помотал головой, не нашелся ответом, — «ник, слушай меня. я не позволю тебе просрать тут пятнадцать лет, хорошо?» — короткая пауза: он ждал что я отвечу, кивну, обнадежу сам себя какой-то эфемерной ложью, но я лишь вздохнул и прикрыл глаза. локтями уперся о холодный стол, пальцами зарылся в волосах, глаза сжимал настолько крепко, что под веками заплясали звездочки и искорки, а потом на них же надавил пальцами. я не хотел слушать, не хотел слышать, не хотел себя насильно пичкать и кормить тем, во что мне верилось с таким трудом, — «ник, будет сложно. но я обещал мие что сделаю все возможное» — сердце пропустило удар. я замер.<br /> [indent] «я обещал мие что приложу все усилия и достану тебя оттуда. только держись, ладно? пообещай, блять, ник, пообещал что выдержишь» <br /> [indent] а я не слышал. больной мозг рисовал твои образы. твое лицо. твой взгляд. я почти чувствовал твои прикосновения. я почти снова вдыхал твой запах. где-то заскрипела дверь, я услышал что время вышло, его тяжелая рука легла мне на плечо и он сжал его крепко.<br /> [indent] <span style="font-size: 16px">«я верну тебя домой»</span>. и это обещание - как комета: лишенная хвоста, она летела на меня на всех скоростях. и, в конечном счете, либо она убьет меня окончательно, либо на этот раз промажет.<br /> [indent] мне казалось что моя жизнь остановилась: словно я оказался под прозрачным куполом, из под которого я могу наблюдать, но никак не выйду. на поверхности, по которой я из раза в раза продолжал бить кулаками, не образовалось никаких пробоин, никаких трещин. иногда, он приходил и доставал телефон из внутреннего кармана, показывая мне фотографии или короткие видео: с последнего дня рождения тоби; с прогулки на которой они были вдвоем, когда ты не могла приглядывать за сыном; с футбольного матча, на который он отвез отца, чтобы отвлечь и с рождества, которое они так старательно пытались отпраздновать, делая вид что все в порядке. я спрашивал о тебе: с тех пор как меня посадили, ты не выкладывала фотографии в инстаграм; ты отказалась праздновать свой день рождения и искренне попросила ничего не устраивать и ты не попадала практически ни в один кадр с тоби, словно боялась запомнить эти мгновения: скажи, ты чувствовала эту пустоту или сделала все, чтобы заполнить ее хоть чем-то, лишь бы не жгло и не горело так сильно под ребрами? иногда, под струями горячего душа, я так пытался выскрести то, что свербело в области сердца - а может это самое сердце и болело, истерзанное, неизлечимое, израненное настолько, что уже никакое лекарство не справится? иногда, когда засыпать не получалось, <br />я пальцами проводил по груди, ногтями царапал, чесал, словно хотел вырвать изнутри весь это скоб из чувств - вина перед тобой, слабость, вшивое разочарование и беспомощность. хуже уже быть не может: но я боялся того, что станет хуже, если я вернусь и наткнуть на холод в твоем взгляде. ведь если меня выпустят, если меня отпустят, если я топтаться буду у нашей двери, а ты откроешь и посмотришь на меня как на чужого; если разлюбишь, если возненавидишь, если отвернешься, оттолкнешь с отвращением и обвинишь во всем, через что ты прошла из-за меня; если ткнешь носом, как щенка, в каждый из шрамов, что украшают тебя изнутри по моей вине, если, если, если - <br /><span style="font-size: 16px">если ты скажешь что больше меня не любишь, я никогда не смогу вернуться домой.</span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] <span style="font-size: 18px"><span style="font-style: italic">«ты дома, ники. и тебе не нужно никуда уходить»</span></span><br />твои слова теплом растекаются под кожей, патокой по внутренностям, мелассой измазывают все под костным покровом, обволакивая непривычным ощущением спокойствия. твои прикосновения нежные, бережные, пальцами цепляешь колечки волос, крутишь пряди, перебираешь; спускаешься ниже, короткими ноготками проходишься по коже, задеваешь сережку в ухе, царапаешь свои ладони отросшей щетиной и смотришь так, что внутри кровь перестает кипеть - она горит, она плавит меня лавой, она бурлит до пузырьков на поверхности и до духоты в носоглотке. я продолжаю смотреть на тебя: боже, мия, ты даже не представляешь как сильно я тебя люблю. любил всегда, ведь все, что есть во мне - детали одного цельного алтаря, возведенного для тебя. ты всегда была моей первой и единственной любовью; ты была моей первой девушкой, ты стала моим первым поцелуем и моей первой ночью разделенной на двоих - для тебя это тоже было впервые. неаккуратно, торопливо, неумело - зато переполнено заботой, лаской, трепетом и нежностью, чтобы избавить от чувства дискомфорта и добавить как можно больше любви и удовольствия. веришь? я всегда знал что однажды сделаю тебе предложение. я знал, что позову тебя замуж и знал, что попрошу тебя стать моей. навсегда, в одной только клятве, ровно также как и я буду навсегда только твоим. это было так очевидно, словно иначе и представить было нельзя: так правильно, было находиться рядом с тобой; съезжаться, жить вместе, вместе стремиться к амбициям, поддерживать друг друга, целоваться и заниматься любовью, перевязывая наши души настолько плотными нитями, что их уже не оборвать. ведь все, что есть во мне - негласное напоминание о тебе. совсем идиотская татуировка на плече - чертово сердечко пронизанное стрелой и в нем твое имя: я набил его в семнадцать, тайком от своих родителей и брата, в каком-то дешевом тату-салоне. проколотое ухо - под стать твоему пирсингу в носу. нам было по девятнадцать тем летом, когда ты захотела попробовать, но ты боялась и я согласился проколоть что-то вместе с тобой - после окончания университета, ты от своего колечка избавилась, потому что тебе не подобает по статусу, а я свою сережку оставил, потому что тебе нравилось. как воспоминание, как легкое напоминание о нас с тобой, как то, что всегда напоминает мне о тебе. у нас абсолютно одинаковые родинки на запястьях: тотальная и чистая случайность, но нам всегда нравилось думать что у этого есть особое значение - что мы созданы друг для друга, что мы встретились на случайно, что это та связь, небольшой знак оставленный нам из наших прошлых жизней. я был уверен что знаю тебя дольше, чем одну только жизнь: я был уверен что ты была со мной всегда, что я найду тебя во что бы то ни стало, ведь иначе быть не может. ведь все мои лучшие дни - связаны с тобой. ты есть во всех моих самых счастливых воспоминаниях и даже в паршивых, ты тоже всегда рядом, ласково шепчешь на ухо что все будет хорошо и мягко оглаживаешь костяшки моих холодных пальцев, согревая. я не нуждался больше ни в ком и ты знала об этом, ты доверяла, ты слепо готова была последовать за мной и это было абсолютно взаимно. я бы никогда тебя не предал, я бы никогда не позволил чему-то плохому с тобой случиться: помнишь тот вечер, когда я получил лицензию? ты была уставшей, у тебя болели ноги от высоких каблуков, а у меня болело тело от изнурительных тренировок и нескольких бессонных ночей. мы лежали друг напротив друга на боку, смотрели в глаза и шепотом разговаривали, мягко улыбаясь, пока мои пальцы переплетались с твоими, а взгляд отчаянно тонул в радужке твоих зрачков. <span style="font-size: 16px">твои глаза не были цвета океана, но отчего-то, я так безжалостно тонул в них каждый раз.</span> ты улыбалась уголками губ и говорила что гордишься мной, а я лишь шепотом сказал что сделал это все лишь для того, чтобы ты всегда чувствовала себя в безопасности со мной. и наш сын стал продолжением нашей любви: он был запланированным, мы его хотели и мы его ждали - мне так не терпелось стать отцом твоих детей, мия. мне так не терпелось увидеть в нем твои черты; мне так хотелось чтобы мы стали больше чем семьей - мы станем чем-то вечным, чем-то долгим, чем-то нескончаемым. я любил тебя всегда. и никогда не переставал, слышишь? потому что ты была смыслом, ты была всем. потому что ты стала моим домом.<br /><span style="font-size: 16px">и теперь я дома. и мне не нужно никуда уходить.</span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] <strong>— я хочу остаться навсегда.</strong> — горячим шепотом, который припечатываю очередным поцелуем на твоем животе. ты дышишь тяжело, практически шумно, через рот глотаешь воздух; ты возбуждена и это заметно по блеску в глазах, по тому, как твой голос сходит на шепот, как набухли твои чувствительные соски, которые реагируют на каждое мое прикосновении и мне не составляет никакого труда заметить то, какая ты влажная, через тонкую ткань твоих трусиков. я не тороплюсь, боюсь сделать все слишком резко и быстро - я так давно тебя не касался, я так давно не наслаждался твоим видом, что хочу запомнить, хочу пройтись по каждому сантиметру тебя, хочу изучить по новой, снова себе же присвоить, и я боюсь что придется оторваться от тебя слишком быстро, а я этого не хочу. ты издаешь сдавленный, совсем тихий стон, когда мои пальцы проходятся по каемке твоего нижнего белья: я улыбаюсь, твое желание доставляет мне удовольствие. ты и сама знаешь насколько я заведен сейчас, в самом низу живота нещадно ноет, члену становится тесно и практически больно в застегнутых штанах, поэтому я неторопливо расстегиваю пуговицу, спускаю язычок, пальцами свободной руки скользя по твоему плоскому животу. мне так нравится твое тело, мия: ты занималась спортом только в школе, старалась быть как все девчонки твоего возраста, пыталась зацепить формами, а потом я обмолвился что ты мне нравишься такой и ты перестала изнурять себя тренировками и редкими, но все же отказами, от ужина. мне нравятся твои округлые бедра, нравятся твои изгибы, нравятся твои ягодицы, твои аккуратные груди с темными ареолами сосков, мне нравятся твои ключицы, нравится твоя кожа покрытая веснушками и родинками. на внутренней стороне твоих бедер видны небольшие полоски растяжек - мне они тоже безумно нравятся, ведь они напоминают мне о том, что ты подарила мне сына и они как солнечные лучи, которые делают тебя еще совершеннее; мне нравится твоя чувствительность, нравится как ты поджимаешься, сводишь коленки и бедра, но становится только хуже и возбуждение только возрастает: ты кошкой вытягиваешься, под напором моих прикосновений и под теплом моего взгляда: <strong>— не надо, милая,</strong> — я говорю тихо, а потом губами оказываюсь о твоего уха, целую влажно, оставляю следы и засосы, кусаю немного, <strong>— ты идеальная. расслабься, хорошо?</strong> — я потом языком прохожусь по мочке твоего уха и скольжу ниже. ты реагируешь послушно на все мои передвижения, становишься еще более мокрой и это, откровенно, сносит мне крышу. ты становишься еще более чувственной, моя щетина царапает тебя, но так ты ощущаешь мою близость и это заставляет тебя поджиматься, снова облизываться, а потом ты цепляешься за мою руку и заставляешь меня притормозить. знаешь, детка, за эти два года я не единожды представлял себе этот момент. думал о том, как вернусь к тебе, как снова смогу тебя избавить от одежды, раздеть, снова присвою, снова смогу заняться с тобой любовью: мне нужно было лишь прикрыть глаза, провести всего несколько раз по члену вверх-вниз чтобы кончить, избавляясь от напряжения - и с тех пор как я вернулся, я делал это каждый чертов вечер, возвращаясь в необжитую квартиру и смывая с себя усталость дня. мне нравилось думать, что ты тоже доставляла себе удовольствие, доводила до края, думая обо мне: то, что ты делаешь дальше, лишает меня тормозов. ты ладонью накрываешь грудь, ласкаешь себя неторопливо, ведешь, пальцами собирая с живота влагу, оставленную моими губами и моим языком, а потом возвращаешь пальцы ко рту, смачиваешь вначале один, потом второй: блять, мия. ты дышишь шумно, почти не слышно что я тоже дышать не могу, когда твои пальцы оказываются под тонкой тканью твоих трусиков, ласкают неторопливо - ты дергаешься инстинктивно, когда ноготком задеваешь клитор, а потом - я оторваться не могу, - вводишь один палец, чтобы сразу же и второй. пару движений и я готов тебя прервать: к счастью, ты этого и хочешь, ты об этом и просишь. <strong>— ты такая нетерпеливая,</strong> — я накрываю своей ладонью твою, поверх тонкой ткань белья, заставляю остановиться, вынуждаю посмотреть прямиком мне в глаза, <strong>— потерпишь еще немного? или не сможешь?</strong> — потому что я и сам уже не могу. потому что я и сам хочу тебя безумно. я осторожно выуживаю твою ладонь, а потом наклоняюсь, чтобы провести языком по твоим пальцам, облизать их аккуратно, не позволяя себе прервать наш зрительный контакт, не давая тебе возможности прикрыть глаза: твои щеки покрываются легким румянцем - за два года ты отвыкла от нашей близости. твой вкус опечатывается, член продолжает пульсировать и терпеть больше не получается: я чувствую какая ты влажная, я вижу как горит все твое тело и мне пиздец как нравится то, как ты, как все что есть в тебе - реагирует на меня. мне нужно совсем немного, чтобы отпустить твою ладонь и схватить твои бедра, пальцами зацепиться за них - завтра, наверняка, ты найдешь на них пурпурные синяки и отметины, но я их все зацелую и они пройдут, обещаю. я рывком подтягиваю тебя ближе к себе и потом также быстро избавляю тебя от трусиков, одной рукой удерживая твою ногу на весу. мне нравится зрелище, которое открывается передо мной и я улыбаюсь, ловя твой взгляд на себе. одна твоя ладонь цепляется за простыни; другая рука, согнутая в локте, помогает тебе поддерживать свое тело. я продолжаю удерживать твою ножку на весу, телом поддаюсь вперед, большой палец цепляет твою нижнюю губу и ты улавливаешь мой намек. ты облизываешь его, а потом указательный и средний, и я провожу ими по твоей промежности, намеренно надавливая, чтобы ты не сдержала очередной стон. а потом я ввожу в тебя уже свои пальцы, осторожно и неторопливо, пока свободной рукой избавляю себя от остаточной одежды.</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] всего несколько движений внутри тебя - я замечаю как ты крепче цепляешься за простынь, приподнимаешь бедра мне навстречу и просишь, хочешь большего: не переживай, милая, я тоже этого хочу. я отрываюсь от тебя, вынимаю пальцы и ими же прохожусь несколько раз по своему члену: он откликается даже на такие торопливые прикосновения, естественная смазка и предэякулят смешиваются, а потом я снова цепляю твои ноги под коленями, раздвигаю их чуть сильнее и пристраиваюсь: я оказываюсь в тебе резко, но не до основания. пару неторопливых движений, я шиплю сквозь зубы от волны удовольствия, которая накатывает, а потом замедляюсь, чтобы толкнуться еще раз. глубже, сильнее, практически полностью. и снова несколько ритмичных движений, прежде чем оказаться в тебе полностью. я чувствую жар твоих стенок вокруг меня, чувствую как хорошо ты меня принимаешь, потому что и твои, и мои пальцы подготовили тебя; я продолжаю двигаться в одном и том же ритме, удерживая твое бедро для моего удобства, пока второй ладонью тянусь к тебе на встречу. пальцами скольжу вдоль живота выше, в ладонях сжимаю твою грудь, останавливаюсь у шеи. удерживать единый ритм толчков не получается: иначе все закончится слишком быстро, а мне этого не хочется. не хочу кончать до тебя, не хочу останавливаться до того, как доставлю тебе максимальное удовольствие, поэтому я иногда оттягиваю намеренно, иногда замираю находясь в тебе, а потом выхожу, замедляюсь и когда я это делаю, ты дергаешься, пытаешься дернуть ногой, но я не позволяю, даже надавливаю, заставляя раздвинуть их сильнее. дыхание сбивается, оно начинает вторить твоему и я откровенно наслаждаюсь: тем, как тебе сейчас хорошо; как ты шепотно стонешь, стараясь не шуметь слишком сильно, как не справляешься и срываешься, издаешь сдавленный визг, когда я снова вхожу в тебя полностью; как ты прикрываешь глаза, кусаешь губы, как сама пальцами ласкаешь себя, пытаясь усилить свое удовольствие и я хочу тебе помочь. поэтому моя свободная рука возвращается к твоему лобку, и к моим толчкам присоединяются еще и мои пальцы, которые касаются, ласкают, надавливают по клитору, заставляя тебя еще сильнее вжаться телом в кровать. еще несколько толчков: ты почти на грани, я вижу. <strong>— нет, еще рано, детка,</strong> — шепот кажется слишком громким, ты моментально на него реагируешь и смотришь, издаешь вдох, когда я выхожу из тебя и отпускаю - я решаю поменять угол входа и позу и ты позволяешь мне. ты приподнимаешься на локтях и отходишь чуть назад, когда понимаешь чего я хочу: я забираюсь на кровать следом за тобой и она скрипит, но мы этого не замечаем. я поддаюсь вперед, губами впиваюсь в твои, целую жадно, голодно, почти требовательно: я не до конца понимаю где мои руки, потому что я касаюсь, я глажу тебя, я присваиваю всю тебя - себе и отдаю тебе все, что у меня только есть. ты моя, мия, и иначе быть не может: ровно также как и я весь только твой. и меня заводит. меня пиздец как заводит мысль, что ты ждала меня эти два года. что ничьи руки тебя не касались, что удовольствие ты доставляла лишь сама себе, думая обо мне, думая о нас, предвкушая то, что происходит между нами сейчас. <strong>— повернись,</strong> — говорю тихо, почти выдыхаю - не просьбу, требование - тебе в рот, шумно прерывая нас от поцелуя, сглатывая твою слюну. ты слушаешься, делаешь так, как я хочу и я цепляю тебя за живот, заставляя приподняться на колени. ты улавливаешь ход моих мыслей, оказываешься ко мне спиной, ладонями цепляешься за изголовье кровати и выгибаешься в пояснице. я оставляю поцелуй на твоих лопатках, языком веду по позвоночнику ниже, снова целую, облизываю, целую, кусаю, пока пальцы, от твоего живота скользят ниже. я снова ласкаю тебя, снова касаюсь и ты выгибаешься еще сильнее, навстречу мне, словно в немой просьбе. одна рука все также оглаживает твою промежность, а вторая проводит по спине, оглаживает ягодицы, чтобы через несколько мгновений снова провести по члену, прежде чем я снова пристраиваюсь, притираюсь и одним толчком вхожу. до конца, до предела, полностью. блять, это сносит башню. правая рука обхватывает тебя за живот, прижимая тебе крепче, спиной, ко мне, пока я продолжаю толчки; левая - цепляется за стену, а потом вторит твоим рукам и оказывается на изголовье, накрывая твою, в поисках опоры. толчки резкие, более грубые чем до этого, за счет разницы в росте я даже сейчас вижу как подпрыгивает твоя грудь от ритмичных рывков и скрип кровати становится настолько же синхронным как и твои неровные выдохи, сдержанные стоны, <strong>— ты даже не представляешь,</strong> — очередной толчок, я губами прижимаюсь к твоему плечу, целую аккуратно, <strong>— как часто я об этом думал. как сильно я этого хотел.