[indent] я замечаю чужую рослую фигуру сразу, еще до того, как водитель такси бизнес-класса остановится у калитки. я не открываю ему ворота и не хочу, чтобы он заезжал на территорию закрытого жилого комплекса, поэтому, убедившись, что оплата прошла, торопливо выбираюсь на свежий воздух и тут же ежусь: к вечеру стало совсем зябко, и не спасает даже чужой пиджак, любезно одолженный после свидания. я поправляю его полы, чтобы не уронить, открываю калитку и шагаю в сторону подъездной двери. уж не знаю, кто тебе открыл и кто тебя впустил, но это будто не имеет никакого значения: ты стоишь ко мне спиной: руки в карманах спортивной ветровки, и это так глупо - тебе осталось только надень белоснежную форму твоего клуба, чтобы точно привлечь чье-нибудь внимание; к счастью, на тебе хотя бы не спортивки. было бы совсем грустно. ты смотришь куда-то вверх, думаешь о чем-то своем, и у меня есть какие-то жалкие минут десять, чтобы тебя рассмотреть. я это делала не то, чтобы часто; наверное потому, что и возможностей особо не было. наши договорные отношения изначально были обречены на провал. разные графики, твоя и моя занятость, разное территориальное нахождение (ты в мадриде, я в атланте) - все это как будто создавало ряд определенных трудностей, с которыми мы не могли справиться, и все это усугублялось твоим или моим упрямством. я не посещала твои игры, и даже в конце сезона я на трибуне не появилась. не выложила сториз, не выложила пост, не оставила комментарии под твоим и это уже породило волну слухов о том, что между нами пробежала черная кошка (хотя я даже не была на тебя подписана и в принципе ничего, что могло быть связано с тобой, не выкладывала). так что да. мы в целом виделись редко, на каких-то мероприятиях в самом начале, на свиданиях, на одной из твоих игр, и чаще всего я видела твое лицо, но даже его рассматривать не приходилось; оно почему-то всегда казалось мне знакомым. будто не было в нем неизвестных мне черт, будто я знала тебя очень давно, и смогла бы даже твой фоторобот по памяти составить. но сейчас - сейчас ты стоишь спиной, и я с любопытством разглядываю твой затылок, мощную шею над воротником ветровки и такие же мощные плечи; широкую спину, сужающуюся к талии ровным треугольником и крутые бедра: твоим бедрам и твоей заднице, кстати, мог бы позавидовать кто угодно, веришь? ты выглядишь как статуя. что-то такое незыблемое, возможно даже титаническое, и даже со спины - привлекательное. и я могу смело заявить: это тело в моем вкусе. ты оборачиваешься, когда я подхожу ближе, и стук каблуков об асфальт скрыть не получается. я и не пытаюсь. как реагировать на тебя, я, кстати, не знаю. мы уже виделись вчера. и позавчера виделись тоже. и это было... приятно.

[indent] все это на самом деле сложно. мы ведь должны были забыть о существовании друг друга еще как минимум месяц назад, после нашего расставания – как будто бы даже онлайн, через переписку, потому что мы слишком занятые, чтобы поговорить лично, но ты не позволял нам это делать своим настойчивым и назойливым вниманием. ты комментируешь каждую мою фотку, ставишь реакции на каждую сториз, навязываешь свое общество и мне бы кинуть тебя в блок, по-хорошему, но ты забавный. с тобой интересно и спокойно. безопасно. ты умеешь слушать, не обесценивая, и говорить умеешь тоже. а еще вместо того, чтобы что-то выдумывать, ты пытаешься объяснить, почему я должна позволить нам попробовать, используя реально достойные аргументы. тебе плевать на возраст – но и мне тоже. тебе плевать на расстояние – если ты сможешь приезжать ко мне так часто, как я буду того хотеть – мне тоже; ты обещаешь обходиться без эмоциональных качелей, и когда речь заходит о двадцатитрехлетнем парне – в это поверить трудно, но я могу попытаться. ты не пристаешь ко мне, не распускаешь руки, но смотришь как побитый и брошенный в дождь на улице щенок. ты выглядишь грустным, выглядишь так, словно каждым своим отказом я разбиваю твое сердце, и я… я ведь не жестокая. не злая. не настолько эгоистичная. я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня и поэтому мне правда так сложно? очень сложно раз за разом тебя отталкивать. наверное, поэтому я сдалась. позволила нам встретиться один раз. а потом посетила твою игру. а потом разрешила приехать снова. и нет ничего удивительного в том, что сейчас –

