[indent] боль перестает ощущаться после пятого или шестого удара. во рту накапливается слюна, перемешивается с кровью. когда чужой кулак снова мажет жестким ударом по скуле я невольно дергаюсь, поддаюсь вперед, сплевываю чтобы не задохнуться. сил не хватает выставить локоть в защитном жесте, но это и не требуется, потому что грузное тело слезает с меня и отпускает - в ушах шум, но я не слышу ничего, потому что вместе с болью, ослабший организм притупляет абсолютно все рецепторы. мерзкий привкус металла на языке, на нёбе, на зубах; я не могу ни дернуться, ни открыть глаза; каждый выдох дается с трудом и я искренне надеюсь что у меня не сломана ни одна кость и ни одно ребро, не смотря на то, что грудная клетка горит в нездоровой агонии от попыток совершить абсолютно любое движение. крики вокруг, свисты, кто-то зовет меня по имени, кто-то что-то выкрикивает - все сливается воедино, в один бесконечный гул и больше всего на свете мне хочется заткнуть уши ладонями, сжаться в комочек и спрятаться от этого всего - от боли, от писка в ушах, от собственного сознания; вот бы провалиться в чертово небытие хотя бы на час, чтобы перестать ощущать все это разом. всего так много, что я не вывожу и, кажется, правда отключаюсь. ненадолго. минут на пять, может даже меньше; прихожу в себя когда чья-то рука осторожно сжимает мое плечо, проверяет нет ли переломов и ушибов, а потом настойчиво пытается привести меня в сознание: — блять, томми, даже не думай отключаться, слышишь меня? — я издаю какой-то звук, а он помогает мне встать, закидывает мою руку себе на плечо вполне настойчиво - ничего не сломано, хотя бы в этом мне повезло.

[indent] через полчаса я устало откидываюсь на спинку старого стула в небольшом помещении, которое орфей называет своим кабинетом. уверен его даже не так зовут, но настоящего имени не знаю ни я, и никто из моего окружения: он старше меня всего на два или три года, но на свой возраст он не выглядит. опрятный, вечно спокойный, предельно расчетливый: если бы не общеизвестная теория что люди произошли от обезьян, я бы настаивал на том, что орфей произошел от змей. такой же прищур глаз, такие же черты лица, такое же шипение в голосе с наигранным британским акцентом - я уверен что он родом из какой-то бедной страны, откуда сбежал в поисках лучшей жизни. я слышу скрип своих зубов, когда он обрабатывает рассеченную губу; я стараюсь не дышать и не издавать никаких звуков, пока он внимательно меня осматривает и тяжело вздыхает, выбрасывая в мусорку у стола пустую бутылочку из под перекиси и пару использованных ватных дисков. — тебе повезло. ничего не сломано, даже нос. но я бы на твоем месте взял парочку выходных. ты отключился, у тебя могло быть сотрясение или, не знаю, томми. ты был отвратителен сегодня, а я и сам поставил на тебя. — я усмехаюсь, даже издаю какой-то сдавленный смешок, а потом закрываю глаза и откидываю голову назад, упираясь затылком о холодную стену с потрескавшейся краской. в глотке пересохло, поэтому я прочищаю горло, но все равно голос тихий, надломленный, хриплый. — поспорил сам с собой что я выиграю? ты не просрал сегодня ни одного бакса, орфей, не драматизируй. — я дергаю уголками губ, улыбаюсь, а потом облизываю их - он замечает, поэтому я открываю глаза ровно в тот момент, когда на столе возле меня оказывается стакан с водой. я опустошаю его почти что залпом, не смотря на то, что, оказывается, глотать тоже сложновато. — слушай, томми. во-первых я не хотел бы чтобы ты сдох тут, у меня под носом. мне будет грустно отправлять твой труп твоей мамаше после того, как ты выплатил все ее долги и заверил что деньги ты добыл легально. во-вторых, на этой неделе больше сюда не суйся. приходи только когда будешь снова в форме. на тебя хорошо ставят и я, — я мотаю головой, наконец-то умудряюсь выровнять дыхание и обрываю его на полуслове: — я знаю кто ставил на меня. и она больше не будет этого делать. так что не будет больше с меня такой выгоды для тебя. — под конец голос снова звучит тише. отчаяннее: я не позволяю себе снова окунуться в наш с тобой последний разговор; не позволяю себе вспомнить твои слова, наши признания, всю ту ругань, упреки и то, как мы просто перестали общаться, озлобленные друг на друга. я мотаю головой, избавляясь от образов перед глазами - не время, не сейчас; снова фокусирую все свое внимание на орфее: — не переживай, томми. если будешь так хуево драться как сегодня, я предложу людям ставить на то, как быстро ты отключишься. тебя тут уже знают, ты же не думаешь что я не найду способы заработать на тебе? — его голос звучит спокойно: ни толики раздражения; ни единой возможности прочитать хоть что-нибудь между строк. я всегда восхищался его самоконтролю и тому, как умело он закрывается, прячет все так глубоко, что никакая ищейка не обнаружит: — ну ты и мудак, орфей. — он смеется. не сомневаюсь, воспринимает это как ебаный комплимент. — я ничем не хуже тебя. тоже ищу легкий способ заработать деньги. ты мог завязать, но не сделал этого. на самом деле тебе ведь это все нравится, да? — я чувствую как внутри что-то жжет болезненной злостью; под ключицами пылает, под сердцем плавится, кровь травит - а может это просто остаточная боль от той, что убивала меня минутами ранее? я неторопливо встаю со стула, чувствую легкое покалывание в боку, который он перевязал - будут синяки, я чувствую. я хватаю со спинки стула свою черную футболку и почти не морщусь, но и не дышу, пока с трудом натягиваю ее. тело ломит, кости и мышцы болят, во рту все еще привкус моей крови и мне кажется я пиздец как давно не чувствовал себя настолько паршиво. я прикрываю глаза на пару секунд, пытаюсь восстановить дыхание, убедить себя что я в норме, а потом цепляю такую же черную ветровку и разворачиваюсь, даже не планирую прощаться с ним: — уверен что можешь сесть за руль? могу попросить кого-то из парней подвезти тебя, томми. помнишь? ты мне нужен живым. — я поджимаю губы, пальцами цепляюсь за дверную ручку, приподнимаю голову и разворачиваюсь к орфею: — позвони мне когда захочешь чтобы я вышел в следующий раз. и не нужно. я не поеду домой. — и это самое хуевое из моих решений за сегодня. разве что только о нем я сожалеть не буду.