</strong> — я ускоряюсь, дышать становится все сложнее, я зубами цепляю твою кожу и кусаю осторожно, пальцами поднимаюсь к твоей груди, глажу бережно, пытаясь усилить твои ощущения. ты сводишь меня с ума. ты кружишь голову. ты пьянишь. ты причина моего абсолютного сумасшествия. ты мой самый большой грех, мое самое порочное желание. от тебя в глазах темнеет, от тебя в животе крутит ощущением нескончаемой слабости, твой запах - на моей коже; твое сердце - стучит вровень моему. и каждое движение, каждый последующий рывок, доказательством моих чувств к тебе. я поддаюсь еще ближе к тебе, прижимаюсь грудью вплотную к твоей спине, я вижу как изголовье кровати бьется о стену и я чертовски рад, что наша спальня - в другой стороне от спальни нашего сына, иначе шум бы его разбудил. я целую в шею, языком веду выше, намеренно замедляя свои движения. а потом останавливаюсь у твоего уха, языком провожу, носом притираюсь: <strong>— будь послушной девочкой, мия,</strong> — тихо, предельно тихо и нежно, <strong>— не кончай еще.</strong> — мое следующее движение - не рывок, я просто вхожу в тебя полностью предельно медленно и останавливаюсь, заставляя тебя ощутить каждый сантиметр меня, <strong>— еще рано. не хочу чтобы все так быстро заканчивалось.</strong> — и я целую, замедляясь для того, чтобы не позволить самому себе дойти до предела. даже если, на самом деле, мне кажется что я не смогу сдерживать себя долго. и ты даже не представляешь, милая, как ты способна действовать на меня. ты даже не представляешь, насколько мне тебя не хватало. как сильно я хотел к тебе вернуться. как тяжело мне было без тебя.<br />и как хорошо мне сейчас с тобой.</span></p> mybb@mybb.ru (ник) Tue, 10 Dec 2024 02:14:31 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=1486#p1486 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=1367#p1367 <p>[indent] тихий рокот двигателя разбавляет практически полуночную тишину - только из-за высокого забота, обвитого густо плющом, слышатся приглушенно голоса, музыка и чей-то громкий раскатистый смех; не слышно даже сверчков, но зато видно: их маленькие тельца, бликующие теплым желтым, прячутся в мягкой, наверняка влажной зелени, и огоньки образуют причудливый узор, похожие на гирлянды, сверкающие вдали. на улице темно. искусственный свет освещает всю улицу. фонарные столбы выстроились в ровный длинный ряд, и светодиодные лампы отбрасывают блики на асфальтированный участок дороги, плавно переходящий в грунт. я откидываюсь на обитую красной кожей - так вульгарно - спинку нового автомобиля, того самого раритетного кабриолета, на который облизывался пару месяцев и который смог выбить в личное пользование даже не ради рекламы, а ради собственного удовольствия и удовлетворения: сезон подходит к концу, большая часть гоночных уикендов прошла, и лидирование с отрывком в десятки очков от соперников внушает уверенность в собственном успехе и успехе команды, а это значит, что немного свои условия и хотелки я могу диктовать и самостоятельно. телефон, валяющийся на соседнем сиденье, призывно вибрирует; экран загорается выплывающими окошками уведомлений, одним за другим, и не успевает погаснуть вновь, разблокированный практически сразу. я убавляю музыку на минимум, включаю ближний свет и оглядываюсь: тебя пока не видно, но ты пишешь, что уже идешь, и было бы славно помочь тебе найти машину сразу, а не заставлять бродить по парковке в поисках подходящей. мы виделись утром, когда я подвозил тебя к небольшой церкви, у которой собирались прибывающие к началу церемонии гости, но выпускать тебя из тачки категорически не хотелось, потому что ты всегда была красавицей и выглядела отпадно, но сегодняшний твой образ легко мог свести с ума не только меня, но и какого-нибудь дружка жениха твоей сестры. не то, чтобы я в тебе сомневался: наоборот. недоверия к парням всегда больше, чем к девушкам, потому что обычно как раз-таки они позволяют себе распускать руки, а я не настолько близок с твоей семьей - читай, с твоим дражайшим братом, чтобы заявляться на чужой праздник жизни с тобой под ручку. справедливости ради, это испортило бы не только настроение марка: этот сезон был для него откровенно паршивым, наверное, худшим за всю его карьеру и вызывающим вопросы не только у журналистов и спортивных экспертов, но и у руководства его команды, поэтому раздражать его и драконить, улыбаясь во все тридцать два тебе одной, не входило в мои планы. ты это мнение разделяла с охотой. вероятно, понимала, что ни к чему хорошему это не приведет, а потому выдохнула с облегчением, когда я сказал, что итак не смог бы к тебе присоединиться. при всем желании (которого, на самом деле, не было). но сейчас, когда я тебя замечаю, мое мнение меняется. ты оглядываешься по сторонам, переминаешься с ноги на ногу, удерживаясь на высоких каблуках и ловко балансируя на щебне, смотришь в экран своего телефона, удерживаемого одной рукой, потому что во второй - я не сдерживаю короткого смешка и теплой улыбки - тарелка с тарталетками, от которых ты была без ума и которые обещала вынести мне. через твое плечо перекинут тонкий ремешок небольшой сумки, и я выхожу из машины, чтобы помочь тебе и тебя встретить. ты хлопок дверцы ты реагируешь сразу, и мне не нужно даже делать нескольких шагов; ты торопливо шагаешь навстречу и останавливаешься, только когда между нами всего десяток сантиметров. я прячу руки в карманы белых штанов умышленно; позволяю себе откровенно рассматривать тебя с ног - начиная идеальным педикюром, продолжая круглыми ровными коленками, мягкими пышными бедрами, подчеркнутой талией и спрятанной грудью, покатыми плечами и длинной шеей - и заканчивая хорошеньким сияющим личиком. на твоих губах сохранилась даже помада, которой ты старательно заполняла контур перед выходом из моей квартиры - так уж вышло, что в течение последних пары недель она уже стала нашей, потому что больше твоей, потому что ближе к центру и потому что светлее - главный критерий по твоим словам (разумеется я понимал, что ты согласился только лишь из желания чаще быть вместе, а не из-за возможности пользоваться всеми остальными благами, которые были доступны и тебе самой благодаря плотному кошельку твоего папаши), и я почему-то уверен, что перед тем, как выйти за территорию загородного комплекса, ты минут пятнадцать пялилась в зеркальце, чтобы убедиться, что выглядишь на все сто. ты смотришь на меня снизу вверх: высока каблуков урезала разницу в росте, но не убила ее совсем, и это меня забавляет, потому что в моих глазах ты все такая же кроха, на которую я без сожалений запал несколько месяцев назад. ты смотришь с выжиданием из-под густо накрашенных ресниц. твои щеки, подчеркнутые румянами, хочется расцеловать, но полные губы, старательно сжатые в попытке спрятать полу-улыбку, поцеловать хочется больше, и я не отказываю тебе в этом. ты все еще удерживаешь в руках телефон и тарелочку; моя рука - одна из - все еще в кармане, но вторая уже поддерживает твою ладонь, чтобы стащенные тарталетки не свалились к нашим ногам; ты призывно приоткрываешь рот по ставшей старой привычке, когда я наклоняюсь ниже и еще сильнее сокращаю расстояние между нашими лицами; от тебя все еще пахнет легкими духами, но теперь к ним примешался запах красного полусладкого вина; ты прикрываешь глаза, сглатываешь, и я буквально могу услышать, как замедляется ритм твоего сердцебиения, прежде чем я позволяю себе прижаться губами к твоим губам; прежде чем позволяю себе смять их в неторопливом и совершенно целомудренном поцелуе, прежде чем кусаю легко нижнюю губу, заставляя тебя открыть рот шире и провоцируя толкнуться влажным языком навстречу. ты тихо мычишь, чуть дергаешься, делая еще один шаг, и я останавливаюсь только после этого ради одного: если мы не сбавим обороты сейчас, остановиться будет уже поздно, потому что и вторая моя рука тоже больше не в кармане штанов; она вполне себе уверенно лежит на пояснице; пальцы касаются недвусмысленно округлых ягодиц, сжимают сквозь ткань платья и трусиков - я знаю, что кроме них на тебе больше нет белья, и это заставляет хватку стать чуть более агрессивной, провокационной и жадной. ты дергаешься вновь, вновь мычишь, а потом останавливаешься и облизываешься. язык задевает и мои губы тоже, и нет ничего более горячего, чем этот короткий жест; ты улыбаешься, ты больше не смотришь в мои глаза, но продолжаешь меня рассматривать, и я с неохотой отступаю. <strong>- садись в машину, кроха.</strong></p> <p> [indent] я забираю тарелку из твоих рук, обхожу двуместный кабриолет первым и открываю тебе дверь. ты послушно усаживаешься на сиденье, предварительно сдвинув мой телефон в сторону, и только после этого я позволяю себе занять водительское кресло. тарелка откровенно мешается и мне немного смешно от того, как небольшая и несерьезная шутка превратилась в твое обещание меня накормить: я не ерничаю только от того, что это - проявление твоей заботы. немного, может, глупое; немного, может, детское, но безумно милое и заставляющее тепло сжиматься тугими кольцами где-то в области брюшины. ты наблюдаешь за тем, как я устраиваюсь поудобнее, сама ерзаешь на сиденье, поворачиваешься ко мне полубоком и цепляешь пальцами корзинку из теста, заполненную сливочным сыром и перекрученной креветкой, чтобы тут же прислонить ее к моим губам, растянутым в улыбке. <strong>- серьезно, саммер?</strong> - я спрашиваю, не сдерживаясь, и ты киваешь вполне очевидно; твое игривое настроение заполняет суженную атмосферу между нами. я открываю рот и позволяю тебе кормить меня с руки, поддерживая ладонь под подбородком, чтобы никто из нас не накрошил. это очаровательно. просто безумно трогательно; я жую, не отводя от тебя взгляда, а ты терпеливо ждешь, прежде чем подхватить вторую и проделать тоже самое. они и правда оказываются очень вкусными, но не такими вкусными, как твои губы, например, или твои щеки, или покрытая алым румянцем от моих настойчивых ласк небольшая грудь, или мягкий животик и ляжки, или то, что скрывается между ними, под кружевом белья, подобранного старательно для приятного томного вечера. и я бы сказал тебе об этом непременно прямо сейчас, да вот только смущать тебя сейчас хочется меньше всего. через одну тарталетку, скормленную мне, ты и сама съедаешь парочку, расстроенная тем, что закуску нечем заесть. я и правда замечаю твое напряжение. оно пробивается сквозь подрагивающие пальцы, сквозь опущенные уголки губ, сквозь блеск в твоих глазах, и понять в чем дело вот так вот, просто так, не получается. я убираю пустую тарелку в сторону; завожу руку назад и оставляю ее между задней стенкой багажника и спинкой твоего сиденья, чтобы потом не забыть убрать и чтобы она не мешалась под ногами. складываешь ладони лодочкой и прячешь их между колен, позволяя задравшейся ткани блестящего платья оголить смуглые бедра. мои пальцы ложатся как раз там, где край подола складывается волной. сжимает осторожно, ненавязчиво, оглаживает бархатистую кожу, но ты, глядя на ворота, из-за которых вышла буквально минут десять назад, не реагируешь, о чем-то задумавшись. <strong>- кроха, хочешь вернуться туда?</strong> - мы договаривались, что я обязательно тебя встречу и заберу, но не обсуждали время, в которое ты захочешь уйти. я думал, что ты задержишься до конца: как минимум потому, что замуж выходит твоя старшая сестра, как максимум потому, что на этой свадьбе будет практически вся твоя родня, а тиана - и твоя родственница, и твоя лучшая подружка - даже привезла с собой своего парня, которого еще никто не видел. поэтому когда ты написала с просьбой приехать, я удивился. еще не было даже полуночи и навряд ли кто-то уже собирался уходить. разве что перед моим носом практически - стоило мне только припарковаться весьма удачно - из этих же ворот вышла парочка, о чем-то переговаривающаяся. они сели в машину сразу, не задерживаясь, и уехали. возможно, это были чьи-то друзья, возможно - твоя родня; в ночном полумраке мне не удалось разглядеть особо их лица, но они оба выглядели подавлено, практически так же, как ты сейчас, и насколько мне не изменяет память - с такими лицами люди со свадеб обычно не выходят. возможно ты хотела просто увидеться и перекинуться парой слов. возможно хотела забрать сменную обувь из моей машины, чтобы наконец разуться и избавиться от туфель, но но сейчас ты сидишь так, словно не собираешься выходить из прогретого салона, и в подтверждении моей догадки ты качаешь головой из стороны в сторону в отрицании. <strong>- хочешь уехать? домой или... еще куда-то?</strong> - ты киваешь вновь, но теперь в согласии. лодочка рушится, твоя ладонь накрывает мои пальцы и сжимает их ласково, но осторожно. моя тревожность дает первый звонок. я наклоняюсь ближе к тебе, заставляю тебя посмотреть в мои глаза, а не куда-то в сторону, и ты делаешь это сразу же, <strong>- что-то случилось?</strong> ты многозначительно поджимаешь губы, глубоко вдыхаешь, а потом также глубоко выдыхаешь. понять не сложно: у твоего подавленного настроения действительно есть причина, и мне совсем немного, совсем отчасти радостно осознавать, что причина эта не кроется во мне (как бывает иногда), а в ком-то другом. я не отрываю ладонь от твоего бедра, потому что ты цепляешься за мои пальцы своими, потому что ты сжимаешь их, потому что крутишь узкое кольцо на указательном пальце: его подарила мне ты, стащила со своего в один из вечеров и смогла накрутить на мой, рассказывая о средневековье. мол раньше принцессы и прекрасные дамы вязали платки и шарфики на плечи рыцарей на удачу и в качестве обещания: они будут ждать их из крестовых походов, чтобы забрать свое, и пусть ты не принцесса (в моем мире именно ею и являешься), а я не рыцарь, но это все же мило. удача мне правда не мешала. хоть я и не особо верил в нее и больше верил в инженеров и механиков своей команды так же, как в свой болид, но кольцо так и не снимал, даже перед сном. потому что оно напоминало мне о тебе ежесекундно, а с учетом того, что большую часть времени я проводил в других городах и странах, занимая первое место на подиуме, напоминания эти нужны были как воздух или вода. моя влюбленность для меня самого первое время была удивительна. обычно я не цеплялся за девушек, не стремился за серьезными отношениями и концентрировался только на чемпионате, уверенный в том, что мне не следует отвлекаться на все сопутствующее, но наша первая встреча все еще слишком четко живет в моих воспоминаниях. ты была в короткой белой юбке, такие обычно носят теннисистки, и в укороченной розовой зипке. ты о чем-то громко говорила с какой-то девчонкой, может подружкой, может, знакомой, может сестрой, и точно так же громко смеялась, ровно до тех пор, пока не осознала, что привлекаешь чужое внимание. ты стояла в боксе феррари и прижимала к ушам их наушники, наблюдала за болидом под номером шестнадцать и я мог бы подумать, что ты подружка марка, если бы не знал, что он не скрывает своего статуса холостяка; если бы не видел - как и другие - как он смотрит слишком пристально и слишком влюбленно на одну из журналисток. тот вечер не был исключением. он следил за ней и улыбался широко, когда она смотрела на него в ответ; когда подходила, чтобы сказать что-нибудь или спросить, или когда договаривалась с ним об интервью после его победы: почему-то она была в этом уверена, словно знала все наперед и не сомневалась в нем, и все это не порождало ответных&#160; сомнений: между ними точно что-то было. либо слишком давно, либо только зарождалось, но это никого абсолютно не смущало, и поэтому никто внимания на них не обращал. я тоже. меня больше интересовала ты, и я, придерживая шлем подмышкой, выкрал у самого себя пару минут, чтобы познакомиться. ты