[indent] сейчас я притягиваю тебя ближе к себе за воротник ветровки. твои ладони вмиг находят свое место на моей талии. пальцы сминают ткань платья, собирают его в складки, задирают выше, и я не возражаю. я чувствую, как ты оглаживаешь мои бока широкими мазками, как пересчитываешь ребра, как касаешься чувствительной груди едва заметно, как переходишь на спину в поисках застежки и находишь ее моментально. молния звучно вжикает, язычок ее ползет вниз, до самой поясницы, но ты не торопишься избавлять меня от одежды. не так сразу, когда мы стоим в полумраке моей просторной гостиной. грубые подушечки пальцев касаются обнаженной кожи, ложатся приятно меж лопаток, словно теперь ты пытаешься найти застежку лифа, но я не ношу белье - не надевала ни под джерси, когда сидела на трибунах рядом с райаном, не надевала сегодня, под узкое платье, не надеваю и в повседневной жизни, когда выбираюсь на шоппинг или в продуктовый магазин. ты замираешь на мгновение, и твоя уверенность к тебе возвращается тут же. мы не целуемся в губы. ты исследуешь мою шею, а я призывно вытягиваю ее вверх; ты целуешь ключицы, целуешь щеки, скулы, линию челюсти, а я только распахиваю губы, словно выброшенная на берег рыба. меня все устраивает. мне все больше чем нравится и я готова, правда готова к большему. я не знаю, к чему это приведет, но я знаю, что ты мне нравишься и что об этом я точно не пожалею, потому что каждое твое касание порождает внутри меня что-то необъяснимое, но очень желанное. как будто наконец вспыхнул давно погасший маячок, как будто проснулось то, что надолго ушло в спячку, и тепло, разливающееся вдоль тела от позвоночника, согревает, как не грело никогда. мои руки живут своей жизнью.

[indent] пальцы расслабляют хватку на воротнике и спускаются ниже, к широким плечам; оттуда – к не менее широкой груди, чтобы потянуть полы в стороны и избавить тебя от куртки, потом, когда ты помогаешь мне, отвлекаясь лишь ненадолго, к плоскому животу – он приподнимается и опускается, как и грудь, в такт твоему ускорившемуся желанию, но для меня этого недостаточно, и я вытягиваю подол из-под пояса брюк. ныряю под серую ткань, ожидаемо сталкиваюсь не с мягкостью нежной кожи, а с твердыми мышцами, напряженными донельзя. ты вздрагиваешь, как необузданный дикий жеребец, и я вздрагиваю вместе с тобой, потому что твоя рука ложится на мою поясницу и подталкивает меня навстречу, ближе к тебе, так, что мы сталкиваемся телами слишком сильно, а потом ты, наконец, вжимаешься своими губами в мои, своей грудью в мою, своим пахом – в мое бедро, и я выдыхаю сквозь приоткрытые губы в предвкушении. влажный длинный язык толкается в рот моментально. раздвигает напором сначала губы, потом зубы, оглаживает верхнее небо и мой собственный, будто онемевший, язык; ты целуешь торопливо, голодно, яростно – так же яростно ты на последней игре обходил своих соперников на поле, не позволяя им забрать у тебя мяч. так же торопливо ты отдавал и принимал передачи, даже не отрывая головы от поля, но сейчас перед тобой не враг и не партнер, перед тобой всего лишь я, и ты словно боишься, что я передумаю. что что-то щелкнет в моей голове, и я оттолкну тебя, вытру рот тыльной стороной ладони и велю проваливать и больше никогда ко мне не приближаться. я же вместо этого не стесняюсь выпустить первый слабый стон; ты отрываешься от моих губ, только чтобы взглянуть на мня, а я тут же тянусь навстречу за добавкой. я хочу, чтобы ты продолжал меня целовать так же настойчиво – и пусть это первый наш поцелуй и он, вероятно, должен быть не таким, – мне плевать.