[indent] я знаю что виноват. знаю, зен, и, веришь? часть меня так давно хочет прийти к тебе, отчаянно вымаливая твоего прощения; часть меня так сильно хочет снова тебя увидеть, чтобы извиниться за все что было сказано и сделано, чтобы попросить тебя дать мне еще один шанс, обещая что это все не повториться - но ведь повторится. так, может быть, я так и не появился на пороге твоей квартиры потому что знал - если пообещаю, снова нарушу это обещание? я говорил что завяжу с этим всем - говорил сотни раз тебе и еще столько же раз, пытался сам себя убедить в этом. что больше не буду драться, что не буду унижаться ради пары сотен долларов, которые я могу заработать за какие-то жалкие полчаса. и я правда верил что смогу завязать сразу же как расплачусь со всеми долгами своего покойного отца. но ставки росли. с каждым ебаным разом ставки становились все выше и выше и я начал зарабатывать не сотни - тысяча сраных долларов за одну только победу. деньги правда умеют туманить разум, да? эти бумажки пиздец как кружат голову. потому что стоило мне только уехать в бронкс к матери тем утром четверга и сказать что я расплатился со всеми долгами, что вернул все деньги - я вдруг понял что не могу просто взять и остановиться. я проторчал в своей тачке почти что час, откинувшись на спинку кресла и раздумывая о том, как много всего я мог бы сделать, имей я возможность заработать еще пару десятков тысяч: заработать, а потом отложить, чтобы иметь возможность никогда и ни в чем не отказывать тебе; чтобы иметь возможность дать тебе лучшую жизнь; чтобы ты могла не выступать почти что каждый вечер в клубе фрэнка, а чтобы начала писать свои песни; чтобы могла самостоятельно записать пару демок, а потом, привлекая к себе внимание, наконец-то выпустить свои первые песни - ты ведь хотела этого, всегда хотела. я думал, снова думал и снова думал о том, что смогу водить тебя по хорошим заведениям, что смогу покупать тебе цветы и подарки, что смогу стать настоящим мужчиной, который достоин тебя. я смогу отложить деньги чтобы снять нам хорошее жилье, когда мы решим съехаться; что смогу нас обеспечивать, что смогу думать не о том, как пережить очередную неделю - а о будущем, о далеком будущем. о нашем с тобой совместном будущем. я был реалистом всю свою жизнь, но тем утром я позволил себе построить воздушные замки, когда набирал номер орфея и сказал что я передумал, что я продолжу драться - он лишь засмеялся и сказал что даже не планировал меня так просто отпускать. и я дал себе новое обещание: поклялся что остановлюсь когда заработаю достаточно. знаешь, зен, я ведь толком ни на что не годен - кроме грубой силы во мне едва ли что-то есть. потенциал был закопан глубоко под землю в тот момент, когда я так и не начал работать по специальности после окончания колледжа: биоинженерия не могла оплатить мою жизнь на тот момент, так что я пожертвовал своими амбициями во имя самых банальных попыток выжить в этом городе. я не планировал тебе говорить о том, что продолжал драться и у меня неплохо получалось: мы не виделись после моих боев и я приезжал к тебе только после того, как зализывал свои раны. но тем вечером ты пришла ко мне сама. ждала меня у подъезда с едой на вынос - еда давно остыла, а я даже не читал твои сообщения, потому что тем вечером я проиграл и вернулся домой после пары наложенных швов в отделении скорой помощи. к тому моменту ты уже знала все мои шрамы и тем вечером, к ним прибавился еще один.