не смутилась. как всегда глядела в ответ с вызовом. щурилась, прикрывая глаза ладонью от солнца на манер кепки, и когда я попросил номер - лишь рассмеялась, еще раз, еще громче, но все же обещала дать. и обещала сходить на свидание, если я выиграю. и не то, чтобы я выжимал из своего болида все только ради тебя и нашей условной договоренности, но формальный, еще не обретший материальность шанс дарил гораздо больше мотивации, чем ее было обычно. вот только когда я пришел первым к финишной черте, обогнав в последнем повороте лагарда, радости это особой не привело, потому что сцена, устроенная в паддоке, выбила почву из-под ног у всех. ты дала мне номер: наспех начиркала ручкой на салфетке, подвернувшейся под руку, и затолкала ее в карман комбинезона; все твое внимание привлекала разворачивающаяся сцена между марком, той самой журналисткой и ее, кажется, парнем; сцена ревности, злости и негодования; сцена возмущения, разбитого сердца и неминуемого конца - непонятно только, между кем и кем по итогу. тебя больше волновал твой брат, как оказалось, чем я; и я не собирался навязывать свое общество тебе тем же вечером. но это не значило, что я не напишу позже. и я написал. </p> <p> [indent] а ты ответила. и все завязалось так быстро, так стремительно, так спешно; скажи, ты хоть раз сомневался в правильности всех поспешно принимаемых решений? потому что я - нет, даже когда ты закатила истерику из-за фоток с джози в инсте. я не рассказывал тебе о своей семье тогда, не говорил о сестре и даже не упоминал о ней. джози не была публичной личностью, она лишь изредка приезжала на гоночные уикенды, чтобы поддержать и подбодрить, и брала с собой своего трехлетнего малыша; я ни с кем ее обычно обсуждал, и не считал, что несколько свиданий и продолжительные переписки - повод заговорить с тобой, вот только ты так не считала и это привело к ссоре, в которой мне пришлось уступить. знаешь, саммер, это тоже удивительно: обычно я редко уступаю в силу спортивного характера. оставаться первым для меня важно не только на треке, но и в других областях и сферах моей жизни, но тогда я четко понял: ты такая же. ты не станешь терпеть и не станешь ждать, если тебя что-то смущает или тревожит; ты не будешь искать оправдания мне или себе, или ситуации; ты не будешь пытаться объяснить что-то самостоятельно и от меня объяснений тоже ждать не станешь. тебе нужно знать любую правду в режиме реального времени, и эта позиция такая чертовски правильная, что оспорить ее не представится сложным. поэтому, я сдался. я не хотел херить все на таком раннем этапе и не хотел проебывать возможность быть с тобой, и я понимал, понимал, что ты с легкостью захлопнешь дверь перед моим носом, если посчитаешь вдруг, что я не достоин ни малейшей возможности быть с тобой. ты застегнула на моей шее, а короткий двухметровый поводок я собственноручно вложил в твои руки, и винить в этом мог только себя. но я не винил. потому что мне нравилось то, как ты заставляешь меня робеть перед тобой так, как я не робел ни перед одной другой девушкой. потому что мне нравилась ты, саммер, и все остальное в моменте становилось таким неважным. твоя улыбка, твой смех, твой звонкий голос и твое мурчание, твой шепот, твои стоны, твои касания, твои движения, твое тело в одежде и без, и твои фотки, обязательно, без белья - это стало нашей маленькой традицией - они обнуляли мир, в котором я вращался, и заставили концентрироваться только на тебе; это было непривычно, а потому - особенно приятно. к нашему обоюдному счастью, тачка давно заведена. к нашему обоюдному счастью, я могу водить абсолютно в любых условиях и в любом состоянии, и мне не нужно цепляться за руль обоими руками, чтобы выехать с парковки. я трогаюсь с места неспешно, разворачиваюсь, сдавая назад, и неторопливо отъезжаю в сторону. ты продолжаешь перебирать кольцо на моем пальце, продолжаешь смотреть куда-то в сторону: то в окно, то на наши сцепленные руки, но, к счастью, не на меня: отвлекаться от плохо освещенной дороги не стоит. возможно я не соответствую твоим ожиданиям сейчас, потому перед тем, как ехать в сторону дома, я заезжаю в старбакс. несколько машин перед нами двигаются быстро, забирая заказы. карамельный фраппе для тебя и американо для меня готовятся чуть дольше. ты молчишь. все еще не говоришь о том, что тебя волнует, и эта тишина впервые не ощущается плавной, мягкой или уютной. она давит незнанием, волнением, сомнениями и отчужденностью. <strong>- саммер, детка,</strong> - я все же выуживаю занятую тобой ладонь. ты вздрагиваешь, как пташка, готовая распустить крылья и встрепенуться всеми перышками, смотришь с непониманием на меня, и я улыбаюсь тебе; я не собираюсь лишать нас обоих телесного контакта, и до того, как бариста передает стаканчики, успеваю огладить твою щеку, сжать подбородок, задеть нижнюю губу, <strong>- что тебя тревожит? ты можешь рассказать мне все, ты ведь знаешь, кроха,</strong> - ты киваешь болванчиком, опускаешь взгляд ниже, слишком громко думаешь, а потом перенимаешь стаканчик с кофе и шумно втягиваешь в себя сладкий напиток - мне нравится думать, что наши следующие поцелуи будут со вкусом карамели, потому что такая твоя помада и такой твой кофе. я тоже делаю пару глотков, ставлю свой стакан в подстаканник и возвращаю руку на руль. почему-то домой ехать не хочется. не тогда, когда ты в таком подвешенном состоянии, а я - я просто не знаю, чем тебе помочь, и я сворачиваю на главную дорогу без особой цели. еду, не имея определенного маршрута в голове или перед глазами. улицы пустые, светофоры в автоматическом режиме, и останавливаться нам не приходится, потому что пешеходов нет. ты не противишься моему желанию покататься. легкий ветер путается в твоих уложенных светлых волосах, нежит смуглую загорелую кожу, щекочет оголенные участки; ты пьешь, запивая, наконец, съеденные тарталетки, я пью, чтобы занять себя хоть чем-то в этой тишине и позволяю тебе собраться со всеми мыслями: я правда не думал, не мог даже представить, что буду забирать тебя в таком подавленном состоянии. я ожидал чего угодно: нежелания вообще ехать домой и желания закончить ночь в каком-нибудь клубе в компании подружек и сестер; стремления побыть до самого конца свадьбы и уйти с рассветом; бесконечной болтовни о том, как классно все прошло и какими красивыми все были, но ты молчишь - ты молчишь, и для меня это хуже всего, саммер, потому что я и сам не знаю, как мне начать разговор. как мне сподвигнуть тебя к словам, фразам и предложениям, и я чувствую себя таким беспомощным прямо сейчас, что самому становится тошно, веришь?</p> mybb@mybb.ru (том) Sat, 30 Nov 2024 22:25:58 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=1367#p1367 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=848#p848 <p>[indent] я никогда не сомневался в своем самообладании. у меня и правда никогда не было проблем с сохранением хладнокровия, с умением держать себя в руках и не показывать истинные эмоции: в моей профессии это глупо и порой даже опасно для жизни - своей или коллег, но сейчас я не справляюсь со своим лицом и не справляюсь со своим севшим, охрипшим голосом; видит бог, лу, я пытаюсь, пытаюсь прийти в сознание, пытаюсь сделать глубокий вдох и выдох, чтобы успокоить бешеное, ожившее, проснувшееся после спячки сердце; я придерживаю одной рукой полотенце, сидящее низко на бедрах, пальцами второй прочесывая зачесанные назад, подальше от лица, волосы, стряхивая оставшиеся капли воды вниз. некоторые из них тонкими дорожками катятся вдоль позвоночника вниз, заставляя кожу нервно покрыться мурашками, <span style="font-family: Arial Black"><span style="font-size: 16px">а может это ты? </span></span>может это ты, стоящая напротив меня, около своего спущенного на пол короткого платья? оно такое скромное, такое сдержанное, лишенное глубокого декольте или провокационного выреза, оно такое элегантное и безумно тебе идущее, но не соблазняющее абсолютно, и я так рад, что ты избавилась от него самостоятельно, и стоишь сейчас рядом с ним, босыми стопами упираешься в деревянный пол и глядишь на меня огромными, как два норвежских озера, глазами. на тебе нет ничего, кроме крохотных трусиков - они совершенно не подходят этому платью, потому что они провокационные, такие открытые и не скрывающие абсолютно ничего; на тебе нет даже лифа, но следы от лямок (наверняка и от застежки) оставили росчерки на бледной коже узких покатых плеч. я рассматриваю тебя неторопливо, и мне кажется, будто время вокруг нас замирает, как и мы с тобой: я бы простоял так вечность по меньшей мере, игнорируя пульсирующий у основания возбужденный член, просто чтобы разглядывать твою практически полностью обнаженную фигуру. ты такая красивая, боже, луиза, я готов с ума сойти от осознания, что ты такая красивая - и ты моя. что ты такая красивая - и ты предпочла меня. такая красивая - и сделала выбор в мою пользу, а не своего дурацкого парижа и дурацкого бывшего. я видел тебя без одежды десятки, может даже сотни раз, но каждый из этих разов был как первый. этот - не исключение. но в нем есть что-то особенное. возможно, ободок кольца на твоем безымянном пальце? он приковывает мой взгляд на добрые полминуты, ровно до тех пор, пока тебе не надоедает ждать и пока ты не делаешь шаг в мою сторону. а я стою. все еще не двигаюсь, но ладони буквально чешутся, веришь? мне так хочется обхватить твои щеки, пока буду целовать в губы жадно, напористо, агрессивно - извини, милая, я не смогу контролировать свой голод, не сейчас: мне хочется обхватить твои плечи, когда буду по-животному кусать и вылизывать тонкую шею; мне так хочется обхватить твою талию, пока буду ласкать аккуратную небольшую грудь: они легко помещаются в ладони, и мне нравится сжимать темные соски меж пальцев и смотреть, как ты жмуришься, как облизываешь зубы, как сначала задерживаешь дыхание, а потом выдыхаешь с шумом, не силясь справиться с испытываемым удовольствием, и сегодня, этим вечером - до ночи еще далеко - я собираюсь сделать все это с тобой. <span style="font-size: 16px"><span style="font-family: Arial Black">я собираюсь любить тебя так долго</span></span>, как только у нас получится, а потом, когда ни у одного из нас не останется сил, дать время на передышку и начать сначала. я хочу пометить каждый сантиметр твоего тела собой, хочу, чтобы ты принадлежала мне сегодня так, как никогда раньше, хочу не сдерживаться и хочу, чтобы не сдерживалась ты, потому что мне тебя не хватало. всегда, лу, и особенно в последние недели: в дни, которые ты попросила для себя, чтобы подумать. ты не прикрываешься руками, не испытывая ни грамма смущения, к моему облегчению, и уверенно урезаешь между нами расстояние. прижимаешься своей обнаженной грудью к моей груди, как только я наклоняюсь ниже, чтобы нам обоим было удобнее и тебе не приходилось тянуться слишком высоко; ты становишься вплотную, и я чувствую, как член под полотенцем прижимается к низу твоего мягкого живота: знаешь, мне так нравится, что ты не повернута на спорте; мне так нравится, что твое тело не выглядит как учебник анатомии, и что твой живот, твои бедра и твои руки такие... аппетитные? одна твоя ладонь на моей бритой щеке, вторая на затылке, путается в чуть влажных волосах, и ты притягиваешь еще ближе, хотя, казалось бы, куда? ты дышишь шумно через нос, и я повторяю за тобой, не желая отвлекаться; мои руки не менее настойчивее твоих. от твоего затылка к шее, от шеи к плечу, от плеча к спине, от спины к пояснице и ниже - я едва успеваю сжать в ладони округлую ягодицы, как ты тут же останавливаешь, игриво улыбаясь, будто у тебя есть какая-то цель. какой-то план, которого ты собираешься придерживаться, и я послушно останавливаюсь. особенно тогда, когда ты словно невзначай задеваешь член сквозь полотенце. ты отступаешь, поцеловав еще раз напоследок, и манишь за собой к кровати; толкаешь, намекая, и я забираюсь на нее. устраиваюсь в изголовье: полотенце чудом не слетает с бедер совсем; ты залезаешь следом, усаживаешься сверху, седлаешь, оказываясь в чертовски сексуальном положении, и я смиренно жду твоего следующего напутствия. ты никуда не торопишься, и я теперь целую я: мне так нравится, лу. ощущать мягкую податливость твоих губ, гибкость твоего языка, твое мычание и твои тихие робкие стоны, отдающиеся где-то глубоко внутри. мне нравится, как ты ерзаешь на моих бедрах, как притираешься промежностью, пытаясь унять желание или распалить его еще сильнее; ты открываешь рот шире, позволяешь мне толкаться языком, позволяешь кусать поочередно твои губы, позволяешь нашей слюне смешиваться, и я слышу только эти до одури грязные звуки, эти причмокивания, это стоны и хрипы, и от этого срывает башню еще сильнее. ты отодвигаешься, и я двигаюсь за тобой следом, придерживая тебя, не желая отпускать до тех пор, пока ты не отрываешься и между нами не оказывается твой палец. он задевает мои губы и ты просишь, нет, требуешь не торопиться, и я не понимаю. брови сходятся на переносице, дыхание восстанавливается: я так хочу тебя, лу, неужели ты не ощущаешь? неужели не замечаешь? <span style="font-size: 16px"><span style="font-family: Arial Black">неужели не хочешь меня так же сильно?</span></span> я хочу остановить тебя, скинуть с бедер, перевернуться и развести твои ноги пошире, устроиться перед ними и сделать нам обоим безумно хорошо, но ты улыбаешься так, что я останавливаюсь моментально и позволяю тебе продолжить эту игру. ты спрашиваешь, доверяю ли я тебе, и я киваю, а потом ты встаешь - и я пытаюсь встать следом. <strong>- лу?</strong> - невнятным блеяньем, жалким мяуканьем, я протягиваю руку, но ты не реагируешь. добираешься до комода, на котором я оставил наручники с ключами, поправляешь трусики - я бы снял их с тебя прямо сейчас, возможно не только руками, возможно они не сохранились бы в целости и сохранности, - и возвращаешься ко мне. ты вновь сверху, но теперь наблюдать за тобой еще интереснее. <strong>- серьезно, детка? так вот какие мысли сидят в твоей голове?</strong> - ты заключаешь мое запястье в кольцо, а второе пристегиваешь к изголовью, фиксируя. я дергаю рукой на пробу, и перегородка дергается, но не поддается; холодный металл давит на кожу, вжимается слишком сильно, и я расслабляюсь, понимая, что ведешь теперь ты, и мне придется подчиняться. не то, чтобы я был против. </p> <p> [indent] идея кажется глупой. в том, чтобы практиковать забавы с наручниками, нет ничего привлекательного. они жутко неудобные, вонючие, холодные и жесткие. то, что продается в магазинах интим-товаров, вероятно, намного интереснее, но тебе не приходится выбирать и ты выглядишь так, словно знаешь, что делаешь. мне не приходится спорить и позволяю себе расслабиться - на короткие, очень короткие пару секунд. потому что ты сползаешь ниже, и я чувствую тебя всем своим телом. твои горячие влажные губы на моей шее: ты кусаешься, целуешь, засасываешь, зализываешь и так по кругу; твои губы на моей груди, на животе - ты целуешь неторопливо, растягивая собственное удовольствие, пока трешься промежностью о мое бедро; проезжаешься, будто случайно, но я чувствую то, насколько ты возбуждена. неужели не хочешь избавиться от кружевных трусиков поскорее. неужели не хочется сдвинуть их поскорее, чтобы пропитанная естественной смазкой ткань не тревожила нежную чувствительную кожу? или не хватает острых ощущений, малышка? ты целуешь под пупком, целуешь каждое изрисованное чернилами место на моем теле, особенно уделяя внимание надписи, набитой из-за тебя, и когда твой язык проскальзывает меж губ, когда ты касаешься выступающих венок на паху и тазобедренной косточки, я сдаюсь;<span style="font-size: 16px"><span style="font-family: Arial Black"> смотреть на тебя такую - тяжело;</span></span> смотреть и не иметь возможности нормально отвечать лаской на ласку - невыносимо, потому что открывающийся сверху вид заставляет сердце сжиматься еще сильнее. я вижу твою лукавую полуулыбку и задорный блеск в глазах, вижу рассыпавшиеся по плечам длинные светлые волосы, вижу зажатую между тобой и моими ногами грудь, вижу крутой прогиб в пояснице и призывно вздернутую попку, но сделать ничего не могу, потому что дотянуться не получается. ты спускаешь полотенце чуть ниже, но недостаточно, этого, блять, недостаточно, и я закрываю глаза, я вспоминаю все молитвы, которые знал в детстве, чтобы испытать хоть что-то вроде облегчения, но не получается, и я повторяю вслух: <strong>- блять, лу,</strong> - сипло, тихо, охрипшим от ощущений голосом; тебя так много и тебя так мало одновременно. ты смотришь на меня, вздергивая бровь, видимо решив, что я уже сдался, но я облизываю судорожно губы и качаю головой в отрицании, <strong>- не останавливайся, детка, только не останавливайся,</strong> - я готов умолять тебя об этом, знаешь? я готов душу отдать прямо сейчас, в этой постели, лишь бы только не переставала меня касаться. но ты делаешь именно это. ты выпрямляешься, насколько это возможно на четвереньках, перебрасываешь лезущие в лицо волосы на одну сторону, добираешься до прикроватной тумбочки и достаешь пачку сигарет. зажигалка привычно внутри, и ты выуживаешь одну зубами. закуриваешь, практически