[indent] плевать настолько, что я и сама не замечаю, как проталкиваю между нашими телами руку, чтобы накрыть твой пах ладонью. я чувствую, насколько ты возбужден и как это отчаянно; чувствую практически физически, как давит ширинка на вставший член, и хочу тебе с этим помочь. ты одобрительно мычишь, когда расстегивается сначала ремень, потом пуговица, потом замок – тебе тесно настолько, что мне приходится немного приспустить с тебя штаны, но не трусы, натянувшиеся в районе паха. я не хочу настолько форсировать события, поэтому я обхаживаю его сквозь тонкую ткань боксеров. тяжелый, крепкий, горячий – в моем рту скапливается слюна, и когда мы прерываемся в поцелуе, чтобы набрать в легкие воздуха, я вижу, как между нами натягивается тонкая прозрачная ниточка. ты улыбаешься, облизываешься невероятно сексуально и практически закатываешь глаза от переизбытка чувств и эмоций, стоит только мне ноготками обрисовать контур головки. – ты такой большой мальчик, андер, – меня и саму безумно заводит то, что я говорю; мысль о том, что ты такой здоровяк во всех смыслах очень горяча. ты поджимаешь губы, кусаешь нижнюю и после наклоняешься ко мне, чтобы поцеловать; я продолжаю гладить тебя через ткань трусов, чувствую, как они мокнут в районе головке из-за выделяющего предэякулянта, и улыбаюсь сквозь поцелуй. вторая моя ладонь тоже оказывается внизу, под подолом моего же платья и у меня же между ног. терпеть не хочется совсем, но и спешить никто из нас не собирается. пока я ласкаю себя ненавязчиво, ты спускаешь лямки моего платья вниз, переходишь поцелуями вдоль шеи к плечам, руками к груди, и накрываешь обе моментально. сжимаешь аккуратно, оставляешь меж пальцами соски, и я вздрагиваю от того, как мне это нравится, и в ответ сжимаю твой член у основания чуть крепче. я ускоряю движения вверх-вниз, замечаю, что головка уже выглядывает из-под резинки и выпускаю ее, оттягивая белье ниже. член с влажным шлепком бьется о твой живот, мажет, оставляешь белесый след, и я бы хотела попробовать его на вкус, но

[indent] но когда я цепляю ногтями тяжелые яйца, когда помещаю их в ладонь и перекатываю, будто играя, когда целую тебя за ухом и цепляю мочку зубами, что-то происходит. с низким глубоким стоном – коротким, как вспышка – ты кончаешь. сильно, резко, быстро так, что мы оба не понимаем, что происходит. ты пачкаешь себя и пачкаешь мое платье, и ты делаешь шаг назад. я замечаю, как ты моментально напрягаешься, и я понимаю, в чем дело: для любого мужчины это крах. позор. полная стыдоба. и ты вероятно смущаешься того, что кончил, не успев даже раздеться и раздеть меня до конца, что мы не добрались до дивана или кровати, что, по сути, простая дрочка заставила тебя это сделать. но в моих глазах все совершенно не так, и я улыбаюсь тебе – мягко, ласково, нежно – вероятно я никогда еще так тебе не улыбалась; я не позволяю тебе отдалиться от меня и самостоятельно спускаю платье ниже, чтобы через него переступить. ты смотришь на меня выжидающе. думаешь, наверное, что я буду осуждать, но вместо этого я пальцами касаюсь твоего живота, там, где блестят в полумраке комнаты твои разводы; я собираю их, растираю, а потом, все так же глядя в твои глаза, эти пальцы облизываю. я слышу, как ты сглатываешь тяжело, и я вижу, что твой член не успел опасть до конца – он и правда красивый. как и ты. – хочешь и дальше так стоять или мы продолжим, малыш? – я делаю еще один шаг, вторую ладонь впуская в собственное белье – я не менее влажная, чем ты, – расслабься, андер, это было очень горячо. ты очень привлекательный, знаешь? когда кончаешь – особенно. повторишь для меня?