[indent] мы поругались так сильно тем вечером - впервые я видел как ты плачешь. как твой голос дрожит, как пальцами ты цеплялась за собственные предплечья в попытках унять дрожь; как глазами бегаешь по небольшой кухне, в попытках оправдать меня и саму себя, потому что ты сказала что я не буду снова зарабатывать столько - все ставки, благодаря которым я выплатил долги своего отца - были твоими. ты снова и снова ставила на меня, каждый раз - огромные суммы, потому что знала что принять твои деньги я не смогу, не захочу. так что ты нашла другой способ помочь мне финансово. и в тот момент я почувствовал себя еще паршивее - все, о чем я думал в последнее время, вдруг резко потеряло смысл. я не смог без твоей помощи даже разобраться со своими финансовыми проблемами - как я вообще посмел грезить о будущем с тобой, где я сумею дать тебе нечто большее? меня затошнило от меня в тот момент, когда ты призналась в своей причастности. все вдруг показалось настолько очевидным, настолько… блять, как я мог быть таким слепым? все ведь стало получаться именно в тот момент, когда ты узнала о том, чем я занимаюсь. ты не посещала мои бои никогда, я ведь и не хотел бы. но ты знала о всех моих боях. ты знала где я дерусь и тебе не составляло никакого труда делать ставки. снова и снова, повышая их с каждым разом для того, чтобы и мой выигрыш увеличивался. оказывается это было пиздец как унизительно - как я не сумел сопоставить все факты и прийти самостоятельно к выводу о том, что это никогда не были мои деньги - с самого начала долги моего папаши покрывала ты. забавно, да? когда правда всплывает - должно стать легче. но для нас с тобой все только усложнилось. ты не хотела оставаться у меня той ночью и, наверное, впервые я ощутил облегчение от твоего отказа. я отвез тебя домой, но мы не обмолвились ни словом. ты больше не плакала, а я перестал ощущать дискомфорт от своей разбитой губы. мы даже не попрощались в тот момент, когда ты выскользнула из машины и скрылась в своем подъезде. а потом мы больше не разговаривали. я не писал тебе, а ты не звонила мне. во время рабочих смен мы толком не пересекались и ты всегда уходила из клуба еще до того, как я закончу работать. я не приходил к тебе и ты, наверное, даже не ждала. ты задела что-то внутри меня, а я нарушил то единственное обещание, которое дал тебе, когда мы начали встречаться. у нас даже не хватило смелости расстаться по-настоящему. глупо было думать что у нас что-то получится, так ведь, зен? ты - птица не моего полета и мы оба это знали с самого начала. на тебя пускают слюни мужики в клубе, о тебе мечтают и ты, наверняка, являешься им в самых пошлых фантазиях по ночам - тебя ждет великое будущее и ты не застрянешь в обычной съемной квартире на какой-то не примечательной улице нью-йорка. зато из этого дерьма никогда не смогу выбраться я. и твой поступок стал прямым тому доказательством. наши отношения не продержались даже до первого я тебя люблю. даже если я знал давно что люблю тебя. и может именно поэтому сегодня я решил приехать к тебе.