не затягиваешься: курить ты так и не научилась, и не то, чтобы меня это огорчает или расстраивает: с сигаретой ты смотришься горячо, но дымить у тебя получается просто ужасно. однако сейчас я бы так сказать или подумать не осмелился, потому что ты проводишь языком по нижней губе, прежде чем зажать между зубами фильтр; ты подносишь огонь, прикуриваешь сама себе и выпускаешь пару колечек практически мне в лицо; моя ладонь на твоем колене - так я хотя бы могу дотянуться до тебя; ты запрокидываешь голову назад, как я минуту ранее, вытягиваешься струной, и моя рука скользит следом за твоим движением: раскрытая пятерня накрывает практически весь живот, не оставляет без внимания грудь (она у тебя такой красивой формы, лу, будь я художником, я бы рисовал только ее со всех возможных ракурсов), обхаживая совсем невесомо, пальцы задевают ключицу, а потом ты протягиваешь сигарету мне, и я прерываю телесный контакт, чтобы затянуться. втягиваю щеки с удовольствием, со смаком: обычно я курю после секса, чтобы избавиться от остаточного напряжения в мышцах, чтобы отвлечься, занять руки и голову, но делать это в прелюдии тоже не менее интересно; я выпускаю струйку дыма в потолок, и прежде, чем затягиваюсь еще раз, ты успеваешь коснуться моих губ, но только не невинным поцелуем, а длинным острым языком. между нами только треск сгораемого табака: мне нравятся дорогие сигареты и я не размениваюсь на дешевое крепленное дерьмо, поэтому выкурить ее получается быстро. твои ладони на моей груди, вычерчивают узоры, ты наблюдаешь за мной, за тем, как я откровенно наслаждаюсь, а потом делаешь то, что практически заставляет меня поперхнуться дымом, застрявшим в легких: ты приподнимаешься, развязываешь узел на полотенце и касаешься, не глядя, члена. твои относительно теплые пальцы кажутся прохладными, когда ты сжимаешь у основания, останавливаешься у головки и опускаешь вниз; контраст температур и ощущений практически заставляет яйца поджаться, и я сжимаю зубы, выдыхаю остатки дыма через сомкнутые губы, не сдерживая низкого стона. ты замечаешь, что сигарета практически выкурена и вытаскиваешь ее из моего рта, все еще также провокационно улыбаясь; ты тушишь ее прямо о пачку, оставляешь бычок рядом, на этой самой тумбочке, и вновь возвращаешься ко мне, и если ты собиралась меня расслабить и отвлечь, то у тебя ни черта не получилось. </p> <p> [indent] <strong>- мне нравится, как это звучит лу. я был у тебя первым, правда? а теперь я твой жених. и скоро стану твоим мужем. вновь первый, да? всегда и во всем,</strong> - я говорю это легко и просто, тихо, не испытывая необходимости повышать голос, потому что ты итак прекрасно меня слышишь. я тяну к тебе руку, и ты протягиваешь свою в ответ; мне это и нужно; я дергаю тебя на себя, заставляя приподняться, заставляя привстать на коленях над моими бедрами. я и сам подтягиваюсь выше, чтобы спиной опереться об изголовье кровати, <strong>- иди сюда, лу,</strong> - ты двигаешься послушно, когда я легко шлепаю тебя по бедру, ойкаешь визгливо и смеешься над своей же реакцией. ты не сразу понимаешь, чего именно я хочу, но когда я сползаю под тебя - на этот раз ниже, кажется, догадываешься. ты цепляешься за деревянную перекладину, и одна твоя ладонь оказывается в моей - в той, что прикована наручником. смотришь на меня сверху вниз, и я улыбаюсь тебе, улыбаюсь плотоядно, не сдерживая самоудовлетворения. пальцы свободной руки на твоей округлой коленке, мои губы - на бедре. я не тороплюсь, точно так же, как не торопилась ты, пусть и хочется как можно скорее оказаться в тебе, детка; я губами двигаюсь выше, выцеловывая крошечные родинки; маленький шрамик - он остался у тебя после неудачной попытки научиться кататься на велике. ты свалилась с седла, и я не успел тебя поймать: твой младший брат уже тогда смотрел на нас со скептицизмом и осуждением, но мне было так плевать, потому что ты, не смотря на пыль и грязь, не смотря на разодранную до крови кожу, смеялась, цепляясь за мою шею руками. тебе не было больно - так говорила ты, а я влажными салфетками, найденными в твоем рюкзаке, пытался отмыть твои маленькие ранки, чтобы не попала инфекция; пальцы тоже поднимаются неспешно. касаются контура голубого кружева, резинки трусиков под пупком: я не тороплюсь снимать белье с тебя. оно ведь такое хрупкое, такое нежное, как ты, и я уверен, что ты покупала его для меня, малышка; <strong>- ты такая красивая, лу, ты ведь знаешь? такая привлекательная, такая горячая. ты возбуждаешь меня так сильно и я так сильно тебя хочу,</strong> - ты слушаешь меня внимательно, ты поджимаешь губы, облизываешь их, а я продолжаю говорить между короткими невинными поцелуями, <strong>- но сначала я хочу сделать тебе хорошо, ладно? хочу показать, насколько сильно я тебя люблю. и хочу,</strong> - ты киваешь, словно соглашаешься, но мне твое согласие сейчас не нужно, я не остановлюсь перед задуманным, <strong>- а теперь, лу, будь хорошей девочкой и раздвинь ножки пошире,</strong> - и ты делаешь; ты расставляешь ноги шире, ты наклоняешься надо мной глубже, и твои волосы практически касаются моей макушки; я смотрю на тебя еще разок, чтобы увидеть, как одной рукой ты ласкаешь свою грудь, как сжимаешь, перекручиваешь между пальцами сосок, как облизываешься и как переступаешь с ноги на ногу от предвкушения. я отвлекаюсь от разглядывания твоего лица и возвращаюсь к твоим бедрам; зацелованная тазобедренная косточка практически блестит от моей слюны; я сдвигаюсь, чтобы не оставить без внимания лобок, чтобы поцеловать - так невинно, так едва заметно - его, а потом спуститься губами ниже. пальцы моей свободной руки натягивают ткань выше, и все, что находится под ней, <span style="font-size: 16px"><span style="font-family: Arial Black">становится</span></span> еще более очерченным, еще более <span style="font-size: 16px"><span style="font-family: Arial Black">аппетитным</span></span>, знаешь? я спускаюсь поцелуями глубже, пускаю в ход язык, задеваю клитор, и ты дергаешься, но я не останавливаюсь. это ведь то, в чем ты нуждаешься; я касаюсь его языком, а потом слегка прикусываю, чтобы следом - моментально - дунуть; целую, всасываю губами и надавливаю пальцем, заставляя твои бедра дрожать. трусики становятся еще более мокрыми: я уверен, их не спасет даже деликатная стирка, потому что ты такая влажная, ты такая влажная, лу, просто с ума сойти; я сдвигаю ткань в сторону, провожу указательным пальцем от паха к ягодицам, задеваю вход, ощущая, как много скапливается естественной смазки, и толкаю его - палец - чуть глубже, возвращаясь к ласкам ртом. ты принимаешь палец легко. не сжимаешься вокруг, и я двигаю им наощупь, пробираясь все дальше; не спешу добавлять второй, чтобы ты привыкла, и ты начинаешь аккуратно подмахивать бедрами, гонясь за ощущениями. я заставляю тебя замедлиться, потому что погрузив один раз палец до основания костяшки, я тут вытаскиваю его полностью, чтобы попробовать тебя на вкус. я касаюсь его языком, я обхватываю его губами и смотрю на тебя, не сдерживая следом улыбки: <strong>- ты не только красивая. ты еще и такая вкусная, лу,</strong> - ты смотришь на меня, и на твоих щеках румянец; ты тянешь руку - мне навстречу, и я понимаю без слов - я протягиваю свою тебе, и ты делаешь тоже самое. ты обхватываешь мой палец, ты втягиваешь щеки и прикрываешь глаза, ты обсасываешь его, лаская языком, и член, о котором я стараюсь не думать, призывно дергается. головка блестит от предэякулята, касается живота, и мне хочется сжать ее в пальцах, передернуть коротко, потому что я знаю, что надолго меня не хватит, но все еще не прикасаюсь к тебе. ты выпускаешь мой палец изо рта со звучным чпоком, облизываешься и я облизываюсь тоже. пиздец, милая, просто пиздец, да? мы были порознь всего лишь пару недель, но такое ощущение, что целый год: ощущение, будто у меня не было доступа к твоему идеальному телу целую вечность. я возвращаюсь к твоему удовольствию. смоченный твоей слюной палец оглаживает чувственные складочки, дразнится, а потом толкается вглубь. сразу с указательным я проталкиваю средний, и ты замираешь только на мгновение, потому что мои губы вновь на твоем клиторе. я повторяю одно и то же, чередуя: поцеловать, укусить, зализать, подуть, зализать, укусить, поцеловать - твои ноги тебя практически не держат, ткань трусиков мешается, но я игнорирую ее; пальцы двигаются в тебе будто сами по себе, а потом ты говоришь, шепчешь, что уже на грани, и я останавливаюсь, замедляюсь, и целую тебя - на этот раз в живот. <strong>- отстегни,</strong> - я трясу затекшей рукой, - <strong>отстегни, иначе я выдеру это чертово изголовье,</strong> - ты киваешь заполошно, тянешься через меня за ключиком, а я, пользуясь моментом, успеваю куснуть твой набухший сосок; ты не сдерживаешь стона, не пытаешься быть тихой девочкой и дрожащими пальцами расстегиваешь наручники. как только металлические браслеты падают на постель, а ключ возвращается на тумбу, я хватаюсь за тебя. мне так не хватало твоих поцелуев, детка: я едва ли не вгрызаюсь в твои губы, успевшие пересохнуть; целую сразу глубоко, сразу грубо, голодно и жадно, до нехватки кислорода, а ты не теряешь времени зря, ты устраиваешься надо мной, твоя ладонь наощупь находит член, надрачивает коротко, хотя необходимости в этом нет; ты приподнимаешься, разводишь ножки пошире, проводишь головкой меж складок, давишь на вход, дразнишь нас обоих, а потом, когда одна из моих ладоней оказывается на твоей ягодице и звонко, но не больно, шлепает, ты самостоятельно насаживаешься, сразу - до основания. я отрываюсь от твоих губ моментально, чтобы запрокинуть голову назад, чтобы выдохнуть шумно, чтобы оглохнуть на короткое мгновение от твоего сладкого стона, полного желания, полного облегчения - вместе с тем. ты цепляешься пальцами и ногтями за мои плечи, ты не закрываешь глаза и устанавливаешь зрительный контакт, ты двигаешься самостоятельно торопливо, приподнимаясь и опускаюсь так резво, что грудь соблазнительно скачет вместе с тобой. я помогаю тебе, удерживаю за бедра, направляю, заставляя двигаться не только вверх-вниз, но и вперед назад; я чувствую, как ты сжимаешься вокруг, чувствую, как пытаешься задержать его в себе подольше, вижу, как ты оглаживаешь свое тело ладонями, когда ловишь баланс, как сжимаешь грудь ладонями, стискиваешь ее до покраснения, как опускаешь пальцы ниже, на живот, а потом еще ниже, чтобы теперь уже касаться моего паха, чтобы царапать выбитые рисунки, и мне так хорошо, лу, <span style="font-size: 16px"><span style="font-family: Arial Black">мне, блять, так хорошо,</span></span> что ты даже не можешь себе это представить.</p> mybb@mybb.ru (леон) Mon, 04 Nov 2024 15:33:37 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=848#p848 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=837#p837 <p><span style="display: block; text-align: justify">&#160; [indent] <strong>[16 : 41]</strong><br />[indent] пальцы пробегаются по щетинистой шее, ногтями царапают невесомо, кадык инстинктивно дергается под кожей разрезая гортань изнутри, полосуя, глотая наспех всю тревогу, которая на вкус горчит, шипит на кончике языка кислой конфетой, лезет в желудок до неконтролируемой тошноты; пальцы задерживаются над ключицами, цепляют ворот белоснежной рубашки, оттягивают, словно воздуха не хватает; будто бы дышать абсолютно нечем и я прочищаю горло, так крепко ощущая собственное беспокойство - обезличенное и прозрачное, как водород, что занимает собой все внутреннее пространство. языком по губам, расстегивая две верхние пуговицы; тело напряжено до предела; мышцы саднят и под ребрами словно кто-то периодически проходится острием ледяного лезвия, заставляя сердце сжиматься до предательской боли, щеки кусать изнутри, фокус терять в заплывшем взгляде, промачивая горло уже - четвертым? пятым? бокалом приторно-сладкого шампанского. каждый вдох со свистом пропускает кислород по респираторным путям, застревает на мгновение где-то в области солнечного сплетения режущей болью, пелена сходит плотным шлейфом; послевкусием грозового ливня и пятым днем бесконечной засухи внутри рта, опечатанного на небе; внутри что-то дерет нещадно, топчется у двери, и собственное спокойствие солнечными зайчиками развевается в углах комнаты, когда слышит мерные три стука через стену. бесконечное ощущение собственного бессилия раскатами грома рисует мимические морщины под глазами, громким гулом отдает изнутри пустотой, оседает предвкушением дождя, который должен смыть остатки этой грязи - но дождь не приходит; ногти впиваются в ладони заметными лунками, они царапают кожу, которая ощущается и вовсе не моей, они пытаются выскрести что-то изнутри, в тщетном ожидании что это смягчит наказание, которое сам себе же и назначил. приговор, который собственноручно привел в исполнение. безапелляционно, даже не пытаясь защититься, принимая и взваливая всю вину на себя: внешние щиты дали брешь и я пустил внутрь себя сомнение, мнительность, нездоровую веру в то, что я делаю недостаточно: но разве может быть недостаточно, когда вырываешь из себя абсолютно все, выжимаешь до последней капли, до дрожи и усталости под веками, до металлического привкуса во рту. неспешная мелодия какой-то бессмертной классики превращается в неутолимую оду своей собственной слабости. и сердце перестает биться хаотично и неугомонно только в тот момент, когда твоя рука осторожно скользит по моему бедру, в попытках унять и успокоить, усмирить, расположить к себе; когда ты находишь мою ладонь и неторопливо переплетаешь пальцы, позволяя себе изучать меня глазами: ты знаешь меня слишком хорошо, чтобы не заметить признаки волнения. в последнее время мне предельно сложно расслабиться, тяжело держать себя под контролем, сложно убеждать себя в том, что все нормально: я практически не читаю статьи про самого себя, я не включаю телек по вечерам, чтобы посмотреть последние новости и даже в чат со своей собственной командой заглядываю редко. я не в форме. каждая моя последняя гонка заканчивается фатальным провалом и каждый проигрыш все сильнее и сильнее отдаляет меня от чемпионства. <span style="font-size: 18px"><span style="font-style: italic">паршивый из меня чемпион, правда, эзра?</span></span> мне тяжело фокусироваться на тренировках, сложно удерживать контроль на заездах: мысли бесконечно заняты другим. тобой, нами, и снова тобой. каждый раз, оставаясь с самим собой в болиде, я думаю о своих словах, поступках, о своих действиях; каждый чертов раз я думаю о твоих дрожащих руках, об усталом голосе, об отчаянных просьбах. каждый раз я думаю о том, что на этот раз я не могу позволить тебе уйти. что в этот раз все должно быть иначе: а потом я моргаю и теряюсь в моменте, делаю ошибку, которая стоит мне абсолютно всего; я закрываю глаза, щурюсь всего на мгновение, но собранность больше не получается вернуть - в барабанных перепонках эхом, что звучит не громче дыхания, тише собственного сердца, выдающего сбивчивый бит; эхом, в котором отражается твой голос, ты снова и снова говоришь что любишь меня и сердце предательски сжимается. и каждый ебаный раз я обещаю себе отключать свои эмоции - но ничего не получается. внутри беснует страх что я могу снова тебя потерять: заместо этого, я теряю другое. твоя близость позволяет мне бесшумно выдохнуть через нос, поджать губы, позволить себе отпустить плечи, пока твой большой палец оглаживает теплую кожу, ты притираешься ко мне боком и оставляешь короткий поцелуй под линией челюсти. ком из переживаний, из бесконечного самобичевания, из мучительного раздрая ощущается так болезненно где-то в груди; я не могу абстрагироваться, прокручиваю в голове собственные ошибки и раз за разом обещаю себе что в следующий раз, выезжая на трассу, все будет иначе; в голосовых связках застревает это чертово обещание и даже проморгавшись - дымка не рассеивается. впереди последняя гонка и я должен - должен - должен -<br /><span style="font-style: italic"><span style="font-size: 14px">эй, чемпион, ты не забыл что сегодня свадьба твоей сестры? улыбайся, она бы этого хотела.</span></span><br />твой тихий шепот возвращает меня к реальности. я коротко киваю, выдыхаю, заставляю себя успокоиться. я меж пальцев сжимаю твои, а потом аккуратно твою ладонь прислоняю к губам, целую нежно, предельно ласково, чтобы следом накрыть второй и кладу на собственные колени. взгляд на тебе, ты улыбаешься мягко, полюбовно смотришь и я заставляю себя зацепиться за твои глаза. за то, как они сияют. как блестят твои зрачки, когда ты смотришь на меня. <span style="font-size: 16px">словно ты усеяла свое темное небо звездами.</span> и я не могу перестать смотреть. мне хочется их пересчитать, перебрать, собрать. мне хочется их себе присвоить, а в твоих глазах утонуть навсегда. губы рисуют ответную улыбку, а потом я шепчу одно лишь: <span style="font-style: italic">«я так люблю тебя, эзра»</span>. не слышно, но ты читаешь по губам мое признание и поддаешься чуть вперед. оставляешь короткий поцелуй, а потом большим пальцем стираешь опечаток своей помады. в крови шардоне занимает место тревоги. в моем взгляде лишь бесконечное обожание, потому что глазами я продолжаю цепляться только за тебя одну.