[indent] ты, наконец, отмираешь. твои ладони находят свое место на моей талии, и я послушно приближаюсь к тебе еще ближе, уменьшаю расстояние, качаю головой из стороны в сторону, чтобы непослушные распущенные волосы с плеч упали за спину. я оголяю больше кожи на шее, вытягиваю ее, позволяя тебе ее нежить, подставляюсь под поцелуи будто проснувшаяся после сладкого сна кошка – под ласку, и неожиданно для самой себе коротко вздрагиваю, когда твои пальцы натягивают мои трусики выше и кружево впивается в чувствительный клитер. мне нравится эта ласка, и я, переступая с ноги на ногу, пытаюсь тереть о ткань, чтобы получить больше удовольствия, больше внимания. между ног все мокро, влажно, и трусики прилипают практически моментально, пока ты продолжаешь говорить и целовать меня. от тебя одураяюще вкусно пахнет и я улыбаюсь, улыбаюсь максимально расслабленно. я сжимаю твои предплечья, но длины моих пальцев не хватает, чтобы обхватить бицепсы полностью, и я слегка царапаю их коготками. – тебе не за что извиняться, андер, – правая рука медленно поднимается выше по твоему плечу, вдоль шеи, к острой скуле и гладкой щеке. я пальцем задеваю твою пухлую нижнюю губу, очерчиваю ее контур, а потом этот же палец толкаю в твой рот. мне нравится, как ты сразу же его обхватываешь, прикусываешь кончик зубами, обходишь языком, и выпускаешь только после. мне нравится, как ты в это же время под моим бельем оказывается твоя рука, как ты накрываешь промежность широкой ладонью, как большим пальцем оглаживаешь клитор, а указательным проникаешь внутрь. твои движения медленные, но уверенные, и я расставляю ноги чуть шире для твоего удобства. я чувствую, как стеночки податливо растягиваются, заскучавшие по настоящим мужским ласкам: последний мой сексуальный опыт и правда был с девушкой. мы занимались сексом долго и лениво. мы были полупьяным и полураздетыми, завалились в предоставленный организаторами вечеринки отельный номер с бутылкой игристого и вазой с фруктами. всю ту короткую поездку в лифте с первого до последнего этажа она смотрела на меня, не отрываясь, и я четко понимала, что мне сулит этот взгляд: она разглядывала мои губы, мою шею, мои плечи, глубокий вырез в моей шелковой блузе, под которой не было белья; мои бедра и короткие шорты; длинные ноги, босоножки на высокой шпильке; она рассматривала пристально, голодно, плотоядно, не скрывая желания, и я смотрела на нее также. нам не потребовалось много времени, чтобы раздеть друг друга; она оставила меня в трусиках, точно так же, как ты сейчас, а я не торопилась снимать с нее кружевной лиф, потому что мне нравилось, как ее полная грудь в нем лежала. я видела ее бледно-розовые соски, родинки вокруг и испытывала огромное желание их приласкать, взять в рот, тщательно обсосать, но я не торопилась – я позволила ей быть первой; позволила пристроиться у меня между ног, и зрелище было невероятно: все еще обутая, я сидела в изголовье кровати, обложенная подушками, а она даже не удосужилась снять с меня белье и вылизывала так старательно, лишь сдвигая кромку в бок, что я могла смотреть только на ее белокурый затылок и попку, качающуюся из стороны в сторону. я убирала ее волосы от лица и блаженно улыбалась, постанывала тихо, когда он помогала себе пальчиками, и думала, что это – верх блаженства, но сейчас, когда во мне твой длинный узловатый палец, я понимаю, насколько ошибалась тогда.