[indent] как подбитый, запуганный щенок, который хочет вернуться домой. как самый отчаянный жест пиздец какого одинокого человека. у меня дома нет, зен, разве что он только где-то рядом с тобой.

[indent] я паркую машину за твоим подъездом - на том же месте что и всегда. мешкаю, на толику секунды думаю о том, что поступаю неправильно и мне не следует, но накатывает слабость и усталость. не думаю что вывезу дорогу до своего дома, так что отступить уже нихера не могу. а может я просто не хочу быть один сегодня? сегодня больше чем в любой другой из дней я, кажется, нуждаюсь в тебе. телефон вибрирует чередой уведомлений: орфей переводит мне деньги за сегодняшний бой и отправляет следом какое-то сообщение, а потом еще несколько. в последнем - время и день следующего боя. я прикрываю глаза, морщусь, а потом прячу телефон в бардачке. голова гудит невыносимо. я выхожу из салона и прохладный, вечерний воздух помогает хотя бы немного прийти в себя. а потом все ощущается нереальным, потому что запоминается урывками, фрагментами. я почти что наугад вбиваю код твоего домофона - угадываю только с третьего раза. в лифте дважды щелкаю на кнопку одинадцатого этажа и попадаю не сразу, а потом головой прижимаюсь к холодной, металлической стене и прикрываю глаза. по какой-то причине даже не допускаю мысли что ты можешь быть не дома, что ты можешь быть на работе. дергаюсь только когда короткий звонок оповещает что я доехал, а двери лифта распахиваются. кажется налево. даже если я был у тебя дохуя раз.

[indent] ты открываешь почти что сразу. ничего удивительного, я ведь просто безостановочно долбился в твою дверь. а потом ладонью цепляюсь за дверной косяк, чтобы не потерять равновесие и удержаться на ногах. ты инстинктивно поддаешься чуть вперед, когда я слегка прикрываю глаза и сглатываю шумно, а потом облизываю губы: — я хочу извиниться. мне очень тебя не хватает и я хочу извиниться перед тобой, зен. и хочу все исправить. знаешь? я ведь очень сильно тебя люблю и я скучаю. впустишь? я очень хочу пить. — я не помню что ты ответила. но ты не прогнала и это было единственным что имело смысл.

[indent] я прихожу в себя лежа на твоей постели - забавно, ты могла оставить меня на диване, но предпочла уложить меня в своей спальне ради моего комфорта. ты лежишь рядом, дремлешь предельно близко ко мне: я чувствую жар твоего дыхания на своей коже и ощущаю как одну из моих ладоней ты сжимаешь в своих руках. на тебе одна из тех моих футболок, которые я оставил у тебя, твои короткие волосы собраны в небольшое подобие хвостика, хотя челка спадает на лицо; от тебя пахнет кокосовым кремом и ментоловой зубной пастой - судя по всему, прошло не так много времени с тех пор как я пришел к тебе, но я чувствую себя значительно лучше. я чертовски не хочу тебя будить, но стоит мне только зашевелиться, ты сразу же открываешь глаза, промаргиваешься, смотришь на меня внимательно: — извини если напугал. — я говорю шепотом, совсем тихо; морщусь еле заметно когда поворачиваюсь на бок, чтобы смотреть прямиком на тебя, глазами рассматриваю твое лицо, я ведь действительно так сильно соскучился, а потом коротко улыбаюсь. и пока одна моя рука все еще зажата между твоих ладоней, второй я аккуратно касаюсь твоего лица, провожу пальцами по щекам, а потом поправляю одну кучерявую прядку, заправляя ее за ухо. — не помню что именно сказал тебе, но я не отказываюсь от своих слов. мне правда очень тебя не хватало, зен, — я больше не смотрю на тебя, глазами цепляюсь за наши ладони, боюсь встретиться с твоими. облизываю пересохшие губы, — и я действительно хочу все исправить, если ты позволишь и если ты тоже этого хочешь. — дай нам еще один шанс. я обещаю что сделаю все правильно. я обещаю что не проебусь в этот раз. — и я, кажется, сказал что люблю тебя, да?