</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] <strong>[19 : 27]</strong><br /> [indent] в расщелине меж ребер формируется новая пропасть - залитая изнутри злостью, раздражением, абсолютной неприязнью. стянутый пиджак остается на спинке стула - летний зной и выпитый алкоголь дают о себе знать; а может дело в количестве необоснованно-резких эмоций, которые скребут изнутри когтистыми лапами. я падаю на стул возле тебя - ты увлечена разговором с саммер, позволяешь себе лишь коротко посмотреть на меня, даешь мне возможность снова зацепиться за твою ладонь, а потом ты наклоняешь чуть вперед и продолжаешь о чем-то торопливо болтать и приглушенно смеяться. я не слышу, пропускаю мимо ушей любые твои слова, гляжу твою ладонь и мой взгляд устремлен в ту сторону, откуда я пришел. я нервно поджимаю губы: его ладонь мягко скользит по тонкой талии, останавливается невесомо, а потом тянется ниже, пальцами касается ягодиц, в то время как она послушно прижимается боком и шепчет ему что-то на ухо. разговор не задался, от его былого спокойствия не осталось ни одного следа и свободная рука выдает это. я прожигаю его взглядом и я знаю - тиана видит, чувствует, понимает, но не позволяет себе даже посмотреть на меня; не поворачивается, не реагирует абсолютно никак, пока ладонью поправляет пуговицы на его рубашке, оглаживает живот через плотную ткань, поддается ближе, целует в шею и шепчет что-то на ухо. становится мерзко: я вынуждаю себя отвернуться. я перегнул, мне не следовало так откровенно выражать свое неодобрение, мне нужно было держать язык за зубами, только вот нихера не получилось. когда его рука постоянно оказывалась на заднице моей сестры; когда он позволял себе слишком многое, по отношению к ней; когда вел себя настолько самоуверенно, что становилось тошно. это первый раз, когда тиана привезла его в монако. впервые, она решила познакомить нас со своим парнем и я не понимал - откровенно не понимал почему давид так спокойно реагирует на это все, словно это не его сестра рядом; словно такое открытое проявление эмоций приемлемо. она изменилась: тиана предельно редко приезжает домой, постоянно ссылается на учебу и практику, мы с ней практически не видимся и она выросла, она стала невероятно женственной и взрослой - но я продолжал в ней видеть свою младшую сестру, которую я привык оберегать и защищать сколько себя помню: необоснованное возмущение вьет гнезда под ребрами, переплетает ветви и еловые иголки, которые впиваются в плоть изнутри, до крови и желчи. второго намного больше и я стараюсь ее глотать, только вот все было уже сказано. укол вины на мгновение задевает за живое, давит по правому предсердию: я переборщил. мне не стоило. не нужно было делать это так открыто. не нужно было говорить так много всего. нужно было держать чертов язык за зубами и не портить сегодняшний день - я глазами цепляюсь за луизу. она выглядит потрясающе в этом белом платье; жемчуг так красиво переливается на солнце и подчеркивает ее оголенную спину; светлые волосы локонами спадают на плечи, в ушах такой же жемчуг, на шее тонкая серебряная цепочка с рукописной буквой «L» - не в честь нее, а в честь ее - уже, - мужа. на леоне парадная форма, он выглядит вполне расслабленно, постоянно рассматривая мою сестру, периодически цепляя ее ладонь, притягивая к себе, целуя коротко в губы и сквозь улыбку говоря ей что-то в те редкие мгновения, когда они остаются наедине. они выглядят предельно умиротворенно, счастливо, гармонично: словно они должны быть вместе, будто бы это самое правильное из всего, что только может быть, как константа и аксиома. они достойны того, чтобы сегодняшний день прошел идеально и я понимаю что допустил ошибку, когда позволил своим эмоциям взять контроль над разумом - в последнее время это происходит слишком часто. я возвращаю свой взгляд на тиану и ее дружка: они переместились в другую сторону, она держится за его свободную руку обеими своими, о чем-то говорит шепотом, пока он выуживает из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет и закуривает. она тянется к его волосам, причесывает небольшие кудри, а он лишь раздраженно кривит губы в искаженное улыбке: я чувствую раздражение, которое выжигает внутри меня блядские кратеры. никак не могу выкинуть из голову картинку его пошлых прикосновений, провокационных поцелуев, это самодовольное выражение лица и этот взгляд устремленный на нее: я прикрываю глаза и возвращаюсь к действительности лишь в тот момент, когда меня одергивает твой голос,<br /><span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">марк, ты же обещал что расслабишься. саммер ушла, сказала что ее дружок приехал. ты знал что у нее кто-то есть?</span></span><br />я коротко мотаю головой, тиана прижимается губами к нему, я снова мотаю головой и заставляю себя посмотреть на тебя. на мгновение становится спокойно.<br /><span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">я тоже. она сказала что вынесет ему тарталетки и посидит с ним в машине. потанцуем пока она не вернется?</span></span><br />ты такая расслабленная, практически умиротворенная, я позволяю себе перенять это ощущение от тебя. я коротко киваю и позволяю себе встать, когда ты тянешь меня за собой и уводишь. <span style="font-size: 16px">звезды в твоих глазах такие заразительные. и я позволяю себе отпустить свои тревоги. позволяю своему небу слиться с твоим.</span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] <strong>[21 : 03]</strong><br /> [indent] спокойствие разливается по легким, попадает в каждый альвеол, сердце заходится в ударах своим сдержанным и привычным ритмом. я откидываюсь на спинку, пальцами левой руки перебираю тонкую ножку хрустального бокала, улыбаюсь, пока пальцы правой на твоем бедре, гладят неторопливо твою ногу, без попыток возбудить, исключительно в стремлении проявить свою заботу и собачью привязанность. ты ведешь непринужденный разговор с отцом давида, терпеливо объясняешь ему какие-то тонкости своей работы, отвечаешь на вопросы заданных на ломанном английском, пока я перевожу суть вашего разговора его жене. ты впервые познакомилась с ними, до этого лишь слышала о них, потому что пару лет назад они окончательно перебрались в сицилию: ты старательно подбираешь слова, стараешься звучать мягко, когда упоминаешь о моих шансах на победу и я благодарен тебе за твою учтивость, поэтому наклоняюсь и оставляю короткий поцелуй на твоей щеке. мой дядя хлопает себя по бедрам, говорит торопливо на итальянском о химии между нами и не смотря на твой заинтересованный взгляд, я предпочитаю не переводить слишком яркое выражение, лишь коротко усмехаясь, прежде чем лукреция поддается вперед и с любопытством переплетает пальцы, кладет на них свой подбородок, взглядом цепляясь за силуэт лу: <em class="bbuline">— твоя мама проболталась. сказала что луиза в положении.</em> — я улыбаюсь, следую за ее взглядом и смотрю на свою сестру: срок еще маленький, не заметно никаких изменений и сегодня, за исключением того, что луиза не притронулась к алкоголю, она радовалась совершенно другим вещам - она всегда мечтала о семье. маленькой, своей, рядом с любимым человеком; она часто говорила об этом в детстве и на самом деле, я был действительно рад что рядом с леоном она будет счастлива. что он даст ей все, в чем она будет нуждаться; что он будет для нее всем; что он станет отличным отцом и что не оставит ее - я не сразу реагирую, дергаюсь лишь когда энзо берет на себя функции переводчика и помогает тебе понять суть нашего разговора. я облизываю губы, коротко киваю - луиза звонко смеется, цепляется за ладонь своего мужа, болтая с какими-то их общими друзьями, - а потом поворачиваюсь к своим собеседникам. <em class="bbuline">— они будут чудесными родителями. в последний раз я видел таких влюбленных людей на нашей свадьбе,</em> — энзо громко смеется и переводит свой взгляд на лукрецию - их сентиментальность перестала меня смущать еще в детстве, поэтому я сжимаю твою коленку осторожно, чтобы смущаться перестала ты: от алкоголя твои щеки покрываются милым румянцем, ты улыбаешься счастливо, подставляешься котенком под мои неприхотливые ласки и мне так нравится - боже, так безумно нравится это ощущение. быть с тобой, быть для тебя. часть меня так хочет увести тебя подальше; часть меня сгорает от желания поцеловать тебя по-настоящему, глубоко, крепко, прижаться губами к твоей шее, руками пройтись по твоему телу - за день я так успел по этому истосковаться. я хочу целовать тебя жадно, нашептывая на ухо о том, как красиво ты выглядишь, как тебе идет это платье, повторять снова и снова о том, насколько ты совершенная в моих глазах. часть меня, безумно хочет сбежать отсюда, провести остаток времени вместе, показать тебе как сильно я тебя люблю, ведь я правда - по-уши в тебе, эзра. но пока что я могу лишь взглядом цепляться за тебя, полюбовно смотреть, с обожанием касаться: у нас вся ночь впереди, правда? я наклоняюсь к тебе осторожно, губами мажу по твоей щеке, целую нежно под мочкой уха: <strong>— я дождаться не могу когда мы останемся наедине.</strong> — шепотом, который слышишь только ты и от которого, румянец становится алее, заметнее - мы можем свалить это на крепкое вино, милая. задерживаюсь, чувствую твой запах, твое тепло, а потом целую еще раз, прежде чем снова выпрямиться. разговор совсем неторопливый, непринужденный и спокойно, мы с энзо чередуемся и переводим тебе слова лукреции, а ты заинтересовано киваешь, опустошая очередной бокал, следуя примеру моей тети. <em class="bbuline">— уже через несколько месяцев у нас появится новое поколение лагардов.</em> — энзо самодовольно приподнимает подбородок, пальцами цепляет ворот собственной рубашки и выпячивает грудь горделиво, провоцируя легкие смешки, в то время как лукреция переводит свой взгляд с меня на тебя и уголки ее губ дергаются в провокационной улыбке: <em class="bbuline">— ты следующий по возрасту, марк. мы знаем что ты любишь все планировать - уже решили скольких хотите?</em> — я прочищаю горло, чуть поджимаю губы, но не позволяю себе напрячься. лишь пожимаю плечами, отпускаю глаза: <strong>— конечно. конечно мы тоже этого хотим. думаю, совсем скоро вам придется снова выбраться из вашей любимой италии чтобы отпраздновать это с нами.</strong> — лукреция мягко смеется, поправляет свои волосы и позволяет своему мужу перевести тебе мои слова: внутри что-то предательски ломается, когда я физически чувствую как ты напрягаешься. как твоя ладонь накрывает мою, останавливая. как ты неторопливо зажимаешь мою руку в своей, но только для того, чтобы прервать мое прикосновение и убрать ее в сторону. как ты поправляешь подол своего платья и не смотришь больше на нас. ты извиняешься, отпускаешь бокал на стол и терпеливо встаешь со своего места. пальцы скрещиваешь на животе и торопливо удаляешься в сторону уборных. <strong>— все в порядке,</strong> — оправдываюсь, киваю в сторону лукреции и энзо и после этого встаю следом, торопливо следуя за тобой. блять - блять - <span style="font-style: italic">блять</span>. я чувствую как отчаяние снова накатывает волнами, я чувствую страх, ощущаю абсолютное напряжение, которое узлом тугим в животе, дискомфортом, неприятным ощущение под диафрагмой. <strong>— эзра,</strong> — я почти нагоняю тебя, ускоряю свой шаг чтобы сравняться, чтобы не позволить тебе уйти и снова увеличить эту пропасть между нами. разве ты не видишь насколько все шатко? разве не чувствуешь что этот мост может обрушиться в любой момент? разве тебя не пугает перспектива того, что мы сейчас провалимся на самое дно? я цепляю твое запястье, заставляю тебя остановиться, <strong>— эзра, пожалуйста,</strong> — но ты лишь мотаешь головой и вырываешь свою руку. я позволяю тебе уйти. я не хочу принуждать тебя к этому разговору. я дам тебе время остыть. я дам нам обоим время привести мысли в порядок. а потом мы поговорим.<br /><span style="font-size: 16px">потому что сейчас - звезды в твоих глазах померкли. все до последней. потому что сейчас - мы оба тонем в этой темноте. и больше не держимся за руки. а значит друг друга в черни твоего неба мы сейчас не найдем.</span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] <strong>[23 : 19]</strong><br /> [indent] в салоне машины душно и даже приоткрытые окна не спасают. за последние два часа алкоголь практически выветрился из крови: я не мог заставить себя сделать больше ни одного глотка; я не мог заставить себя расслабиться и унять тревогу, которая пульсом хаотичным билась по венам; я не мог перестать думать о своих словах, о твоем взгляде, о том, что ты так и не вернулась ко мне за стол и провела остаток вечера с давидом и его девушкой; о том, что даже не посмотрела на меня, когда я скинул тебе короткое сообщение с просьбой собраться, потому что я хочу уехать домой. ты не ответила, ничего не сказала даже в тот момент, когда заняла пассажирское сидение и сразу же потянулась чтобы включить радио - ехать в тишине было бы невыносимо, разговаривать со мной ты не хотела. знаешь, эзра, я так устал. мне кажется мои переживания выжирают меня изнутри. мне кажется мои страхи гноятся меж костей, мне кажется мои неудачи превращают мое сердце в решето от тяжелых свинцовых пуль. мне кажется мои мысли тянут меня на дно, мне кажется они проедают чертов мозг, мне кажется что это все травит меня, ядом выплескивается, венозную кровь превращает в чернила, такие черные и вязкие, что циркулируют внутри болезненно. мне кажется я больше не выдерживаю, не выношу, не знаю как не сломаться окончательно, когда молчание между нами вгрызается в плоть, когда холод лезет под кожу, когда расстояние между нами кажется таким огромным, что даже если позову - ты меня не услышишь. забавно, правда? как мне не стоит никаких усилий чтобы поджечь чертов фитиль - совсем малость, чтобы устроить пожар таких масштабов, который обязательно выжжет все дотла, подпалит, сотрет, оставит за собой обугленные пепелища и такое отчаяние, что внутрь заползет мертвыми опарышами. нам потребовалось так мало, чтобы оступиться - неужели мы настолько ничего не значим? неужели поступь под нами настолько шаткая, что одного лишь дуновения ветра хватит, чтобы все снести к чертям собачьим? неужели наше решение быть вместе: не больше чем ошибка, за которую мы платимся каждый раз, когда оказываемся на краю пропасти. земля под ногами крошится, дрожит, ломается - одно лишнее движение и мы кубарем на самое дно бесноватой пропасти. может ты была права, когда выбрала другого? может мы приняли правильное решение, когда поставили вшивую точку, потому что это было самым легким из всех решений? мерзко. до прогорклого привкуса на деснах. на каждый мой шаг вперед - ты делаешь два назад. на каждую мою ошибку ты реагируешь так остро, словно что-то вспарывает грудную клетку неумело, ржавым ножом, совсем небрежно. ты подаешь голос. просишь закрыть окно, говоришь что дует и я послушно выполняю твою прихоть. не поворачиваюсь в твою сторону, не пытаюсь продолжить разговор. мне нужно будет извиниться перед луизой - за то, что уехал рано; за то, что не остался с ней до конца; за то, что не смог порадоваться за нее как следует, потому что весь этот вечер я провел разбираясь со всеми своими демонами: жаль, что их оказалось слишком много. мы оба представляли этот вечер по-другому. мы оба хотели чтобы он прошел и закончился иначе. я хотел касаться тебя всю дорогу до дома, хотел чтобы ты цепляла мою ладонь; я хотел целовать тебя в прихожей, хотел неторопливо избавить тебя от одежды и также неторопливо заняться с тобой любовью, потому что мы оба были бы уставшими и одновременно, слишком воодушевленными чтобы лечь спать. я бы хотел целовать тебя весь остаток ночи до самого рассвета, я бы хотел заснуть прижимая тебя к себе, вдыхая запах твоих духов, которые прилипли к телу и волосам и я бы хотел проснуться в полдень рядом с тобой. но у жизни другие планы на этот счет, так ведь? ты не копаешься в телефоне, не дергаешься, почти не дышишь всю дорогу до дома: двадцать пять минут показались целой вечностью. я заезжаю во двор, паркую машину и стоит только мне остановиться окончательно, как ты сразу же тянешься к дверной ручке и выходишь, торопливо обходишь машину и поднимаешься по ступенькам в дом. ты открываешь дверь и к тебе на встречу выбегает лео: он виляет хвостом, возбужденно скулит, не может унять свою радость - такая ироничная параллель, да? я выхожу из машины когда ты скрываешься за дверью, хватаю пиджак с заднего сидения и опускаюсь на корточки когда ко мне подбегает лео. улыбаюсь почти наигранно, позволяю себе почесать его меж ушей, а потом выпрямиться и последовать за тобой: <strong>— нам нужно поговорить, эзра.</strong> — мой голос звучит тихо, ровно, почти спокойно - и это удивляет меня куда сильнее чем должно. я поджимаю губы, прочищаю горло, оставляю пиджак на спинке дивана и скрещиваю руки на груди - дверь в ванную комнату приоткрыта, но я не захожу. продолжаю торчать в гостиной, слышу как ты избавляешься от своих украшений, <strong>— я не планирую ложиться спать пока мы не обсудим это все.