[indent] к первому присоединяется второй практически сразу – я обнимаю тебя за шею, прогибаюсь в пояснице, прижимаюсь своей грудью к твоей груди и старательно трусь, чтобы стимулировать чувствительные соски; я открываю шире рот, принимаю твой напор, целую так, будто от этого зависит моя жизнь, будто борюсь с тобой за кислород, закрываю крепче глаза и концентрируюсь на своих ощущениях. возбуждение течет по венам вместо крови, сохранить сознание и рассудок в здравии удается с трудом, стоять на ногах, когда к первым двум добавляется третий палец – еще сложнее. я мычу тебе прямо в рот, скулю, мяукаю и выдаю все звуки, которые только получается, когда ты раздвигаешь пальцы, и я чувствую себя заполненной, будто сосуд – водой. а потом ты останавливаешься. ты останавливаешься, и вмиг становится так пусто, как будто случилось что-то неправильное: я была почти на пике. сейчас, не чувствуя внутри ничего, я осознаю, что почти кончила от одних только пальцев, и я уже собираюсь возмутиться, но ты подхватываешь меня под бедрами, вынуждаешь скрестить лодыжки на твоей пояснице и крепче обнять за шею. я пользуюсь моментом, чтобы провести широким мазком языка от линии челюсти к уху и цапнуть мочку зубами, а потом втянуть ее в рот в каком-то подобии французского поцелуя. твой член, снова абсолютно твердый и готовый к продолжению, зажат между нашими телами, и если бы я была уверена в том, что удержусь одной только рукой, я бы уже его приласкала, но это неудобно, поэтому, пока ты несешь меня в сторону стола – кухня ближе, чем спальня – я продолжаю вылизывать и расцеловывать твое лицо, а потом, как только мы достигаем горизонтальной поверхности, ты меня на нее и отпускаешь. от контакта голой разгоряченной кожи и холодного дерева я непроизвольно вздрагиваю; ты стаскиваешь с меня влажные практически насквозь трусики, и я помогаю тебе – приподнимаю таз, раздвигаю ноги, пускаю ближе. ты наклоняешься, выцеловываешь ключицы, ложбинку меж грудей, царапаешь щетиной, щекочешь дыханием, и я снова – и снова – и снова – улыбаюсь. прижимаю твою голову ближе, потому что не хочу, чтобы эти ласки останавливались.

[indent] – поверь, малыш, я не захочу останавливаться, – я успеваю тебе ответить, слышу, насколько низким, густым стал мой голос – настолько же, насколько я возбуждена – как ты прижимаешься ко мне, притираешься влажной горячей головкой к моей влажной промежности: к набухшему, я уверена, клитору, к подготовленному и растянутому твоими пальцами входу, и каждый раз, от каждого касания я непроизвольно вздрагиваю; мне хочется ощутить тебя внутри поскорее, но я видела твой член, я держала его в руке, я ласкала его и осознавала, насколько большой мальчик мне достался, но у меня никогда не было сексуального опыта с темнокожими парнями, и с настолько крупными членами я дела еще не имела. хотя, чего греха таить, хотелось. пусть я и понимала, что размер практически никогда не гарантирует ни получение удовольствия, ни его отсутствие, но любопытство, а еще вкладка «черные» на порнхабе заставляли время от времени задумываться о том, каково это. тем более я даже знала девчонок, которые принципиально встречались только с, так скажем, смуглыми парнями. невольно я пытаюсь свести ноги от волнения, но ты не позволяешь, и я послушно раздвигаю их вновь. я привстаю на локтях, чтобы видеть, как медленно, сантиметр за сантиметром, ты входишь, раздвигая стенки, и три пальца в подготовке кажутся мне какой-то шуткой. я облизываюсь, дышу глубже – или не дышу вовсе, пытаюсь расслабиться еще сильнее, понимая, что мне нравится. пиздец как нравится, даже с учетом того, что мы не используем резинку. я чувствую все венки на твоем стволе, чувствую, как ты заполняешь меня полностью, и это ощущение сводит меня с ума так сильно, что я запрокидываю голову назад и не сдерживаю тягучего стона, полного удовольствия. ты входишь наполовину и выходишь снова, толкаешься медленно заново и говоришь о том, как я красива. ты накрываешь низ моего живота ладонью, осыпаешь комплиментами, и я жмурюсь; я нахожу ладонью грудь, сжимаю ее сильно, требовательно, щипаю твердый сосок. я облизываю свои же пальцы, смачиваю их слюной, чтобы вновь вернуться к соску. я поддаюсь тебе навстречу, прогибаюсь в пояснице все сильнее, развожу ноги шире. – боже, андер, только не останавливайся, – шепчу заполошно, кусаю губы, ласкаю грудь. ощущений так много, они накрывают снежной лавиной, потом вулканической лавой, потом снова лавиной. волосы липнут ко взмокшему лбу, к щекам, и ты помогаешь мне, убираешь их за уши, а потом возвращаешь руки на мои бедра, на мой живот.