</strong> — ты позволяешь себе пойти на моем поводу, ты выходишь из ванной и в защитном жесте вторишь, тоже скрещиваешь руки на груди - неужели настолько сильно хочешь от меня отгородиться? я бы хотел смягчиться, я бы хотел улыбнуться, расположить к себе - но я лишь морщу брови, хмурюсь, пытаясь распутать собственные мысли. <strong>— тебе не кажется что ты слишком остро отреагировала на мои слова, которые не значат абсолютно ничего?</strong> — я стараюсь. правда стараюсь говорить спокойно, но под конец голос дергается, ломается и я не сдерживаюсь, коротко усмехаюсь, мотаю головой, отпускаю взгляд в пол, <strong>— я чувствовал себя придурком весь остаток вечера. тебе настолько мерзко от мыслей о будущем со мной?</strong> — я снова возвращаю свой взгляд на тебя, <strong>— тебе настолько отвратительна перспектива даже думать о том, что у нас когда-то может быть?</strong> — и ты смотришь ответно. не моргаешь. почти не дышишь. <span style="font-size: 16px">я вижу в твоих глазах остатки звезд, но с каждым моим новым словом они, одна за другой, гаснут, умирают, блекнут.</span><br /><span style="font-size: 18px"><span style="font-style: italic">паршивый из меня чемпион, правда, эзра?</span></span><br />(ведь я на последнем месте в каждом ебаном аспекте моей чертовой жизни).<br /></span></p> mybb@mybb.ru (марк) Mon, 04 Nov 2024 02:56:01 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=837#p837 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=628#p628 <p>[indent] ты чувствуешь ее? эту пропасть между нами? она такая черная, такая глубокая, такая пугающая; от нее веет могильным холодом и вонью разлагающейся плоти; она стонет рваной раной, но она - она такая узкая, такая незаметная, но она - она уже есть. уходит корнями глубоко под землю, вьется плющом вокруг корней кустовых деревьев, портит их, рвет, топит в гнили. она пытается выживать, пытается проглатывать травы и цветы, пытается прятаться от солнечных лучей, улыбок и смеха, она хочет жить, хочет существовать, хочет уничтожать, и я не знаю, получится ли у нее. не знаю, справится ли она. не знаю, удастся ли ей хоть что-то, но когда я хлопнула дверью твоей мазератти, а ты ударил по газам, не оборачиваясь, мне кажется, я заглянула в нее. а потом ее глаза открылись и она взглянула в ответ. мне не понравилось то, что я увидела; я пятилась, боясь оступиться, но поскользнулась, и ее щупальца, ее клешни, ее руки - мокрые, черные, ледяные - обвили мои щиколотки, чтобы утащить под землю. ты знаешь о ней, давид? сталкивался с ней хотя бы раз, или все, что происходит в твоей жизни, несерьезно настолько, что и ям, ран, царапин никаких на тебе нет? ты выглядишь таким смелым. хочешь казаться сильным, крепким, непоколебимым, но стоит только копнуть глубже - улыбка уже не выглядит такой уверенной, а губы предательски дрожат, готовые превратиться в рваную болезненную усмешку. ты куришь так часто, чтобы занять руки, ведь пальцы дрожат, не находят места, не находят дела, когда становится так пусто, так одиноко, так мерзло внутри, не правда ли? я не знаю, каково это, и не знаю таких, как ты, но о таком я читала. в любовных романах, детективах, повестях - не думала, что встречу на самом деле нечто похожее и не стану той, кто испытывает желание помочь, поддержать, подбодрить. укротить огонь, выжигающий все живое или поддержать - искорку, не способную распалиться до красивого пламени. я не думала - и я не стала. потому что все, что я могу тебе дать - только жесты. слова. касания. поцелуи. все, что я могу тебе дать - может дать любая другая, и порой я правда не понимаю, что именно ты во мне нашел. красота? я никогда не сомневалась в своей привлекательности, но я ведь не живу в мире чудовищ и я не одна такая; независимость? это скорее трусость, ведь я избегала тебя не для того, чтобы погонять, чтобы посмотреть, как далеко ты можешь зайти в желании познакомиться поближе, а только потому, что боялась. пугалась. страшилась. называй как хочешь. я не знала, что могу тебе дать -&#160; у меня ведь ничего не было кроме моего тела, а ты так охотно велся, так охотно брал, так охотно присваивал, словно это было твоей первой, главной, самой важной целью; словно в большем ты и не нуждался, а телефон тебе был нужен лишь для того, чтобы иметь возможность пересекаться почаще. я понимала, к чему это приведет: я влюблюсь. обязательно западу на красивый римский профиль, обязательно буду ждать внимания, сообщений, звонков, встреч, свиданий, красивых ухаживаний - и все это будет. все это будет прелюдией к сексу в уже знакомом номере знакомого отеля, а потом расход, и все по кругу. ты ведь старше, и наверняка я не первая такая девочка в твоей жизни; наверняка у тебя было уже все то, что я могу дать - скромно, осторожно, неопытно, и я сторонилась, а потом попалась. оказалась в твоих когтистых лапах, но, что удивительно, выбираться из них мне совершенно не хотелось. ни тогда, ни сейчас: мои ожидания ты не оправдал, и это первый раз, когда от осознания этого я испытала лишь облегчение. потому что были и цветы, и встречи, и свидания, и секс, но все не сводило только к возможности поскорее остаться без одежды, потому что мы часто говорили. говорили о разном: наши семьи, наши родственники, наши интересы, твоя работа и моя учеба, искусство, планы на будущее, увлечения - мы говорили о материальном и духовном, о важном и понятном, о неизведанном и далеком; мы говорили и слушали, мы спорили и смеялись, мы ругались, чтобы сразу мириться, не позволяя кидаться в крайности; я пыталась стать для тебя поддержкой и опорой, я восхищалась тобой искренне, честно, без лицемерия и лжи, а ты заботился, оберегал и любил, и я надеюсь, что за эти пару недель это все никуда не делось. ты позволяешь мне выговариваться, сказать обо всем, что меня тревожит, а потом отвечаешь. подхватываешь, оставаясь на своем месте, и я настает моя очередь слушать. я - губка. впитываю каждое слово, хоть и готова комментировать все. ты прячешь руки в карманах широких штанов, нервничаешь, но пытаешься это волнение побороть. я не тороплю, не перебиваю, не хочу сбивать тебя с мысли, хоть и понимаю, что сделать это невозможно: говорить ты умеешь великолепно. <strong>- леон сказал, что все так просто не закончится,</strong> - я поджимаю губы, когда ты смотришь на меня в упор и приподнимаешь брови, приглашая к продолжению, <strong>- что я буду замешана до тех пор, пока не докажут вину тьерри. так что, наверное, я побуду с тобой это время? пока его не задержали? а потом вернусь к себе,</strong> - потому что я уверена: если кто и будет кого-то смущать, то только я - тебя, своим постоянным присутствием, навязыванием компании и какой-то иллюзорной спешки, <strong>- я не знаю, понадобится ли мне адвокат, но, давид, я не знаю никого, кто помог бы мне лучше тебя. заключим договор? на твоих условиях? пожалуйста? я не хочу, чтобы на мне осталось хоть какое-то клеймо, я ведь,</strong> - я опускаю голову, прячу лицо за распущенными влажными волосами, <strong>- я совершенно не при чем, ты знаешь это,</strong> - моим максимумом были твои сигареты, и то - одна затяжка за раз, пока легкие не жжет от дыма. ты усмехаешься, будто я сказала что-то смешное, но эта усмешка не перерастает в смех, и я не напрягаюсь; я продолжаю разглядывать свои ступни, а ты продолжаешь говорить, пока мое сердце отбивает слишком медленные, слишком гулкие, слишком тяжелые толчки. забавно, знаешь? забавно слышать то, что хотелось услышать давно, но когда это происходит, ты все равно оказываешься к этому неготовым. ты оправдываешься, и такого я за тобой раньше не наблюдала; ты подбираешь слова осторожно, но звучишь так уверенно, что сомнения просто не могут возникнуть, и мурашки от копчика ровным строем несутся вверх вдоль позвоночника, а потом теряются где-то на затылке, прошибаемом током. я облизываю пересохшие губы, кусаю нижнюю, прячу волосы за уши, открывая лицо, не сдерживаю улыбки - счастливой, широкой, почти облегченной, стоит только тебе сказать о том, что я тебе нравлюсь. о том, что ты хочешь называть меня своей девушкой, потому что, давид, <strong>- я тоже. я тоже этого хочу. и ты мне тоже нравишься. так сильно, давид, что представить сложно, веришь?</strong> - мой голос гораздо тише, но это не имеет никакого значения, <strong>- у меня такого никогда и ни с кем не было, и я... я так боялась, что все испортила,</strong> - так боялась, что ты сочтешь мой поступок детским, что не захочешь возиться со мной, что предпочтешь более простое решение проблемы и позволишь мне наслаждаться свиданиями с другими парнями, но я бы не смогла. потому что даже смотреть серьезно на кого-то другого у меня просто не получается. </p> <p> [indent] ты уходишь, чтобы встретить курьера, и я позволяю себе расслабиться, позволю себе осмотреться. говорят, что дома - это всегда отражение личности своего хозяина. ты личность абсолютно многогранная, талантливая и уникальная, и может казаться, что все в твоем доме будет кричать об этом: дорогущая мебель, новейшая техника, ультрамодные элементы декора, но все гораздо проще и спокойнее. светлые голые стены с редкими постерами под стеклянными рамками: я подхожу к одному из них, чтобы рассмотреть поближе, и понимаю, что это, вероятно, какой-то раритетный оригинал; здесь и крестный отец, и лицо со шрамом, и таксист - вероятно, итальянское в тебе кипит гораздо сильнее, чем только можно представить, и я невольно улыбаюсь; между постерами рамки поменьше, и в них красочные, яркие, живые снимки: на одном запечатлены возрастная пара с милой беловолосой бабулькой - не сложно догадаться, что это твои родители и бабушка. они сидят во главе небольшого стола прямо в саду, и на застеленном белом скатертью столе стоят деревянные вазы с виноградом и апельсинами. пятнистая кошка прячется в тени светлой ткани и сыто облизывается, глядя прямо в объектив, едва ослепленный палящим сицилийским солнцем. на другой фотографии ты рядом с девушкой. на ее светлой, не такой загорелой, как у тебя, коже множество веснушек. она улыбается, глядя не в камеру, а на тебя, а ты приобнимаешь ее за талию и улыбаешься так широко и счастливо, что за опущенными ресницами не видно глаз. на вас одинаковые футболки с одинаковыми надписями на итальянском, и я предполагаю, что это твоя сестра; иногда ты говорил о ней и о том, что она учится в мадриде, поэтому живет пока там; иногда вы разговаривали по телефону при мне, и каждый раз ты выходил из комнаты или зала ресторана - в зависимости от того, где мы проводили свое время, и моментально делался тише. или громче. смотря о чем вы говорили. если судить по снимкам, родственниками вас назвать сложно, но если сравнить с предыдущим, то легко увидеть ее сходство с твоим зеленоглазым отцом. на третьем кадре тоже ты и тоже не один. там ты, луиза, твоя сестра, и ее жених. в красных фанатских футболках и таких же красных кепках, только разница в том, что ты и луиза веселитесь, а леон - пока что я виделась с ним чаще всего - выглядит максимально недовольным. так, будто его заставили прийти на трассу и поддержать марка в его домашнем заезде. мне нравится рассматривать эти кадры. ты, на самом деле, ничем не отличаешься - такой же смешливый и в обычной жизни, не только на фото, но твоя улыбка как будто в тысячу раз заразительнее, и мои губы невольно тоже растягиваются в стороны. я не сразу замечаю твое возвращение. ты заносишь пакеты с едой в комнату и опускаешь их на журнальный столик; прибираешь свои рабочие документы и откладываешь их в сторону - при всем желании я бы не коснулась бумаг, разложенных, наверняка, в каком-то знакомом только тебе порядке, и поэтому жду возможности тебе помочь. разворачиваю пакеты, перекладываю готовую, еще не успевшую остыть, еду в тарелки, пока ты разбрасываешь на полу подушки и усаживаешься, опираясь на одну из них. я следую твоему примеру, опираюсь на колени и разглядываю каждую порцию, прежде чем выбрать, с чего начать. глаза разбегаются, есть хочется безумно, и я чувствую, как густеет слюна, как желудок просыпается, и тянусь к салфеткам, чтобы расстелить их перед собой и не запачкать ковер. </p> <p> [indent] я не замечаю, как ты наблюдаешь за мной, и невольно замираю, когда твои пальцы оборачиваются вокруг запястья. ты рассматриваешь алеющие следы от наручников, и спрашиваешь, больно ли. ответить однозначно сложно: тогда, когда их только пристегнули, было неприятно. потом - в камере - больно, потому что каждое случайное движение натягивало тонкую цепочку, каждое движение заставляло металл въедаться в кожу, и мне даже не удавалось задремать хотя бы ненадолго: руки соскальзывали, браслеты звенели, железо царапало; но сейчас - сейчас физической боли нет. хочется, чтобы следы поскорее исчезли, чтобы перестали отражаться уродливым клеймом, и отвожу взгляд в сторону, когда ты спрашиваешь вновь. <strong>- я вышла из дома без ничего. я не собиралась куда-то идти с ним, не хотела даже разговаривать, но он продолжал писать и звонил, он приехал к дому, и я решила поставить во всем точку. я собиралась ложиться спать, и я даже не захватила ключи, потому что была уверена, что вернусь домой быстро,</strong> - я пожимаю плечами, позволяю тебе подтянуть меня ближе, и приподнимаюсь. переползаю через подушки, устраиваюсь на твоих коленях, потом - ближе, на бедрах; <strong>- и я не знаю твой номер наизусть. навряд ли бы кто-то там позвонил тебе вместо меня? но мне повезло, если так конечно можно сказать, что там был леон,</strong> - не смотреть на тебя тяжело, потому что теперь я выше, и это смущает; твоя близость смущает, хотя еще пару минут назад я так откровенно ее искала, <strong>- ну и... я ведь сказала? я не знала, как ты отреагируешь, давид. меня пугало это незнание.</strong> между нами было многое &#8211; несмотря на тот короткий промежуток времени, в который мы ходили на свидания, общались, встречались; между нами было многое, и даже наше знакомство началось не с попыток узнать друг друга получше, а с голодных жарких поцелуев, из-за которых хочется поскорее избавиться от одежды и свести бедра сильнее, сдерживая возбуждение; с долгого и медленного секса в дорогущем номере отеля; со стонов, развратных горячих разговоров и шепота в ночи; с душа по отдельности и совместного завтрака тем, что не включено в стоимость проживания. между нами было многое: вторая и третья встречи &#8211; такие же дикие, такие же страстные, такие же животные, лишенные разумного и полные инстинктивного; между нами было многое: случайное пересечение в полицейском участке, из которого ты меня вытащил, притворяясь моим дядей (это максимально тупо, но я была благодарна тебе, ведь тогда родители не узнали о моем попадании туда); ужин в неплохом ресторане, обмен телефонами и переписки с ночи до утра; кофе перед началом твоего рабочего дня или между моими парами, знакомство с твоими братьями и сестрами, с другой твоей родней. между нами действительно было многое, но ни разу я не чувствовала себя такой смущенной, как сейчас. и дело не в том, что я сижу на твоих бедрах &#8211; я сидела на них не единожды в твоей тачке, например, или в твоей спальне, или на пляже, после долгой прогулки; дело в том, что сейчас ты предельно близко ко мне, предельно внимателен и терпелив; дело в том, что ты ласков и заботлив &#8211; как всегда, но сейчас в тебе чувствуется такая злость, такая бессильная ярость от невозможности действовать и такая готовность меня защищать, что внутри все сводится тугим узлом. я продолжаю смотреть на тебя сверху вниз. мои волосы все еще влажные, им потребуется как минимум час, чтобы нормально высохнуть природными маленькими колечками, но тебя это мало беспокоит, и ты накручиваешь на палец длинную прядь, пока примерно то же самое я проделываю с тобой, массируя коротко стриженный колючий затылок. ты смотришь на меня, практически не моргая, как на что-то действительно красивое. эфемерное, воздушное, величественное. мне знаком этот взгляд, потому что так я смотрела на работы рафаэля санти, когда ты пригласил меня в галерею; так я смотрела на вековые исполинские деревья, когда мы ужинали в ботаническом саду; так я смотрела на рассекаемые острым носом белоснежной яхты волны: я склонилась над бортом, опустила руку, чтобы ощущать брызги соленой морской воды собственной кожей, а ты стоял рядом и придерживал за талию, чтобы не позволить мне вывалиться, если что-то пойдет не так; так я смотрела на тебя &#8211; каждый раз, когда ты говорил о каком-нибудь судебном разбирательстве, которое тебя безумно волновало, или о своей сестре, или обо мне &#8211; на итальянском, прямо как сейчас. мне знаком этот взгляд, и он мне, как и прежде, трепетно волнует. ты заговариваешь. обещаешь, что поможешь, что убережешь, спасешь, и я киваю; облизываю губы &#8211; они сохнут от того, как сильно мне хочется тебя поцеловать; я верю тебе, и мне не нужны слова, чтобы убеждаться этом. в абсолютной безопасности я всегда чувствовала себя лишь дома. рядом с отцом. потому что знала, что он сделает все ради меня и моего спокойствия. теперь точно так же я ощущаю тебя с собой, давид. как будто ты и есть защита. как будто ты и есть стена, за которой я могу ничего не бояться.<br /><br /> </p> <p> [indent] твои губы касаются моих едва заметно; я тут же, по привычке, закрываю глаза и поддаюсь навстречу; эти поцелуи не похожи на те, что были обычно. они мягкие, ласковые, осторожные. ты не пытаешься углубить поцелуй, не пытаешься разомкнуть мои губы и двинуться языком, и я тоже не спешу это делать. мне нравится, как ты задеваешь то верхнюю, то нижнюю, как предельно осторожно оглаживаешь мои плечи, щеки, мою шею и затылок, как ты позволяешь нам наслаждаться каждым моментом, и это &#8211; поверь, милый, это дорогого стоит. я прижимаюсь ближе к тебе ответно. мои пальцы сжимают воротник не до конца застегнутой рубашки, сжимают складки ткани на плечах, на напряженных предплечьях &#8211; я чувствую, как играют мышцы под твоей сокрытой хлопком кожей, как&#160; бьется заполошно горячее сердце и улыбаюсь, улыбаюсь сквозь этот поцелуй, неохотно отрываясь. в другой день я бы прилипла к тебе пиявкой, давид, но я &#8211; <strong>я все еще жутко голодная,</strong> &#8211; я облизываюсь, смакуя горечь табака, которой пропитаны твои чувственные губы, <strong> &#8211; последний раз я нормально ела только вчера утром, поэтому&#8230; ты не будешь против, если мы сначала поедим?</strong> &#8211; я улыбаюсь, и ты улыбаешься тоже; и я не знаю, чего ты ожидаешь: того, что я слезу и пересяду, вероятно, или того, что я захочу отодвинуться от тебя, но уменьшать расстояние между нами &#8211; последнее, чего мне действительно хочется. я разворачиваюсь, не спускаясь с твоих колен, и перекидываю ноги так, чтобы было удобнее, вытягиваю, упираясь босыми стопами в основание дивана, и ты тут же опускаешь ладонь на мои колени. я прижимаюсь к тебе боком, тянусь вилкой к тонкому куску томленной в сочном маринаде говядины и толкаю его в рот первым делом. сначала в свой, а потом, поддев еще один кусок, подношу его к твоим губам, потому что твои руки заняты: одна все еще накрывает острые коленки, другая поддерживает спину, оглаживая неприхотливо то вдоль ткани, то пробираясь под нее. ты смотришь на меня лишь несколько секунд, а потом размыкаешь губы и позволяешь себе стянуть с вилки мясо, медленно разжевывая. твое внимание меня смущает, поэтому я отвожу от тебя взгляд и возвращаю его к заставленному едой столику, <strong> &#8211; я уверена, что ты тоже не ужинал, поэтому давай расслабимся и сделаем это вместе?</strong> &#8211; я не знаю, о чем ты думаешь прямо сейчас. но мне наконец удается отпустить себя. удается избавиться от напряжения в плечах и руках, и мои пальцы дрожат не так сильно; я не знаю, о чем ты думаешь сейчас, но я чувствую твой взгляд, и от него горят даже уши. ну же, давид. позволь мне позаботиться о тебе ответно. позволь мне эту маленькую прихоть, ведь мы так давно не были настолько близки. фоном играет музыка. какой-то топ-чарт свежих новинок, и под четкий, качающий рэп отвлекаться на что-то чуткое, сентиментальное, удается с трудом - обычно, - но не сейчас. потому что сейчас мир как будто бы схлопывается. уменьшается до размеров атома, а мы вместе с ним, и в серединке, в этом ядре продолжает любить друг друга, позволяя чувствам выплескиваться наружу и не позволяя им затвердеть. потому что мы оба знаем: ты - наверняка, судя по твоему большому опыту, я - предполагаю, что засидевшиеся, затвердевшие чувства будут копиться, откладываться тяжким грузом, забивать поры, капилляры, вены, клапаны, а потом они умрут, и мы умрем тоже. не буквально - однажды, разумеется, да, но сейчас - только фигурально, только образно. ты больше не медлишь. не смущаешься (хотя я не вспомню, чтобы хоть один раз мне удавалось заставить тебя покраснеть) и терпеливо ждешь, пока я пробую горячее первой. вкуснее томленой говядины только ризотто с креветками. я даже не удивлена тому, что ты выбрал итальянскую кухню французской, и я рада, потому что есть что-то в этом изобилии специй и пряностей. я прожевываю одну креветку, а вторую скармливаю тебе, поддерживая под вилкой ладонь, чтобы она не соскользнула вниз, и понимаю, что мыслю в верном направлении: креветка соскакивает, слишком мягкая, чтобы не развалиться на части, и я уже собираюсь собрать ее вилкой еще раз, но ты опережаешь меня. удерживаешь мое запястье и губами накрываешь ладонь, съедаешь с моей руки, касаясь ее так нежно, и лижешь коротко, совсем по-животному. становится не до смеха, веришь? ты не отрываешь от меня взгляда, пока собираешь остатки креветки и прожевываешь их, и я понимаю, что все еще чувствую голод. </p> <p> [indent] но уже, вероятно, совершенно другого плана. <strong>&#8211; давид,</strong> &#8211; я зовут тебя полушепотом, зову робко, тихо, неуверенно, но ты реагируешь моментально. ты всматриваешься, вслушиваешься, пытаешься уловить что-то, пытаешься понять, чего я от тебя хочу, но я думаю, что ты уже догадываешься, потому что твои горячие ладони оживают: та, что на колене, двигает медленно выше, касаясь невесомо; та, что на спине, опускается ниже, как будто ей на встречу: пальцы кружат вдоль резинки пижамных шорт, а потом, я не замечаю, в какой именно момент это происходит, скользят под нее, к оголенной коже ягодиц, <strong>&#8211; давид,</strong> &#8211; я повторяю вновь, поддаюсь чуть ближе к тебе, откладываю в сторону вилку и торопливо облизываюсь; ты не улыбаешься больше, и я не улыбаюсь тоже. я напрягаюсь, только чтобы сесть удобнее, только чтобы вновь приподняться и оседлать твои бедра, чтобы схватиться на края рубашки и расстегнуть все оставшиеся пуговички, одну за другой, выуживая подол из-под пояса штанов. ты не останавливаешь меня и не подталкиваешь ни к чему, ты наблюдаешь, как будто со стороны, и я зову еще раз, чуть громче, чуть отчаяннее, <strong>&#8211; давид,</strong> &#8211; и твое имя рассыпается не буквами, не звуками; твое имя рассыпается чувствами, живыми, переполняющими; твое имя рассыпается на языке, когда я позволяю губам следовать за пальцами, когда вновь - к твоей обнаженной, изрисованной не связанными между собой рисунками, груди; когда губами к острым ключицам, к впадинке между ними, к твердым мышцам, к темным соскам, к кольцу в одном из них - зубами, потому что шипишь сквозь губы, потому что ты чуть дергаешься от остроты ощущений, потому что ты останавливаешь меня только в тот момент, когда я, царапаю живот. не переживай, я не стану раздевать тебя. ты перехватываешь мою руку, и я послушно останавливаюсь, ведь ты делаешь то, о чем я прошу. я шепчу: <strong>&#8211; поцелуй меня,</strong> &#8211; и этого достаточно. для того, чтобы урезал то мизерное расстояние, которое между нами было; достаточно для того, чтобы этот поцелуй я почувствовала всем телом. сладкий, осторожный, как будто бы интимнее всего, что между нами уже было, представляешь? я открываю рот, и ты не упускаешь момент, чтобы углубить; я чувствую вкус риса, мяса, креветок и томатов, чувствую вкус крепких сигарет и ментоловой жвачки, чувствую эту отвратительную вкусовую мешанину, но мне так все равно, потому что ты дышишь шумно, через нос, и теперь уже обе твои руки под моей майкой, обе они оглаживают лопатка и пересчитывают позвонки, обе они спускаются ниже, чтобы сжать ягодицы сквозь ткань задравшихся шорт, обе они поднимаются обратно, чтобы поиграть с лямками, чтобы запутаться в волосах, чтобы коснуться щек, чтобы остановиться - оторваться - замереть - и надавить на пухлую нижнюю губу, наблюдая за тем, как обрывается между нами ниточка смешанной слюны. твои губы краснеют, щеки и грудь покрывается хаотичными лихорадочными пятнами алого румянца, и в любой другой вечер ты бы не останавливался. я бы уже оказалась без белья, ты, вероятнее всего, тоже, но сейчас как будто все иначе, и я благодарна тебе за эту медлительность, за готовность жать, не торопиться и остановиться в любой момент, даже если останавливаться мы будем не готовы.</p> mybb@mybb.ru (марлена) Mon, 28 Oct 2024 19:50:39 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=628#p628 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=597#p597 <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] невысказанные слова застревают в гортани, полосуют глотку послевкусием удушливого дыма, дерут нещадно: хочется закурить - такой базовый инстинкт, - но политика заведения не приветствует травлю собственного организма и за тяжелым дыханием, шумным, сиплым, гортанным я почти слышу как мой собственный дьявол, усевшийся на правом плече, сладостно упивается триумфальной победой воспетого им вожделения, застилающего глаза, размазывает по внутренней стороне реберной клетки такой привлекательный - отвратительный по сути своей, искаженный эгоизм, от которого тошно, из-за которого мерзко даже заглядывать за границы собственного нутра. затолкнуть два пальца в глотку чтобы избавить себя от неподходящих и таких неправильных мук совести, только вот они не внутри - они дымкой вокруг, царапают респираторные пути после каждого выдоха, наперегонки с каждым вдохом, а взгляд так жалко цепляется за <span style="font-style: italic">ее</span> образ напротив. лола выглядит <span style="font-style: italic">красиво </span>сегодня. каштановые волосы вьются плавными локонами, очерчивают округлые плечи, спадают на спину с идеальной осадкой; платье подчеркивает все прелести ее осиной талии, небольшой груди, идеальные пропорции тела; высокие каблуки наверняка причиняют дискомфорт, но она стоически терпит, пока цепочка в серебряной буквой непослушно дергается на груди. свежий маникюр, ее любимые колечки на пальцах и кольца побольше в ушах; ровные стрелки, ровный контур вокруг пухлых губ и предательский страх в расширенных зрачках. она нервно цепляет собственные пальцы, ноготками сдирает заусеницы, кусает, облизывает, снова кусает губы и почти съедает все остатки матовой помады, беглым взглядом цепляется за все вокруг меня, как за спасательный круг - но на меня не силится даже посмотреть, потому что боится что не справится, сломается, сорвется. мне кажется что я под толщей воды; мне кажется что я не слышу ничего вокруг, кроме скрипа столовых приборов по гладким поверхностям кремовых тарелок и чужого перешептывания - монотонный гул; мне кажется что мы с ней в чертовом куполе, где время остановилось: я не позволил себе сесть рядом с ней, выбрал место напротив; я не позволил себе коснуться ее поясницы и приобнять, когда мы проходили внутрь ресторана и она ярко улыбалась, а ее слишком сильный парфюм разъедал слизистую; я не позволил себе ничего, кроме короткой улыбки - вежливость, попытка расслабиться самостоятельно. лола ожидала другого от этого вечера, из под опущенных рыжих ресниц рассматривала откровенно и заинтересованно, когда я предпочел воду вместо сангрии, потому что я сегодня был за рулем; она нетерпеливо елозила на месте и я видел как ее пальцы подрагивают, когда она хваталась за телефон и печатала кому-то короткие сообщения: в своем очаровании лола вызывала лишь отторжение сегодня, потому что я знал что разобью все ее ожидания, разрушу все ее мечты, обязательно доведу до слез - если она не заплачет передо мной, она это сделает дома, смывая макияж под струями горячего душа и зарываясь головой под холодное одеяло. мы выглядим так несуразно, так неправильно со стороны: на мне наспех натянутое бело поло, поверх черная ветровка; руки пропахли табаком - я выкурил три сигареты пока ехал за лолой, никаких цветов - только чертов кардхолдер и телефон в заднем кармане джинс. мы будто бы столкнулись случайно - без совместных планов и без завышенных ожиданий и лола правда ждала другого. я видел как она напрягается, как кусает щеки изнутри, как вся обмирает, когда я поставил ее перед фактом что нам нужно расстаться, нужно поставить точку, нужно разбежаться, потому что мы больше не делаем друг друга счастливыми. между нами все обрушилось предельно давно и все окружающие это видели: удивительно, насколько сама лола предпочитала этого не замечать. мы не ходили на свидания, не созванивались, наши переписки стали короткими; мы не проводили вместе выходные и не спали вместе, и каждый мой свободный вечер я предпочитал отдавать <span style="font-size: 14px"><span style="font-style: italic">тебе</span></span>. она искренне верила в то, что я занят работой; откровенно жрала горстями мою ложь и слепо требовала добавок, когда я снова и снова давал ей обещания, которые даже не собирался сдерживать. я правда любил лолу. любил когда мы только познакомились, любил когда впервые ее целовал и когда впервые жаждал оголить ее перед собой; любил когда предложил встречаться и я любил ее в тот вечер, когда мы ехали в аликанте - я не знаю в какой момент все треснуло и сломалось, не знаю в какой момент, ключевую и центральную роль начала занимать ты. <span style="font-size: 14px">а может эта роль всегда была уготована тебе?</span> <span style="font-size: 16px">а может это правильно, что ты превратилась в эпицентр каждой моей мысли и всех моих чувств?</span> потому что я совру если скажу, что мне было все равно на нее; я солгу если скажу что ничего не ощущал - со временем, все сошло на нет; со временем, ее поцелуи стали горчить, а ее прикосновения превращались в ожоги, отметины от которых тошнило; со временем, любая близость с ней казалась неправильной, словно я обманываю сам себя, когда закрываю глаза, представляя на ее месте другую (читай - тебя). наверное, лола всегда меня любила больше, чем я ее: а может она просто выдумала все; может она настолько нуждалась в этих отношениях, что закрывала глаза, предпочитая не замечать такие очевидные предпосылки. она хотела быть любимой, хотела быть нужной, она окружает себя людьми просто для того, чтобы этот шум заглушал ее собственные мысли; она до последнего верила что все в порядке - весь чертов мир упал к ее ногам, а я она продолжала улыбаться, не чувствуя как давится пылью и как хрустят обломки под ее ногами. я хотел сделать все правильно. я знал что причиню ей много боли и знал, прекрасно понимал что все, что делаю за ее спиной - в ногах топчу ее чувства, гордость и самооценку, но я хотел смягчить углы; хотел нанести удар мягкий, чтобы не остались шрамы - мне казалось это справедливо; мне казалось что я не могу быть жестоким с ней. вероятно, дело в воспитании; а может в моральных принципах, которые не давали мне поступить иначе - но лола почти не дышит; почти не моргает; почти не двигается, обдумывая мои слова, которые эхом бьются о стенки ее подсознания.<br />мы оба понимаем что все вело именно к этому. мы не делаем друг друга счастливыми.<br />нам нужно все закончить. так будет лучше для нас обоих. у нас бы все равно ничего не вышло.<br />потому что я тебя больше не люблю. и на самом деле ты, лола, меня тоже уже не любишь.<br /><span style="font-size: 14px">(закрываю глаза, под веками твой призрачный образ, я в тебя по уши тиана и больше ни о ком думать не могу)</span>; ладони потеют, я вытираю их о плотную ткань штанов, пальцами чуть взъерошиваю короткие, кучерявые волосы и шмыгаю носом. часть меня просила чтобы я был предельно откровенен с ней. рассказал о причине, признался в поводе. но я понимал что абсолютной правдой сделаю только хуже.<br /><span style="font-size: 16px">это все ради тебя, лола: вместо слов о том, что я люблю другую.</span><br />лола молча помотала головой, словно стряхивая непрошенную слабость и слезы; она поджала губы в тонкую линию и вызвала такси. я не проводил ее, не вышел следом, так и остался за чертовым столиком, оплачивая еду, к которой ни один из нас не притронулся. <span style="font-size: 16px">мне почти мерзко от того, что я ощутил облегчение в тот момент, когда она ушла.</span> мои демоны вилами острыми елозят по обратной стороне черепной коробки: но они знают, что мое собственное пламя внутри горит сейчас только благодаря тебе одной.