[indent] – мне не нужно много, малыш, я почти все, почти все. блять, мне так хорошо, андер, господи, сделай так еще раз, – я хочу, чтобы ты снова вошел в меня полностью, заполнил, хочу, чтобы снова меня поцеловал – и я приподнимаюсь, обхватываю ладонью твою шею, прижимаюсь губами к губам, целую, а потом кусаю – оттягиваю нижнюю, не отпускаю, посасываю ее и кусаю снова. толкаюсь языком в твой рот, мычу довольно, когда толчки становится резче, активнее, хаотичнее. стол под нами ходит ходуном.

[indent] знаешь, андер, меня заводит в тебе абсолютно все. твоя внешность (то, какой ты высокий и плечистый, твои мускулистые руки и ноги, твоя узкая талия, твое безумно милое и очень эмоциональное лицо), твой стиль (ты одеваешься пиздец как хорошо, подбираешь аутфиты со вкусом и умеешь себя преподнести), твоя навязчивость (ты не позволяешь мне дуться на тебя, злиться, игнорировать, потому что ты все время возникаешь где-то на периферии моего внимания), твой голос и твой британский акцент, то, насколько ты влюблен в меня и то, как таскаешься за мной очаровательным лопоухим щенком. ты ведешь себя как простак, но я понимаю, что это далеко не так, что ты сложнее, чем кажешься, и мне это тоже очень нравится. я хочу быть рядом с тобой маленькой и хрупкой, хочу быть кошечкой, игривой и ласковой, мурчащей у тебя под боком и требующей все твое внимание. я хочу, чтобы ты смотрел на меня всегда так, как смотришь сейчас, не отрываясь, на мой приоткрытый в стоне рот, на мои разбросанные веером волосы, на двигающуюся в такт толчкам грудь, на плоский живот, на разведенные широко ноги, на член, погружающийся в меня и выскальзывающий обратно. я хочу, чтобы ты видел во мне такое, что никогда и ни в чем не видел, потому что это греет мое сердце и мою душу, и потому что это заставляет меня желать тебя себе еще сильнее. я подмахиваю бедрами, не останавливаюсь, протягиваю тебе руку – и ты моментально тянешь свою в ответ. я переплетаю наши пальцы, целую твои костяшки, а потом прижимаю к своей груди самым ясным намеком. мне нужно больше внимания и больше ласки. ты наклоняешься за поцелуем, и я дарю тебе его, а потом ты спускаешься ниже, целуешь, лижешь, кусаешь; оставляешь засос на шее, чуть ниже – еще один, и райану это не понравится, но мне плевать, я не планирую скрывать ни от кого, что ночью у меня был потрясающий секс, что меня трахали безостановочно, что я скулила, стонала и текла. я пускаю пальцы в твои короткие волосы, царапаю твой затылок, твою шею, твои плечи, я обнимаю тебя, притягиваю еще ближе, вынуждая навалиться на меня всем телом, и ноготками второй руки царапаю твою спину тоже, оставляя немые напоминая о себе и об этой ночи. я тянусь руками ниже, оглаживаю твои круглые ягодицы и бедра, изворачиваюсь и целую в шею, а потом – потом я чувствую очередной резкий толчок и вздрагиваю, возвращаю руки к твоему лицу, обхватываю твои щеки руками и целую так стремительно, так сильно, что внутри все сводит сладкой судорогой. – андер, – я шепчу твое имя, – андер, – чуть громче, – малыш, – и я кончаю. сжимаюсь вокруг твоего члена, свожу ноги, насколько получается, вздрагиваю и расслабляюсь. я закрываю глаза, опускаю руки, чувствую, как ты продолжаешь двигаться во мне, чтобы догнать, чтобы кончить следом, и ты делаешь это спустя несколько толчков – приподнимаешься, выходишь из меня, и я хочу помочь тебе, хочу опередить – обхватываю член ладонью, надрачиваю ритмично, облизываю губы, смачиваю их слюной, кусаю от предвкушения и не сдерживаю стона, когда это происходит, когда густые белесые капли падают на мой живот. часть из них на груди, часть скатывается ниже, по бедрам, и это выглядит так красиво, это выглядит как искусство. – мне было хорошо, андер. я даже не думала, что настолько, веришь? – и теперь я даже жалею, что так долго тебя отшивала. мне кажется, что я пиздец как много потеряла.