</span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] вначале я сомневался. в своих чувствах, в своих ощущениях, в своих собственных желаниях: что если это не больше чем мимолетная слабость? интерес, который выходил за рамки разумного? влечение - потому что ты была такой красивой, тиана. я понимал что это не правильно. понимал, что это не нормально: испытывать такое к подруге моей девушки. неправильно ехать в машине с тобой на переднем сидении и чувствовать острое желание пальцами провести по оголенной коже на твоей ноге, скользнуть по бедру, задержать, сжать коленку. не правильно, постоянно искать тебя взглядом, ловя себя на мысли о том, насколько ты совершенная; постоянно находиться в предельной близости к тебе, касаться случайно, проявлять внимание, пытаться заговорить тобой, чтобы прощупать почву и понять, насколько это взаимно. это не правильно, писать тебе в третьем часу ночи и чувствовать воодушевление от того, что ты отвечаешь сразу и не правильно, превращать это в привычку, закрепляя твой чат в избранном и каждый божий день скидывая тебе сообщения. не правильно, предлагать тебе увидеться, навязывать тебе свою компанию и не правильно - блять, так неправильно, - всегда выбирать тебя. помнишь однажды ты написала с просьбой забрать тебя от какой-то своей подружки - ты натерла ноги до крови и тебе было физически тяжело ходить, а я свалил с чертового свидания с лолой, ссылаясь на рабочие проблемы, чтобы сразу же приехать за тобой. помнишь чертов букет который лола выкладывала в свою инсту на протяжении недели? ты болела, сказала что не сможешь выйти и покататься со мной по городу и я не смог тебе его отдать - он так и оставался в багажнике моей тачки, пока лола его не нашла и сочла его подарком для нее: они предназначались тебе. я выбирал тебя. каждый раз выбирал тебя, наплевав на свой собственный здравый смысл; в этой игре я всегда играл по твоим правилам - разве ты не замечала? встречи участились и мы с тобой виделись практически каждый вечер: ходили в кино, ужинали в ресторанах или кафешках; катались по мадриду на моей машине или просто торчали на парковке у твоего дома в салоне тачки, болтая непрестанно: так невинно, да? первое время я боялся коснуться, боялся перейти черту, потому что тогда это считалось бы изменой. я не хотел быть таким; я не считал себя способным на такое и мысль о том, что между нами с лолой еще что-то есть, не позволяла мне сделать то, о чем я пожалею. я знал что вы подружки и знал, что ты возненавидишь меня, если я позволю себе большее - ты бы позволила мне, но это стало бы нашим с тобой финалом. а потом, я понимал что если поцелую, остановиться больше не смогу; не сумею удержать себя в руках; не дам себе тебя же отпустить. иногда, знаешь - иногда, когда ты мягко улыбалась, мой взгляд подолгу задерживался на тебе. и мне так хотелось губами прижаться к твоей шее, которую ты вытянешь послушно, к которой откроешь доступ, чтобы я провел горячими губами, мазнул поцелуем, провел языком, поднимаясь все выше и выше; влажную дорожку провести и поцеловать за ухом, следы влажные оставить на твоей оливковой коже, задержаться у кончика твоих губы и улыбнуться, позволяя себя прижаться еще крепче, еще сильнее; позволяя себе унять и без того такое мизерное расстояние между нами. а потом поцеловать в губы: голодно, жадно, влажно, пошло; целовать долго, тягуче, растягивая собственное желание и позволяя себе углублять поцелуй, кусать, просить большего, позволяя ладони оказаться на твоем животе; другой - на твоем бедре, требовательно раздвигая твои ноги чуть в стороны, чтобы огладить, провести по внутренней стороне, подняться выше, добраться до самых чувствительных мест - а ты бы не остановила, в тот момент, когда мягкий и шепотный голос сорвется в первый стон. и у меня сорвало бы крышу: я бы не смог больше держать себя в руках. и я одергивал себя, вынуждал отвести свой взгляд, прочистить горло, прикрыть глаза, чтобы избавиться от дремы, от дымки, которая затмевала мой рассудок: <span style="font-size: 14px">как глупо, да? ты была там, ты была рядом, а я не мог даже коснуться тебя.</span> знаешь, тиана, что каждый раз, когда я молчал слишком долго, а потом приоткрывал окно машины и закуривал - каждый чертов раз, это было лишь для того, чтобы чем-то занять руки, рот, мозг; чтобы затяжкой обмануть затравленное и больное подсознание и отвлечься; чтобы хотя бы на одно мгновение не ощущать ту слабость, которая во мне всегда есть из-за тебя одной. что ты чувствовала, когда ловила на себе мой взгляд - вечно голодный, вечно влюбленный? что ты ощущала, когда я был так близко, что даже мое сердце пропускало по удару; что ощущала, когда мое имя всплывало уведомлением на твоем экране? что чувствовала когда я выбирал тебя, когда приезжал, когда звал, когда просил спуститься; когда игнорировал свои рабочие обязанности чтобы забрать тебя после пар или пообедать с тобой; когда срывал очередное свидание с лолой, чтобы извиниться перед тобой, чтобы сгладить углы, чтобы попросить дать мне время; что ты чувствовала, тиана, когда таскала на руке подарок, который был дороже всего, что я когда-то покупал ей? что ты чувствовала, когда знала, что ты на первом месте, что я все помню, что я запоминаю. <br /><span style="font-size: 14px">тебе нужно было нас остановить. не позволить этому всему случиться, вырасти, стать ебанной зависимостью. тебе нужно было не разрешать мне заходить за границы дозволенного. тебе нужно было оттолкнуть, пока не стало слишком поздно.</span><br /><span style="font-size: 16px">потому что теперь уже слишком поздно.</span><br />потому что ты сказала что дашь мне шанс. потому что я перестал сомневаться. потому что знал - если не расстанусь с лолой, я тебя потеряю. <span style="font-size: 16px">а потерять тебя, равнялось самым несправедливым наказанием для моего измученного сердца.</span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] ты говорила что устала. ты говорила что не можешь так больше. ты говорила что не веришь моим словам - что они, не больше чем пустой звук до тех пор, пока они противоречат всему. ты говорила что это вынужденное расстояние между нами - душит тебя; что ты хочешь иметь возможность целовать меня, держать за руку, быть со мной <span style="font-style: italic">по-настоящему</span> - и мое сердце камнем упало к ногам в тот момент, когда ты сказала что мне не стоит писать тебе до тех пор, пока я не расстанусь с ней. ты вышла из сети и не появлялась до обеда следующего дня: а я так плохо спал той ночью, веришь? потому что даже если бы ты попросила чтобы я ушел - я бы не смог уйти. ты говорила что это ненормально, что так не должно быть, что ты не можешь смотреть ей в глаза; ты говорила что не понимаешь меня, что было бы легче, если бы я хотел только переспать с тобой чтобы утолить любопытство и унять возникший интерес - что-то осколком застряло в самом солнечном сплетении: холодное и горькое. ты не ставила меня перед выбором: ты подталкивала меня к единственному правильному решению; к тому, что я должен был сделать и к выходу из всего того, что невольно превратилось в нашу с тобой обыденность. я обещал что сделаю это, обещал что положу этому всему конец, и каждый раз, каждый, блять, раз, я не находился словами когда смотрел на тебя. волки носят овечью шкуру, чтобы скрыть свою истинную натуру: а я был ебанной овцой, которая храбрилась и скалила зубы, трусливо поджимая хвост и прячась в тени, потому что здравый смысл непрестанным шепотом сеял внутри меня сомнения. что если у нас не выйдет? что если не получится? что если я и правда ошибаюсь в том, что кажется таким ярким, ясным, четким? что если я просто падок на твою красоту, что если я порежусь о твои острые ключицы и отправлю свою собственную кровь привкусом твоего поцелуя? так жалко и одновременно - в мирке выстроенным для меня моими родителями, в котором я едва ли участвовал и в котором жил будто бы на затворках, мне казалось, предельно комфортно жить без перемен: <span style="font-size: 16px">что если ты и есть тот глоток свежего воздуха, который заставит меня ощутить себя живым?</span> что если я всегда в тебе нуждался, что если мы встретились не случайно, что если наши души перевязаны и поэтому здравый смысл замолкает: ведь ты не отталкиваешь, даже если должна; ведь я продолжаю быть рядом с тобой постоянно, пусть мое имя и запятнано другой. и я пообещал что сделаю это. поклялся что чувствую к тебе так много. ты не смотрела на меня, сжимая ладони меж ног, на переднем сидении моей машины - это было твоим местом; с той самой поездки в аликанте; ты слушала и кивала, а потом сказала что веришь, что доверяешь, что не сомневаешься. ведь тебе были так важны слова и я готов был ради этого наплевать на собственные чувства. неужели ты думала что я отступлю? неужели верила что дам заднюю? неужели правда думала что ты не значишь для меня ничего? ведь я не целовал, потому что хотел сделать все правильно. блядский перфекционизм на клеточном уровне. я знал чего хочу, понимал в чем нуждаюсь: знаешь, ти, я ведь больше никого уже и не представлял рядом с собой. только тебя, с шоколадным блеском на губах и в вызывающе коротком платье, которое подчеркивало бы совершенство твоего тела. мне так нравилось когда ты смеялась. мне так нравилось когда ты говорила что-то на своем родном итальянском, забывая как звучат слова на испанском. мне так нравилось когда ты расслабленно откидывалась на спинку сидения, или когда смотрела на меня не моргая, попивая вторую или третью маргариту за вечер. мне нравилось, когда ты позволяла себе быть близко, когда твой голос мурашками пробегал по моему позвоночнику и мне нравилось, мне чертовски нравилось когда ты позволяла нам самое интимное что было между нами. переплетать наши ладони, держаться крепко - так, будто нас могут разлучить, - цепляться пальцами, пока мой большой оглаживает твою кожу. жест заботы, собственнические замашки, абсолютное умиротворение от возможности чувствовать тебя. мне нравилось быть рядом с тобой. мне нравилось становиться только твоим. мне нравилось что и ты была только моей. в тебе живет рациональный страх того, что однажды это повторится; что я заглядываться буду на других, что перестану на тебя смотреть так, как делаю это сейчас - но, тиана, детка, для меня померк весь мир в тот момент, когда мои чувства оказались взаимны. ведь ты позволила мне поверить в то, что у нас может получиться. мы пообещали что попытаемся. поэтому я и поставил точку в отношениях с лолой. <br />о том, что случилось сегодня, напоминают лишь списанные деньги с карты и прогорклое послевкусие на кончике языка.<br />здравый смысл атрофирован и мы оба погрязли в этой игре, которую затеяли. падаем в самую чернь, а потом понимаем что под ногами двойное дно и падаем все глубже, сильнее, темнее. мы так далеко провалились друг в друга, что сейчас это влечение, что иголками под кожу, резью на деснах, ломотой в пальцах. мы не остановили друг друга и теперь - теперь я атрофирую все остальные свои чувства, за исключением тех, что есть во мне к тебе.<br /><span style="font-size: 16px">ты говорила что тебе важны слова: я сдержал каждое из своих обещаний тебе.<br />а сейчас позволь мне на пьедестал вознести мои чувства к тебе.</span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: justify"> [indent] ты осторожно занимаешь переднее сидение моей машины, бросаешь на меня один лишь короткий взгляд, после чего разглядываешь содержимое салона: на заднем сидении два крафтовых пакета с едой - наверняка, ты не ужинала еще сегодня и мой живот тоже скручивается от голода; в подстаканниках два кофе - оба рассчитаны на твой вкус, но я не знал какой из них тебе понравится больше. к тому моменту как ты спускаешься, я успеваю докурить очередную сигарету: затягиваюсь еще раз, выдыхаю дым через приоткрытое окно и избавляюсь от бычка: мне казалось я почувствую абсолютное спокойствие рядом с тобой, но тревога почему-то сжимается комом в самом низу живота. я облизываю пересохшие губы, не тороплюсь что либо говорить и начинать разговор, пока закидываю в рот ментоловую пластинку: это не поможет, я выкурил слишком много за последний час. краем глаза я замечаю как ты тянешься к стаканам, пробуешь вначале первый кофе, потом второй и моя рука непослушно ложится на руль: мотор заведен и чтобы было легче, я мог бы предложить тебе сделать несколько кругов по твоему району, но тогда мне будет тяжелее сфокусироваться, поэтому я не тороплюсь спустить ручник. на улице прохладно, включенная печка греет, поэтому я легко откидываюсь на спинку и прячу руки в карманах ветровки. намеренно избегаю твоего взгляда, намеренно не смотрю, намеренно продолжаю молчать: ты не выдерживаешь первая. задаешь вопрос, подталкиваешь к разговору - я ведь для этого приехал, правда? я шмыгаю носом, а потом коротко усмехаюсь: <strong>— ты была права. лола правда думала что я планирую сказать... что-то другое.</strong> — я считаю что это будет лишним: говорить о том, как тщательно она подготовилась к этому вечеру; как старательно держала себя в руках; как не позволила себе заплакать после нашего разговора и что часть меня чувствует вину. за всю ложь, за все вранье, за все то, что происходило за ее спиной. но это ощущение быстро рассеивается: стоит мне только выловить твой образ, стоит только зацепиться за твой голос, стоит только вспомнить какие на вкус твои прикосновения. я вытаскиваю одну руку из кармана и неторопливо, осторожно, медленно - мешкаю, - кладу ее на твое колено. ты обмираешь, я ощущаю как забываешь выдохнуть, практически не дергаешься, пока я аккуратно и предельно нежно веду вверх по бедру, глажу, в попытках расслабить и расположить к себе, а потом останавливаюсь и поворачиваю ладонь, призывая тебя вложить в нее свою руку. ты улавливаешь мою маленькую просьбу, небольшую прихоть моментально: ты позволяешь мне переплести наши пальцы и легко сжать твою ладонь в своей. <strong>— я расстался с ней, ти. все кончено.</strong> — говорю тихо - разговор не клеится, потому что на этот раз, я не знаю что говорить. должно быть легко, просто, но возникшая между нами неловкость все усложняет. совсем короткий жест - я подношу твою ладонь к своим губам и целую, прикрываю глаза, замираю на мгновение, прежде чем отпустить твою руку. ты смотришь внимательно, следишь за каждым жестом, а я позволяю себе развернуться полу боком, посмотреть на тебя теперь уже открыто: ты выглядишь так красиво. ты такая домашняя, чуть влажные волосы зажатые крабом, широкий худи, домашние штаны; на тебе практически нет макияжа - твой обычный блеск для губ; от тебя пахнет гелем для душа и какими-то кремами и я залипаю, откровенно залипаю, потому что, <strong>— ты пиздец красивая.</strong> — тихо, осторожно, улыбаясь мягко, потому что продолжаю открыто пялиться. мне требуется всего несколько секунд, чтобы изо рта выудить жвачку, завернуть в обертку от нее же и вернуть все свое внимание на тебя. моя ладонь снова на твоем бедре, а ты не противишься, позволяешь, не пытаешься оттолкнуть и практически с замиранием сердца пытаешься предугадать мой следующий шаг. я поддаюсь чуть вперед, урезаю максимально расстояние между нами, я почти чувствую твое дыхание на моем лице; твой запах становится сильнее и твой взгляд более пронзительным: скажи, ти, твое сердце тоже пропустило несколько ударов, когда мои глаза скользнули к твоим губам; когда я, инстинктивно, облизнулся; когда пальцы чуть сжались на твоей ноге? я неторопливо свободную руку кладу на твою щеку, путаю пальцы в волосах, а потом фиксирую твой подбородок нежно: <strong>— помнишь? ты обещала что позволишь мне это,</strong> — тебе требуется всего секунда прежде чем кивнуть и этого хватит чтобы я воспринял это как призыв к действию. я поддаюсь еще ближе, дистанция между нашими губами мизерная и я замираю, мешкаю, растягиваю удовольствием, прежде чем прильнуть к тебе. поцеловать в первый раз коротко, пробуя на вкус, касаясь совсем осторожно, ощутить на кончике языка шоколадный привкус. я коротко улыбаюсь, а потом целую еще раз. на этот раз крепче, сильнее, требовательнее, но я не тороплюсь углубить поцелуй. я сминаю твои губы, совсем несильно кусаю, мне кажется что я теряю контроль когда ты размыкаешь свои призывно и я знаю что ты позволишь, но мы еще успеем, правда? обе твои руки на моей шее, одной ты царапаешь затылок, цепляешь чуть отросшие волосы, ты прикрываешь глаза от удовольствия и позволяешь себе издать притупленный звук: я улыбаюсь свозь поцелуй и отрываюсь, чтобы шумно выдохнуть и поцеловать снова. глубже, крепче, сильнее. больнее, влажнее, желаннее. ты сводишь меня с ума, моя ладонь на автомате ползет выше по бедру, я чувствую как ты позывно сводишь ноги; ты кружишь голову и я теряюсь во времени, языком скольжу внутрь твоего рта, изучаю каждый сантиметр твоих губ, пытаюсь присвоить тебя себе, пытаюсь запомнить, насладиться, с трудом заставляю себя оторваться, когда желание дымкой затмевает трезвость рассудка. я отодвигаюсь совсем немного, дышу шумно, пропускаю воздух сквозь ноздри и самодовольно наблюдаю за тем, как тяжело вздымается твоя грудь; как губы опухли, блеск размазался, его вкус ощущается в слюне, которую глотаю; как твой взгляд поменялся, как длинным ноготком вытираешь уголок собственных губ и наблюдаешь за тем, как я облизываю свои. <strong>— не хочу останавливаться, но тут не совсем удобно, да?</strong> — голос отдает хрипотцой и я прочищаю горло, отдаляюсь, выпрямляюсь, <strong>— не хочу торопиться. пока что.</strong> — ты киваешь, словно подтверждаешь мои собственные слова, будто бы соглашаешься, а потом поправляешь одну из прядок, которые выбились, отводишь свой взгляд и снова кусаешь губы. <strong>— я бы предложил покататься, но если честно, мне не хочется. а тебе, скорее всего, не хочется ехать куда-то, я прав?</strong> — ведь ты рассчитывала на короткий разговор в машине, правда? ты расторопно спустилась, тебе потребовалось меньше десяти минут с того момента, как прочитала мое сообщение, <strong>— пригласишь меня к себе? под предлогом ужина.</strong> — коротким кивком я указываю на пакеты с едой. но мы оба знаем что это лишь предлог. мы оба знаем, что если ты не остановишь - ты развяжешь мне руки. мы оба знаем что уже слишком давно хотим большего. и мы оба готовы это большее друг другу дать.<br /><span style="font-size: 14px">теперь я правда принадлежу только тебе.</span><br /><span style="font-size: 16px">теперь ты правда можешь быть только моей. так ведь?</span></span></p> mybb@mybb.ru (навин) Mon, 28 Oct 2024 00:54:17 +0300 https://monacogrls.rusff.me/viewtopic.php?pid=597#p597